Праматерь Тьма: наброски

      Огни уже погасили, и Тадеуш прикрыл глаза — все равно ничего не видать, так и толку. На Большой площади яблоку негде было упасть: все хотели послушать речь Великого Магистра и посмотреть на правосудие.       — Солдаты Мрака! — начал речь Великий Магистр, — Служители!       Голос, усиленный «Хъусынад», летел далеко, гораздо дальше самой площади. Тадеуш слушал внимательно, ощущая каждое слово, каждый звук всем телом.       — В эту знаменательную ночь, когда Чернобог окончательно берет верх над Белобогом, мы традиционно начинаем двухнедельные пиры.       Столы накрывались богато во всех районах, и Тадеуш бы ни за что не пошел на Большую — не любил он толпу, — но этот год стал исключением.       — От лица всего мира Мрака я благодарю каждого из вас за верность своему делу и вклад в общее благополучие.       В мыслях Тадеуша цепочкой пролетели вспышки воспоминаний — вот он уходит от мощного взрыва, вот пьет из какого-то ручья воду с кровянистым привкусом, а вот — ползет в высокой траве в Райских Кущах, чтобы добраться до хранилища. Он делал все, что было в его силах.       — Я благодарю адвокатов за обилие сделок, ревизоров за бесперебойное и качественное снабжение, бойцов за доблесть и отвагу, исследователей за инновации в синергии волшбы и технологий.       Тадеуш подумал, что год и правда был неплох. Простые вовсю развивали паровые машины, которые и сами по себе казались каким-то чудом. И когда старшина принимал первую партию новомодного оружия, Тадеуш ждал с нетерпением ребенка перед фейерверком, когда уже можно будет опробовать на полигоне.       — Сейчас, в этот самый момент, выразим же уважение друг другу и почтим всех павших минутой молчания.       В темноте пронесся шорох от склонившихся в едином порыве голов. Тадеуш дышал едва слышно, чтобы никому не мешать, и вспоминал всех, кто был рядом в этом году. Тех, кто пойдет с ним в «завтра», и тех, кто навсегда останется в этом, почти ушедшем году.       «Как Эрик».       Дали традиционный Карачун-свет: черно-багровые, едва светящиеся струйки зазмеились по-над головами толпы, слегка рассеивая плотность мрака, позволяя видеть тех, кто рядом. Минута молчания завершилась, и по телу Тадеуша пробежал озноб.       — Однако, не все было гладко: мы не раз терпели поражения в боях, мы потеряли контроль над несколькими значимыми артефактами; и с особенным прискорбием я сообщаю о тех, кто вместо честной службы совершал преступления.       Додали света над эшафотом, и Тадеуш вглядывался в солдат, совершивших в этом году самые мрачные, самые тяжкие преступления. На эшафоте было всего три фигуры.       — Эльвинг Ларсдоттир, — начала глашатая, и от ее звонкого, хрустального голоса Тадеуша снова пробрал озноб. — Измена. Покушение на Великого Магистра Ногая.       Эльвинг стояла прямо, и даже за сотню метров, не видя ее лица, Тадеуш чувствовал: она раскаивается только в одном, в своей неудаче. Несломленная, гордая, готовая ко всему.       — Приговор, — продолжила тем временем глашатая, — изгнание в средний мир; в неснимаемых браслетах из композита манаблока.       Пока исполнитель подходил к изменщице, чтобы преломить ее меч, Тадеуш перевел взгляд на второго преступника. Эрик был одет в обыкновенный костюм, а его волосы не были забраны в привычный хвост. Тадеуш не желал ему участи Эльвинг — лишиться неисчерпаемого долголетия еще куда ни шло, но манаблоки… В них не просто нельзя колдовать — в них любая попытка волшбы становится истязанием, заставляя невыпущенную магию въедаться в плоть и кровь жгучим ядом.       — Эрик Терульдсон, — Тадеуш думал, что был готов услышать имя друга, но ошибся: ноги подкосились, и он устоял только благодаря плотной толпе. — Измена. Выдача разведке Света сведений о местоположении и охране Серпа Последнего Дня.       Тадеуш совсем по-простецки поднял глаза к невидимому небу и молился:       «Пошли ему смерть, пусть будет смерть, пожалуйста, пусть будет смерть».       — Приговор: однозарядный амулет-портал на десятый уровень.       Тадеуш закрыл глаза. Он знал: исполнитель сейчас точно так же преломит меч Эрика, а затем перекинет через его голову тонкую серебряную цепочку с амулетом.       Он заставил себя открыть глаза. Не время трусить: он видит Эрика в последний раз. Десятый уровень — это Глотка. Оттуда не возвращаются. Тадеуш мысленно протянул руку к эшафоту, едва ощутимо касаясь виска Эрика. Тот почувствовал. Дернул головой. Поймал взгляд в сотне метров от себя. И только после этого медленно поднес руку к амулету. Уже накрыв его ладонью, Эрик медленно кивнул, и лишь потом сжал кулак, телепортируясь в неизвестность.