Праматерь Тьма: наброски

      В последний день июня Лидии выпала великая честь — пост у одного из костров во время дневного бдения, коих по всем Кущам до четвертого Неба было разведено множество. Стояли парами. Антон бдел как положено: в коленопреклоненной позе, молитвенно сложив руки, смиренно опустив голову. Его губы шевелились; на самых глубоких частях псалмов срывался на шепот. Лидия стояла вольно, глядя прямо в пламя — символ великомученических смертей римских христиан в первом веке.       Солнце еще не прошло зенита, и до большой торжественной трапезы нужно было найти в голове ровно столько мыслей, чтобы не вожделеть пищи вместо смирения духа еще хотя бы полдня. А в идеале — до самой трапезы. Лидия подумала, что опуститься на колени и скорбеть о погибших, перебирая псалом за псалмом — не самая плохая идея.       «Если бы я их знала».       Антон снова громко зашептал:       — Свет мой, спасение мое; не убоюсь я ни врага, ни тьмы, ни смерти — во имя Твое…       «Воистину неофитское рвение».       Лидии дали наставление: адаптировать этого паренька в новой реальности. Дебютировал он поздно, чуть за двадцать. Жил себе, жил — и вот, пожалуйста: магия какая-то. Ни в школу его, ни среди простых не оставить — уж слишком он был категоричен.       «Инквизитор».       Дочитав псалом, Антон одарил ее неодобрительным взглядом.       — Не суди, — резко оборвала Лидия, — ты ничего не знаешь.       — Так расскажи.       Антон поднялся и посмотрел уже без осуждения. Лидия перевела взгляд на Ихтис: она висела в воздухе в полуметре над костром, и жар пламени не плавил ее, но лишь дополнял светлыми отливами плавные металлические линии.       — Прими как факт: в жизни всякое бывает, — она еще раз скользнула глазами по парню: совсем еще мальчишка. — Нужно уметь уважать это.       Откровенничать настроения не было. Да и когда оно было-то? За десять лет службы она так и не подружилась ни с кем. Многие солдаты делились сокровенным, поддерживали друг друга, подпитывали Великую Веру. А Лидия… строила карьеру. Старший сержант — это хорошо и быстро.       Антон не отворачивался: ждал рассказа. Лидия машинально подбросила в костер пару веточек.       — Ты знаешь, что случилось в этот день?       Антон кивнул. Да и как не знать, в самом деле: первоосновы рассказывают в самом начале погружения.       — А что ты знаешь о «рыбах»? — она указала на символ над костром.       — Древний символ христианства, знак переклички своих.       Лидия с удовлетворением отметила, что парень не шпарит по заученному и, хоть не копает глубоко, говорит осмысленно.       «Может, и заберу в свой отряд».       — Их вообще немало. Но есть и особенные, настоящие артефакты.       Глаза Антона зажглись искренним интересом, но он тут же потупился. Лидия усмехнулась: все страхи новичка были в этом неловком жесте.       — Те, тринадцать?       Лидия кивнула: они самые. Одна — Христу, остальные — Апостолам.       «Только они этого уже не увидели».       — Да. Древние «ИХТИС».       — Так они же все древние? Две тысячи лет прошло, а?       Она задумалась, как объяснить разницу между древностью и Древнестью.       «Да никак. Сам поймет. Наверное».       — А зачем солдаты Мрака крадут их у нас? — наивный вопрос Антона вызвал горькую усмешку. — Им-то с них что?       Что-что… Лидия хотела сказать: никому с них ничего. Но за такую ересь ее в Фонтан на седьмом Небе отправят. Она многозначительно протянула в надежде на природную сообразительность парня:       — Артефакты…       Антон помолчал, обдумывая услышанное; вновь опустился на колени и зашептал псалмы. Лидия вернулась взглядом к пламени, будто оно могло дать ответ на невысказанный вопрос.