Это факт

Айзава дико устал, смертельно зол. Настроение, которое редко выглядывало из-под плинтуса, теперь зарылось в землю и запуганным зверем смотрело в пустоту. Взглядом чёрных глаз-точек можно спокойно убивать, и причуда не нужна. Спина болезненно ныла после удара о стену, а глаза нещадно резало от долгого использования причуды. Раздражение достигло критической точки. Шота уже готов был что-нибудь с особой жестокостью сломать или кого-нибудь убить, но сил на злость уже не осталось. Герою хотелось кричать, как Мик, во всё горло, ломая стены и разбивая стёкла, бить кулаком в тонкую гипсокартонку, сдирая костяшки в кровь, и в итоге сломать хрупкую перегородку. Выкрикнуть миру всё, что он о нём думает, послать судьбу куда подальше и напомнить богам об их месте, но его сил и воздуха в лёгких хватило лишь на тихие ругательства и недовольное сопение. Айзава готов упасть прямо здесь, на коврике у входа, не доходя до дивана, и спать. Просто отключиться от реальности и впасть в моральную кому. Закрыть гудящие от напряжения глаза и погрузиться в долгожданный вязкий мрак. Окунуться в него с головой и наконец-то отдохнуть. Чтобы исчезло всё: разрушенный до основания полигон академии, сканирующий взгляд Недзу, хриплый смех злодея, разбитая губа, привкус крови, гул в ушах. Всё это казалось настолько заманчивым и сладким, что Шота стал засыпать, стоя в прихожей, опираясь израненным плечом о стену и размазывая струящуюся из раны кровь по светлым обоям. Медленно съезжая по стенке вниз, Айзава осел на холодный пол, и из клетки болящих рёбер вырвался воздух вперемешку с облегчением. Резкий звонок неожиданно выдернул героя из блаженной тьмы и заставил подскочить на месте. Нервы на пределе, а рефлексы работают быстрее сознания. Айзава на негнущихся ногах подходит к двери, заглядывает в глазок и… расслабляется. Это Мик. Стоит и улыбается во все тридцать два, качает головой в так мелодии, что играет в наушниках, и ждёт, пока ему откроют. Шота проводит рукой по лицу, стараясь сбросить сон, хоть ему этого и не хочется, и пробует вспомнить, какого чёрта Ямада припёрся. В раскалывающейся голове всплывает их диалог о том, что Хизаши сегодня к нему заедет и привезёт с собой еды и какой-то дурацкий детектив. Шоте сейчас вовсе не до этого, и он решает полностью проигнорировать друга. Сгорбившись под тяжестью всего, что резко навалилось на него за весь день, Айзава пошёл в спальню за аптечкой. Он и не услышал, как поворачивается ключ в замочной скважине. — Шота? — Мик осторожно заглядывает в квартиру друга и прячет ключи в карман куртки. — Нет его что ли? Взгляд зелёных глаз замирает на кровавых разводах на стене, а сердце пропускает удар. Ямада врывается в гостиную, кинув пакеты у двери, и натыкается на острый, словно тысяча копий, взгляд чёрных глаз. Паника в душе затухла, но градус волнения повышался по мере того, как Хизаши оглядывал голую спину друга, усеянную синяками, глубокими царапинами с кривыми краями и ссадинами. — Ключи. Точно. У тебя есть ключи, — трёт Айзава глаза в надежде избавиться от ощущения, что в них насыпали песка, и иллюзии в виде молчаливого Ямады у себя в доме. Вообще, Хизаши и тишина — это две несовместимые вещи, которые просто не могут существовать в одной реальности, но, по-видимому, Судьба сжалилась над Шотой, и его голова окончательно не взорвётся от громкого голоса Мика. Несмотря на свою гиперактивность и издаваемый шум, а также вечный статус весельчака, Хизаши знает меру, и он достаточно умён, чтобы понимать всё без слов. Ямада в полной тишине кивает Айзаве