Самый оригинальный Драмион

Драко проснулся, когда за окном уже во всю светило солнце. Похоже первую половину учебного дня, он благополучно проспал. Левую щеку противно саднило. Ублюдок ОМП. Зажимался небось с Грейнджер по углам. Грейнджер… Вчера он искал ее, чтоб передать слова МакГонагалл об их совместном ночном дежурстве. Которое им пришлось пропустить из-за когтевранца. Оставалось надеется, что ночью ничего не произошло. Оглянувшись, он заметил ее храпящую у него в ногах. Так, тут может быть разделение сюжета: Либо он до смерти влюблен в нее с третьего курса; Либо с четвертого; Ну или только в этом году он начал видеть в ней нечто прекрасное. В первом случае-это обязательно означает, что НИКТО и никогда не бил его. Тогда, он понял, что мазохист, и жить без ее ударов не может. Во втором случае, обязательно замешан бал. Ведь именно тогда, юный наследник всех богатств Малфоев, увидел Богиню, вейлу, Афродиту в платье голубого цвета и с идеальной прической; вместо гриффиндорского бобра (Гермиона Грейнджер, позывной-бобер). Итак, в нашем случае это будет третий вариант. Драко залюбовался этими чертами лица. Не омраченное сейчас тяжелыми думами, расслабленное личико. Пухлые губы чуть приоткрыты. Хочется прижаться к ним своими, ведь он почти помнил их вкус… Длинные ресницы сейчас сомкнуты, и не видно глаз медового цвета, опьяняющих не хуже самого крепкого огневиски. Пушистые, совсем не как воронье гнездо, каштановые волосы растрепались по ногам Драко. Хочется прикоснуться к ним… Вообще хочется, всю ее. Как в ту ночь, после бала, когда ее тело было таким покорным. Или как тогда, когда она пришла утешить его, когда он плакал ночью из-за письма матери, которую колдомедики признали невменяемой (отец запытал ее). В тот раз, когда он зашел в тот магазинчик в Хогсмиде. Она выглядела как богиня. Нет, нет богини, что затмила бы ее тогда. И он не сдержался. Ограбил магазин ради нее. С амулетом воров, одолженном дома на всякий случай (ну мало ли, вдруг пригодится), прокрался тем же вечером в лавку и спер платье. Мог бы и купить, да как тогда объяснить отцу, куда дел столько денег. В последний раз, такую сумму Драко пробухал в маггловских клубах. В общем, по новой испытывать на себе папочкины Круциатусики, усиленные бешенством от столь нецелесообразной траты денег, не хотелось. Но оно того стоило. Потому что на балу мог пожирать ее глазами и не выделяться на фоне остальных. Даже Блейз и Нотт пялились на грязно… Нет, Грейнджер с голодом в глазах. Стоило заиграть музыке, как у него родился план. Впопыхах сочинив легенду о первом танце, он увлек ее в центр зала. Драко уже в начале года начал приглядываться к гриффиндорской заучке. Она похорошела. Стала следить за собой, укладывать волосы, носить что-то помимо мешковатой одежды, что дало возможность разглядеть длинные и стройные ноги. Когда-то Пенси обмолвилась, что они с Уизелом расстались. Тогда это не вызвало никаких эмоций. Теперь же, понимая, что она свободна, заинтересованные взгляды мужской половины Хогвартса-настораживали и пробуждали Драко некие, доселе невиданные чувства. Когда танец закончился, Малфой сам не заметил, как у него сорвалась с языка та фраза. «Между ними ничего быть не может». Развернувшись, он сразу же направился в подземелье. Ему срочно нужно было выпить. Зайдя в гостиную, он тут же направился к барной стойке. К счастью Забини был на работе. — Двойной огневиски. Блейз, молча кивнул, протягивая ему стакан с янтарной жидкостью. Не успел Драко сделать и глотка, как к нему прижалась пышная женская грудь, в глубоком делькоте. Мысленно выругавшись, он попытался оттолкнуть Потаскушку-всея-Слитерина*, однако Пенси так просто не сдавалась. — Драаако, за что ты так со мной? Нам же было так хорошо вместе, — обиженно надула она, напомаженные ярко-красной помадой, губки. — Пенс! Не сегодня, настроения нет. Захныкав, она сползла с его колен, и быстрой походкой направилась в сторону Теодора Нотта. Драко же, махнув рукой Забини, взял ящик огневиски и направился в башню старост, напиваться в одиночестве. Таким и застала его Гермиона, когда возвращалась с гулянки в гостиной Гриффиндора. Что-то (алкоголь скорее всего) нашло на него тогда, отчего у него поехала крыша. Он отчетливо помнил вкус ее губ, мягкость кожи, ну и тому подобной хрени. Тогда он разрешил ей остаться в своей постели на ночь. Никому (!!!) до этого, не позволено было просыпаться у него в постели. Даже Пенси. Но не ей. Ей он был готов позволить это. И не только это. Он разрешил ей отравить свои мысли. Проникнуть глубоко под кожу (Авторы обожают подобные сравнения). Что он нашел в ней? Да хрен его знает. Но пейрингу надо на чем-то держаться. Да она стала значительно привлекательнее, но все еще уступала некоторым девушкам. Например Пенс. Но что-то в ней было, чего не было у них (мозги). В ее острых плечах. Выступающих ключицах. В то утро, он аккуратно поцеловал ее в затылок и порт-ключом отправился в Менор, к больной матери и психопату-отцу. Зачем же было писать ту обидную для нее записку? Опять же, Драко и сам не знал. Но на всякий случай решил отстраниться от нее. Зачем? Во славу ангста, конечно же! Итак, в настоящий момент, Гермиона крепко спала у него в ногах, а Малфой уже в который раз не знал, что он чувствует.