Все дороги ведут в прошлое

Страх был тогда, сейчас была ярость. Я резко развернулся, выхватывая кунай. Это точно был голос Ооцуцуки, но выглядел ублюдок совершенно по другому. Ни Бьякугана, ни татуировок на лысом черепе. Передо мной стоял парень чуть старше меня, с внешностью настолько непримечательной, что увидев его однажды сложно было бы вспомнить при следующей встрече. Что за…? Хотя не важно. Это не спасёт ублюдка от того, что я выбью из него всё дерьмо. — Итак, у вас есть то, что принадлежит мне. Я предлагаю не усложнять нашу ситуацию и просто отдать свиток, — этот подонок мягко улыбался, и его расслабленная поза говорила о полной уверенности в себе, — вы же не хотите повторить судьбу вашего сэнсея? Он ещё смеет упоминать Конохамару? Если мне не удалось победить его один раз, то это не значит, что сейчас у меня не получится. Я не боюсь. Эта аура страха на меня больше не подействует. Я собирался кинуть кунай прямо в его самодовольную рожу, но меня остановила рука Мицуки, крепко сжавшая моё плечо. — Возможно вы правы, но отдать его просто так было бы слишком…скучно, не находите? Что несёт Мицуки? Он хочет отдать свиток? Почему он церемонится с этим… куском дерьма? — Ух, а вы, молодой человек, не так просты. Я заметил это ещё во время нашего первого боя. Что же вы хотите сказать? Я не понимал, о чём они говорят, но создавалось ощущение, что напряжение, возникшее между этими двумя, можно было потрогать руками. — Дайте нам время на подготовку к бою. — И с чего бы мне так поступать? — С того, что так мы сможем дать вам достойную битву. Думаю, это будет для вас в некотором смысле… удовольствием. — Это интересно. И я склонен принять ваше предложение. Даю вам десять минут, делайте, что хотите, — тон ублюдка резко сменился с почти ласкового на угрожающий, — НО, надеюсь, вы осознаёте, что я не настолько глуп, чтобы купиться на ваше дурацкое желание отсрочить свою смерть. Не пытайтесь убегать, потому что у вас это всё равно не получится. Лучше приготовьтесь умереть достойно. Он исчез, как только закончил говорить. Рука Мицуки на моём плече сжалась с такой силой, что я поморщился. — Успокойся. — Какого чёрта сейчас произошло? Это… это… А как же Конохомару-сэнсей?.. — меня переполняли эмоции и облечь их в слова было просто невозможно. — Успокойся. Я просто выиграл нам время. Выиграл время? Я вдруг почувствовал себя…грязным. Трусом. — Это трусость! Вы видели, как он на нас смотрел? Как на дерьмо! Он чуть не убил Конохомару-сэнсея, а мы… Мы почти валяемся у него в ногах прося пощады или отсрочки! Неважно! Это трусость, — я говорил то, что алой яростью кипело у меня на душе. Настоящий шиноби должен быть спокоен в любой ситуации. Как Саске-сэнсей. Сейчас мне было плевать и на Саске-сэнсея и на сдержанность. Мы предавали Конохамару. Бледнолицый ублюдок не заслуживает разговора, лишь холодную сталь прямо в сердце. Было что-то ещё, возмущённо поднимавшее голову из глубин распалённого сознания. Так бы поступил отец? Стоял бы он и смотрел, как уходит враг? Таков твой путь ниндзя - умолять о пощаде? — Успокойся. Мицуки прав, — подала голос Сарада. Она не смотрела на меня. Плотно сжала губы и пялилась куда-то в сторону реки. В каждом изгибе её тела сквозило напряжение. Пружина, готовая в любой момент распрямиться. — Да что ты несёшь? — Посмотри на меня, на себя, на Мицуки. Мы просто не в состоянии нормально сражаться. Сколько чакры у тебя осталось? — она говорила тихо, но в её голосе я слышал отголоски какой-то непонятной боли. Я сложил печати концентрации. Чакра чувствовалась, так призрачно, что впору подумать о её полном отсутствии. Бой