До Луны и обратно

Пока эти двое перешучиваются между собой, Кацуки стоит соляным столбом, как никогда четко ощущая себя третьим лишним. Он не знает ее, не знает как себя вести, что говорить и делать. Он — про-герой, поэтому (и только поэтому) он должен быть с ней вежлив. Как впрочем, и с другими представителями полиции. Нужно что-то сказать. Что-то, что он бы мог сказать в такой ситуации, не привлекая к себе особого внимания. Бакуго открывает рот, и из него вылетает: — Что за хуйня, Изуку? Они оба поворачиваются к нему, и Мидория смотрит с непониманием, а Тодороки — с сомнением (кажется, в его адекватности). Наконец Шото чуть светлеет лицом и принимается объяснять ей, что «Бакуго у нас дурачок с тех пор, как ударился головой». Сам Кацуки узнает о себе много нового, в том числе и то, что он потерял свою причуду из-за злодея, когда полез в одиночку в их тайное логово. Бакуго хмурится, но не перебивает: мало ли что еще скажет Шото. Информация всегда полезна. Мидория кивает и смотрит на него немного жалостливо, и этот взгляд удивительно напоминает того самого Мидорию, которого знает он. — Че пялишься? — огрызается Бакуго и злобно пинает валяющееся в ногах тело. — Принимай уже этого укурка, и мы пойдем. — Ты не помнишь меня? — спрашивает она, и Бакуго корчит гримасу отвращения и снисходит до ответа. — А должен был? Мидория улыбается беззаботно и солнечно, как будто не ей нагрубили сейчас, протягивает руку и говорит: — Раз уж такое дело, давай познакомимся снова. Меня зовут Мидория Изуна, я старший офицер. Отвечаю за этот участок и за совместные операции героев и полиции. Приятно познакомиться! Она сверкает улыбкой и стоит с протянутой рукой, а неловкая пауза становится все длиннее. Бакуго хмурится, смотрит на нее настороженно, из принципа не собираясь пожимать протянутую руку. Мидория ждет. Ситуацию сглаживает Тодороки, который сообщает что Бакуго иногда еще тормозит после лечения, и предлагает пойти выпить по чашечке кофе. — Не могу, Тодороки-кун, я на посту, — смеется Мидория и достает какие-бланки, начиная чиркать по ним ручкой. Через несколько минут приходят крепкие ребята в полицейской форме, застегивают на преступнике массивные тяжелые наручники и утаскивают его куда-то вглубь офиса. — Какая у него причуда? — уточняет Изуна, заполнив последний лист. — Огненная, — морщится Тодороки, и Изуна сочувственно кивает, а затем бросает короткое «Пока!» и убегает вслед за другими сотрудниками, раздавая команды по пути.

* * *

С того дня он начинает сталкиваться с ней все чаще и чаще. Куда бы Бакуго ни пошел, в каждом третьем или четвертом месте он встречает ее: то в гражданской одежде, то в форме, то — неожиданно — в больничном халате, когда приходит на плановый осмотр к врачу. Он краем глаза замечает знакомую копну зеленых кудряшек как раз в тот момент, когда выходит от своего врача. Дверь захлопывается, и Бакуго не уверен, чудится ему или нет, но она, кажется, за ним следит. До нужной двери он шагает стремительно и четко, почти по-военному. Рывком распахивает дверь и замирает, оглядываясь. На него недоуменно глядят две пары глаз: Мидория сидит с букетом около чьей-то больничной койки, и, видимо, совсем не понимает, что здесь происходит. — Бакуго? Что ты здесь делаешь? В ее глазах — ни капли страха, а лишь бесконечно вежливое любопытство. Человек, который за тобой шпионит, точно не может выглядеть так… невинно. Все подозрения оказались напрасными, и Кацуки чувствует себя неловко. — Я дверью ошибся, — выдает он, как ему кажется, довольно вежливо, и, не слушая ответ, хлопает этой самой дверью. Определенно, что-то пошло не так.

* * *

Когда он спрашивает об этом Шото, тот просто поясняет ему, как маленькому ребенку: — Она — офицер полиции, Бакуго. Поэтому она не только планирует операции, а еще и руководит ими. И участвует, конечно. Ладно, Кацуки понял, что слегка проебался со своими предположениями. Подумать об этом поточнее он не успевает: телефон тренькает особым сигналом, и Бакуго, даже не заглядывая туда, идет собираться. Через несколько минут он все же смотрит на СМС, и еще одно вооруженное ограбление, с которым ему предстоит разобраться, ничуть его не впечатляет. Он прибывает на место чуть больше, чем через двадцать минут, и слушает последние новости: гражданских успели вывести почти всех, внутри осталось около десятка бедолаг и несколько офицеров полиции к тому времени, как бандиты забаррикадировали двери. В том числе и — ну кто бы сомневался! — вечно лезущий на рожон офицер Мидория Изуна. Бакуго закатывает глаза и уже собирается взрывом поднять себя на второй этаж, как его хватает за руку Киришима. Тот качает головой: — Сейчас нам лучше не лезть, чтобы не попасть под дружественный огонь. Ты не железный, не дай бог в тебя попадут, да и отвлечем мы их. Будто в подтверждение откуда-то сверху и сбоку слышится громкая очередь. Ответные выстрелы-одиночки звучат довольно вяло и тихо, и Бакуго с сомнением интересуется: — Они там что, из автомата палят? Эйджиро меланхолично пожимает плечами, но все-таки отвечает: — Наши — нет, ворюги — да. Потом смотрит на смешно вытянувшееся лицо Бакуго и философски добавляет: — Да не волнуйся ты так, они справятся. — и, помолчав немного, уже не так уверенно — Может быть. В крайнем случае, нас позовут. И они оба, не сговариваясь, задирают головы в попытках разглядеть, что происходит на втором этаже. Вокруг них суетится второй полицейский отряд — подкрепление, которое готовится по сигналу вступить в бой. Сигнала нет. Сигнала нет, и Бакуго раздраженно рычит: — Зачем вообще нас звали, если вы можете справиться сами? Ближайший к нему служащий в фуражке разворачивается, и Кацуки мельком замечает значок координатора на рубашке. Человек пожимает плечами. — Не ко мне вопрос. Офицер просила вызвать группу поддержки. Я вызвал. — Тогда какого лешего мы здесь стоим? — шипит Бакуго и отступает на несколько шагов назад, чтобы разогнаться. Киришима тяжело вздыхает и просит «подсадить», но Бакуго проносится мимо него как торнадо, и взрывает воздух под собой прежде, чем Кири заканчивает фразу. Он влетает в здание на полной скорости, разбивает причудой стекло и скользит-катится по кафельному полу, натыкаясь на стеклянное крошево. Не сбавляя ходу, ныряет за колонну, и вовремя: очередь пуль вспарывает воздух прямо за его спиной. Пока Бакуго пытается отдышаться, из-за соседней колонны на него шипит знакомый, злой голос: — Какого хрена, Кацуки? «Кацуки» ударяется затылком о колонну и закатывает глаза. Ну конечно. Мидория. Кто бы еще это мог быть?