на аптечку, а сам возвращается за брошенной у входа едой. Айзава устало плюхается на пол и подвигается ближе к низкому кофейному столику, на котором веером разложены лекарства, бинты и пластыри. Шота ерошит волосы на затылке и пропускает шёлковые пряди сквозь пальцы, пытаясь собраться с мыслями. Сзади шуршит пакетами Мик. Стучат банки с пивом, стаканчики с мороженым и чипсы. Потом мягкие шаги, и Хизаши присаживается рядом, заглядывая Айзаве через плечо. Он обеспокоенно смотрит на синяки и ушибы, слишком яркие на фоне бледной кожи, и берёт первую попавшуюся на глаза мазь. — Ты срок годности видел? — Хизаши откидывает в сторону очередную пластинку с таблетками. — Тебе повезло, Шота, что я у тебя предусмотрительный, — напоследок опалив открытую шею Айзавы горячим дыханием и тем самым вызвав странное чувство, что волной пробежало по телу героя, Мик вернулся к пакетам в поисках купленных им лекарств. Шота сдавленно шипел, как кошка, когда Хизаши обрабатывал очередную царапину у него на плече и затуманенным взглядом смотрел куда-то сквозь друга. Заклеив ранку пластырем с изображением кошачьей мордочки, Ямада принялся за синяки. — Как думаешь, шрамы останутся? — возвращает в неприглядную реальность голос Мика. — Всё равно, — хрипло отвечает Айзава и дотрагивается до разбитой губы. Сегодня попалась группа мелких злодеев со странными причудами, но они оказались опаснее, чем выглядели на первый взгляд. Шоте удалось справиться в одиночку, но парень с волосами-лезвиями доставил хлопот. Он не растерялся, когда понял, что не может управлять своей причудой, и просто размахивал своими длинными волосами, чем доставил герою кучу проблем. — Может, возьмёшь выходной? — Хизаши закончил обрабатывать синяки специальным охлаждающим кремом и заглянул в родные, но такие измученные глаза. — Я видел, как ты чуть не падал сегодня утром. — Кто бы мне его дал, — Айзава запрокинул голову, чтобы закапать глаза. — Злодеи не дремлют, а эти дети ещё не готовы, хоть уже и успели повидать всякого. — Знаю, — Мик убрал спавшие на лицо тёмные волосы и заклеил очередную царапину на щетинистой щеке. Хизаши аккуратно провёл большим пальцем по линии скул, погладил за ухом и немного резко убрал руку, испугавшись своих действий. Айзава прикрыл глаза от странного удовольствия и усталости. Он совершенно не хотел комментировать действия Мика, хоть они в глубинах сознания отдавались чувством неправильности. На секунду Шота забылся, все проблемы стали чересчур мелочными и незначительными, а сонливость узорчатой вуалью опустилась на разум. Стало по-домашнему уютно, а тонкие, прохладные пальцы друга мастерски бинтовали содранные и изрезанные пальцы. Ямада уже не первый раз помогал Айзаве с последствиями очередной драки со злодеями. Сколько раз они вот так сидели и латали друг друга после очередной миссии? Сколько шрамов скрыто под ярким костюмом? Айзава не считал, но уверен, что достаточно. Каждый шрам — спасённая жизнь, оглушительный провал или потерянный товарищ, очень часто эти значения равны. И от этого больно. — Знатно ты им задал! — усмехается Хизаши, печально-печально, слишком горько и невесело. Глаза грустные, смотрят в самую душу и просят, молча молят о чём-то. А потом он невесомо касается губами забинтованных собственноручно пальцев. Айзава молча кивает и притягивает друга к себе, крепко обнимает, вдыхая запах апельсинов и сигарет. — Ладно, тащи сюда свой идиотский фильм, — бурчит на ухо Шота. Хизаши радостно подскакивает и идёт на кухню за диском. Айзава засыпает на середине фильма, а Мик делает звук тише.