с ублюдком и Саске-сэнсеем давал о себе знать болью во всём теле. Но…это не важно. — Я всё ещё могу сражаться, даттебаса! — одного голого тайдзюцу на эту тварь хватит. Сарада резко повернула голову в мою сторону. Наши взгляды встретились. Её глаза пылали. Это не был взгляд Саске-сэнсея. Это вообще не был взгляд кого-либо мне знакомого. Это был взгляд Сарады и в его пламени сгорали тысячи противоречивых эмоций, никак не отражающихся на её неестественно спокойном лице. — Я не могу сражаться, — мне показалось, что слух подвёл меня, — а у тебя нет чакры. Нет. Это было какой-то извращённой формой реальности, где Сарада Учиха признавала… поражение. А у меня не было ответа на её слова. Это было больно. — Но… А как же та синяя фигня, которую использовал Мицуки? Невероятно крутая штука! — Я не могу это контролировать. Хотя не важно, сейчас у меня всё равно недостаточно чакры для сенмода, — хмуро ответил напарник. Не реальность. Мицуки всегда был весел, а на его губах играла загадочная полуулыбка. Он не отводил взгляда, не хмурил брови в сомнении. А я всегда смеялся вместе с ним. Это было больно. — Ну, тогда… Ладно. Я понял. Значит, у вас есть план или мы, как полные трусы, просто отсрочиваем неизбежное? Молчание было мне ответом. Сарада опустилась на землю, сгорбилась, и её лицо полностью скрыли тёмные волосы. Мицуки стоял, болезненно расслабившись, и внимательно рассматривал свои открытые ладони. Я чувствовал это. Оно висело в воздухе, удушающим газом, и не давало сделать и вздоха. Неизбежность. Отчаяние. Я сжал кулаки. Они ведь не сдались. Правда? — Слушайте сюда и слушайте внимательно. Я — шиноби. И если сегодня мне суждено умереть, сражаясь за дорогих мне людей, я готов принять это. Но, чёрт возьми, я не собираюсь сдаваться. И вам, ребята, тоже не позволю. Потому что этот ублюдок не заслуживает нашего страха. Даже если у нас не будет ни плана, ни чакры, ни малейшей надежды, клянусь, я всё равно буду сражаться до последней капли крови. И знаете что? Я верю, что вы будете сражаться рядом, — я почти кричал и, этот крик разбивал невидимую пелену тишины и безысходности, зависшую над нами, а в душе расцветала вера: всё будет хорошо. — Сарада, ты же собираешься стать Хокаге? Это твой путь ниндзя, даттебаса! Разве Сарада Учиха позволит встать у себя на пути какому-то ублюдку? — она вскинула голову, сжала кулаки и вдруг… улыбнулась. Ярко, нагло, уверенно, как в детстве. Она не сказала ни слова, но мне это было и не нужно. Я слышал ответ в её чёрных глазах, в потрясающе живой улыбке и в гордо расправленных плечах. Отчаяние разбилось на тысячу осколков. Я обернулся к Мицуки. — Сбереги свой запал для боя, — он отлип от дерева и смотрел на меня со своей странной полуулыбкой, — я готов, — зачем-то добавил напарник, и в его змеиных глазах ярко сияло солнце. — Итак? Что будем делать? — это тот вопрос, который я хотел задать уже давно. — У меня есть план, — этот жест. Попытка поправить потерявшиеся очки. — Ты уверена? — отозвался Мицуки и в его взгляде сквозило беспокойство. — Это наш единственный шанс. — Хэй, даттебаса. Пожалуйста, отключитесь от своей телепатической волны и объясните мне, о чём идёт речь, — я быстро прервал их диалог, вспомнив, что они могли разговаривать так очень долго. — Боруто, прежде, чем я объясню, ответь на один вопрос. Ответь честно, — Сарада пристально смотрела мне в глаза, её голос был серьёзен, и выражение лица говорило о крайней важности моего ответа, — ты доверяешь мне и моим силам, так как веришь себе самому? Готов ли ты принять мой выбор, как свой собственный? Вверишь ли ты свою жизнь в мои руки? — Да.