Это факт

У Хизаши постоянно были покусанные губы. Они всегда ярко выделялись на его бледном лице, делая его ещё более выразительным. С самого первого дня, Шота чисто из-за скуки косо наблюдал за громогласным товарищем и приметил некоторые особенности своего будущего друга уже в первые дни знакомства. Позже, за долгие годы обучения, ему удалось выучить все привычки Ямады: его жесты, взгляды, наклон головы. Айзава мог читать Мика, как открытую книгу, но до сих пор не находил ответов на свои вопросы. Эта книга продолжала быть зашифрованной, а ключ-шифровка был спрятан за искусанными губами. Когда он успел влюбиться в этого шумного паренька? Шота понятия не имел, но знал, что Хизаши часто закусывал губу, пытаясь сдержать колкие слова в адрес собеседника или резкие комментарии. В те редкие моменты, когда это происходило, у него получалась кривая улыбка и от неё у Айзавы дрожь бежала по всему телу. Хизаши постоянно прикусывал уголок рта, задумываясь над сложными тестами или стратегией боя, но в итоге он находил правильное решение, Шота поражался этому, мельком поглядывая на губы товарища и замечая новую красную ранку. Ямада часто кусал нижнюю губу, когда его просили заткнуться, когда перебивали или просто отказывались слушать, недовольно хмурил брови, бросая колючие взгляды, но что удивительно — молчал. Мало кто замечал мимолётные изменения, мало кто обращал внимание на капельки крови на тонких губах. Айзава замечал всё. И проклинал себя за это. Хизаши замечал мимолётные взгляды и всегда лучезарно улыбался, ослепляя Шоту, вырывая из серости будней и окрашивая реальность в тёплые оранжевые тона. От этой улыбки веяло жаром и Айзава физически ощущал его, но на сердце было неспокойно. Грудную клетку распирало от непонятных эмоций, которые Шота не хотел признавать и всячески отрицал, прогонял прочь, но они возвращались и накрывали его снова и снова этой необузданной, огненной волной, под которой плавились кости, а нервы сжигались к чертям. Сердце постоянно ранилось об острые углы рёбер и тоскливо щемило, стоило только заметить ворох светлых волос или услышать этот пробирающий до сладостной дрожи голос. Айзава ненавидел себя и только сильнее захлёбывался в этом океане эмоций, который он собственноручно создал. Всё летело в бездну и Шота беззвучно кричал рядом. Вот только его услышали. Хизаши смотрел твёрдо, прожигал насквозь не хуже огня, поселившегося в душе и молчал, покусывая губу, думал. Айзава заворожённо смотрел на него, но совершенно не изменился в лице. Отсвечивал безразличием и старался не выдать себя. Всеми силами пробовал замуровать свои чувства и не испортить другу жизнь. Не получилось. Мик оказался слишком проницательным в данном плане. Ничто не могло укрыться от его взора. В его глазах отражался огонь. Их первый поцелуй был неуклюжим, робким и в какой-то месте невинным. Айзава откровенно не знал, что делать, но ему просто хотелось дотронуться до губ Хизаши, попробовать их на вкус и запомнить это навсегда, сделать отдельную полочку для этого важного момента. Мик в данном плане оказался более уверенным и взял инициативу в свои руки. Их лица были красные из-за драки, что они пару минут назад учудили, а раскалённое дыхание обжигало ещё сильнее. Их лица были в опасной близости, они смотрели глаза в глаза и видели своё отражение. Слишком близко, слишком нереально, слишком горячо. Айзава в прямом смысле плавился от жара и поняв неловкость ситуации, попытался отстраниться, извиниться за разбитую губу и за те слова, что он наговорил, но Мик только сильнее схватил его за руку и дёрнул на себя. Они больно столкнулись лбами, а Хизаши хрипло рассмеялся Айзаве в губы, полностью снося последнему крышу. — Я всё знаю, ты слишком плохо скрываешь свои эмоции, Шота, — Мик хмыкнул, прищурив глаза и провёл кончиком носа по щеке Айзавы. Отросшие чёрные пряди приятно щекотали лицо и Хизаши снова улыбнулся, заглядывая на дно потерянных тёмных глаз. Айзава сглотнул вязкую слюну и медленно, постоянно останавливаясь приблизился к лицу друга. Аккуратно провёл языком по разбитой губе и невесомо поцеловал в уголок рта. Хизаши еле слышно зашипел, но не отстранился, вместо этого призывно укусил Шоту, вовлекая в мягкий и неспешный поцелуй. Айзава пытался отвечать на все действия Мика за что Хизаши отпустил руку друга, а сам зарылся в темные пряди, мягко массируя шею. Шота склонился ещё ниже, опираясь руками по обе стороны от головы Ямады и уже чувствовал себя более уверенно. Ощущения были странными, непривычными, совершенно новыми и дурманящие, от переизбытка эмоций кружилась голова и критически не хватало воздуха. Было жарко, скользко, но очень приятно, правда они пару раз успели неуклюже удариться зубами. Но предположения Айзавы оправдались — губы Мика имели привкус крови и мяты. Позже, отстранившись, они рывками хватали воздух, пытаясь прийти в себя. Шота уронил голову на грудь Хизаши и долго слушал, как быстро бьётся его сердце и как тяжело он дышит. — Я надеюсь, ты не бросишь учёбу, — прошептал Айзава Мику в шею и устало прикрыл глаза. — Прости за то, что наговорил тебе. Это всё же твой выбор. — Ничего, я тебя услышал, Шота, — Хизаши снова улыбнулся и уткнулся носом в чёрную макушку. Прошло уже много времени. Они стали героями, спасли кучу жизней и потеряли ещё больше своих товарищей. Со временем вкус мятной пасты сменился горьким кофе и горечью сигарет, но привкус крови остался. И Айзава до сих пор ловил от этого кайф. Со временем, поцелуи стали более дерзкими, болезненными. Их поглощало отчаяние, и они хватались друг за друга, как в последний раз, искали поддержку, ответы в глазах напротив, но там по-прежнему горел огонь. Айзава надеялся, что он никогда не потухнет, а губы будут иметь привкус крови.