Праматерь Тьма: наброски

      Продвигались такими буераками, что, казалось, и сами мракобесы не знали об их существовании. Остановились в холмах да канавах — не лагерь, а одно название. Костров не развели: комдив не позволял палева даже на условно-безопасных стоянках. Лидия просто растянулась на земле, укрывшись потрепанным плащом; остальные — тоже. Спасибо, колдующий отряд поставил маскировочные шатры.       «Да, работы им немало будет».       Радовало одно: они почти дошли. Передышка после длительного марша, рывок…       — К оружию!       Лидия моментально вскочила, оценила источник угрозы. Ее задача была держаться подальше, не геройствовать. Поискала глазами таких же — с рубиновыми заколками в волосах, убедилась: все они бросились врассыпную, рассеиваясь в строю, сливаясь с общей массой. Она проворно оттиснула пару бойцов, вклиниваясь ближе к краю стремительно равняющейся шеренги. Колдуны замыкали тыл, на бегу бросая в «рубиновых» дополнительный щит и заливая сверху «Благом».       Идея, честно говоря, была дерьмом. Но кто бы Лидию спрашивал. До комдива она вряд ли дослужится: Крессидий имел славу незыблемого столпа и оплота всей армии Света. Ее потолок — ротный.       «Если выживу».       Лидии относительно повезло: втиснулась она аккурат между тяжелыми мечниками и дальнобоем. Из козырей — полная разгрузка Арвона: в ночь перед маршем своими руками чаровала каждый патрон «Небесным светом». Вот только из-под кирасы умудрись достань.       Их, похоже, ждали. Ничем другим это было не объяснить. Лидия водила глазами от фланга до фланга: мракобесы брали в кольцо, и имя им — легион. Комдив взвыл: «Щитыыыыы», — так отчаянно, что почти каждый боец потерял ценный миг — припал к своей реликвии, чтобы не дрейфить. Щиты подняли с запозданием.       «Ну, дела. Крессидий. Утратил Великую Веру».       Лидия спешно одернула себя: не сомневаться, не отвлекаться. Задача была предельно четкой: следить за боем, стоять всегда спиной к колдунам, отстреливаться редкими заклинаниями, «плавать» в строю в случае прямых атак.       Она еще раз пересчитала рубины и только в своем фланге насчитала с десяток.       «Так дело не пойдет: нас всего две дюжины — надо рассеивать».       Лидия стала потихоньку кидать в меченых тонкие нити чар: достаточно, чтобы заставить обернуться. И они оборачивались. Ловили ее взгляд. Ловили ее знак: левее, правее, в другой фланг, в другую шеренгу. Да, прямое нарушение. Да, шло бы оно и ехало: она не хотела ползти одна по третьему уровню, где даже волшба толком не работает — только оружие.       «Да и с того половина чар слетит».       Воздух еще удерживали колдуны, а вот авангард дрогнул. Демонологи мракобесов на этот раз призывали не наспех, а четко, под тяжелым прикрытием, в полную мощь. Под ногами затрясло: это были тхары.       «Мерзкий рой, — теперь и Лидия приложилась к реликвии, одновременно пуская под ноги благословенную «Твердь». — Покойтесь без мира, твари».       Она почувствовала, как слетело «Благо»: колдуны направили все силы на два фронта — воздух и земля.       — Плииии! — голос Крессидия наконец пролетел привычным воодушевляющим громом.       Колдуны отпустили воздух, и во все стороны по мраку полетели снаряды и патроны, осветив проклятое место чистотой. Лидия ухмыльнулась вою мракобесов: тяжко им придется сращивать эти раны.       «Если выживут».       Долго Лидия не думала: колдуны слегка выдохнули, и она, обернувшись к одному из них, подала условный знак рукой. Пока в рядах Мрака царил хаос, шанс проскочить был велик. Колдун засомневался: приказ был — пока не возьмут спуск, но она немного прессанула и повторила. Некогда ждать, второго шанса не будет.       «Да, прямое нарушение. Да, шло бы оно и ехало».       Рядом с ней и другими мечеными соткались из воздуха их двойники, а настоящие они — Лидия прислушалась к своему телу: да, стали невидимыми. Она еще раз кинула невесомые лучики в каждого бойца своего тактического отряда и сноровисто двинула к спуску.       В редкие мгновения, когда мог отвести взгляд, Крессидий смотрел вниз: его копья, его щиты и мечи втаптывали в грязь свои же: в этой лютой резне было не до церемоний — удержаться бы.       «Позже, — пообещал он себе, — я опла́чу каждого своего бойца. А пока — копья, мечи и щиты. Не бойцы».       Почти любуясь переполохом и потерями, что нанес его стрелковый взвод, он уловил легкие абрисы, стремившиеся к спуску; пригляделся — и ужаснулся, заметив рубиновые отблески.       — Пехота, в атаку! — он скомандовал прежде, чем успел додумать мысль об этой дерзкой девчонке.       «Прикрою. Но вернется — сквозь строй пущу!»       Когда же она вышла из-под контроля? На них напали быстро, зло, слаженно: даже сам Крессидий не успел собраться, смутил своих бойцов. А Лидия поначалу исполняла приказ неукоснительно: он тратил бесценные секунды, проверяя, выискивая ее в строю.       «Моя ошибка: велел колдунам ждать ее знака, не моего».       Арьергард смог прорвать кольцо, и он тут же скомандовал:       — Волшба! «Свет»!       Колдуны бросили все оставшиеся силы, чтобы осветить поле битвы и версту окрест почти белой долгой вспышкой. Светлым только на пользу, а вот солдаты мрака едва на ногах устояли от такой чистоты. Многие и рухнули.       «Многие — замертво».       Из спуска выхлестывалось запоздалое подкрепление, и Крессидий вознес короткую бессловесную молитву за дерзкую, своевольную Лидию, которая вместо смирения и выполнения приказов импровизировала не в свою партию.       Он отдал приказ добивать: после первого залпа перевес скачками возвращался к ним, и Великая Вера дивизии прессовала солдат противника. Появилась краткая передышка: пока его мечные пары и легкие стрелки окружали оставшиеся отряды Мрака, он представил, как несколько дней спустя Лидия зайдет в свою казарму, устало повалится на ближайшую кровать и швырнет рюкзак со священной «ИХТИС» в сторону тумбы — с нее станется, ни трепета в этой девке, ни смирения, даром что светлая.       — Пленных не брать, — последний приказ Крессидий отдал шепотом, но он разнесся по всему полю, ломая волю самых стойких солдат Мрака.