Воронёнок: страшный год

— Ты серьёзно полагаешь, что это хорошая идея? — отставной аврор устало посмотрел на Альбуса Дамблдора. — Да, я серьёзно так полагаю. Дети должны знать хотя бы основы Защиты от Тёмных искусств.       Мужчина, проживавший в тесной, захламлённой квартирке, улыбнулся, от чего изуродованное шрамами лицо приобрело совсем уж хищное выражение. Он будто бы нарочито, выставил вперёд ногу, и стало заметно, что из-под джинс высовывается край протеза. Единственный глаз смотрел с внимательным прищуром, другой глаз иногда вращался в совершенно невозможных направлениях. — Аластор, — директор Хогвартса поморщился, — кто-то пустил слух, что должность преподавателя проклята. Теперь никто не держится на ней дольше года. — А последний преподаватель вообще пытался с собой покончить, — как бы невзначай добавил Аластор. — Римус, но как же так? — здесь не было детей, и Альбус мог не сдерживаться. Он мог тревожиться, злиться, быть в недоумении, не разыгрывать доброго дедушку волшебника. Он мог быть собой. Усталым, одиноким стариком, согнутым тяжело прожитыми годами. Согнутым, но не сломленным. Дамблдор помолчал, но, всё же набравшись храбрости, спросил. — Удачно? — Не особо. Он сейчас на лечении, а Блэк контролирует. Так что, всё будет правильно. — Так что скажешь? Согласен? — после тяжёлого вздоха спросил светлый маг. — Альбус, кому ты предлагаешь стать учителем? Человеку, который выжил из ума? Сжёг помойный бак адским огнём, подозревая его в связях со свихнувшимся террористом? Того, кто допрашивал огородное пугало Лавгудов? Того, кто поругался с кошкой? — Это ещё что, — невесело хохотнул Дамблдор, — я использовал империус, был влюблён в Гриндевальда и имел непродолжительный роман с ним, потом вступил в ряды СС. Так что, как видишь, пресса много что пишет. Поможешь мне, друг мой? — Конечно, помогу, — ответил Аластор, — по глотку? — Ох, не знаю. А ну как сорвусь? — Ты от своих конфет скоро диабет заимеешь. У меня медовуха есть. — А, давай! — на стол плавно опустились бокалы. Подволакивая ногу, Аластор отправился на кухню за закусью.       Жизнь налаживалась. Новый преподаватель защиты был найден, и можно было дать себе час свободы. Альбус Дамблдор снял яркую мантию, колпак и аккуратно повесил на спинку стула. Теперь он не был похож на волшебника из сказки. Потёртые, ещё довоенного кроя штаны, разношенные тапочки, ну, что поделать. Старость не радость, да и артрит ещё мучил, серенький пиджачишко в клеточку и даже со штопкой на рукаве. Величайший волшебник Британии выглядел теперь как старый одинокий дедушка, кормящий голубей в Гайд-парке. В маленькие стаканчики полился напиток. Аластор выставил закуску на стол. — За что пьём? — Дамблдор не ответил. — Эй, Альбус? — За тех, кого нет….

***

      Не сказать, что время летних каникул летело быстро. Скорее оно ползло со скоростью хромой, частично парализованной улитки. Скорее всего из-за того, что Гарри пришлось погрузиться в рутину. Да тут ещё и письма. Первое было от четы Уизли. Они выражали надежду, что Гарри и Сириус присоединятся к ним на чемпионате мира по квиддичу. Мальчик в крайне вежливой форме поблагодарил семью Рональда, но написал отказ. Ну не любил он мётлы! Даже, можно сказать, ненавидел, хотя летал хорошо и мог бы пройти отборочные соревнования в сборную факультета.       Второе было из окружного суда графства Сюррей. Его приглашали на процесс против мистера и миссис Дурсль. Завершилось расследование дела о ненадлежащем исполнении опекунских обязанностей. На заседании он решил присутствовать, минимум получит моральное удовольствие. Сириус поддержал его порыв. — Гарри, — как-то обратился к нему крёстный, — мы с Римусом когда-то были друзьями, и в связи с этим я хочу задать тебе вопрос. Можно он поживёт здесь некоторое время? Или лучше снять для него жильё?       Гарри удивлённо посмотрел на Блэка. В этот момент в его душе зародился тёплый огонёк уважения и…. привязанности. Это ведь был дом Блэка, но Сириус интересовался его мнением. Значит, для него это было важно.       Насколько Гарри успел оценить крёстного, по случайным фразам, сказанным знакомым, обращению с персоналом госпиталя Мунго, куда он иногда ездил на осмотры — Сириус Блэк был человеком циничным, прямым и жестоким. Мальчик не винил его. Трудно сохранить доброе, светлое сердце, просидев в тюрьме почти двенадцать лет. Шрам, кстати, почти свели, и тут же уведомили директора Хогвартса. Гарри так и не понял, зачем, но голова перестала болеть. — Сириус, ты же сам говорил, что он оборотень. Мы справимся? — неуверенно ответил Гарри. Блэк, услышав это, едва не воскликнул от радости. Гарри употребил «мы», значит считает его близким. Гарри так не считал, он, конечно же, стал чуть теплее относиться к Сириусу, но не настолько. Просто неблагодарной свиньёй в отличие от Дадли Дурсля он не был. — Ему аконит и ртуть всё сожгли. Он не обернётся больше никогда. Сейчас он потихоньку может говорить, сидеть и есть полужидкую пищу, но самостоятельно себя обслужить он не сможет. Так вот, как ты сейчас скажешь, так и будет. — Ты поэтому никогда меня не брал в палату? — вместо ответа тихо спросил Гарри. — Да! — вышло чуть резковато, но говорить о таком всегда трудно. — Пусть остаётся. Нельзя никому быть одному, — тихо ответил Гарри, а Сириус зябко поёжился. Он вдруг понял, что Гарри для него старается, а вот доверия всё равно не ощущает. Возможно, слова были жестокими, но Блэк всё же сказал: — Что же ты для всех кусочек тепла нашёл, а для себя нет? — Гарри на миг задохнулся. Хлёсткие, жестокие, но такие правдивые слова. Он снял очки, протёр стёкла уголком футболки, снова надел их на нос, а потом тихо сказал: — Пойду я. И вот ещё…. Меня мистер Филч в гости зовёт. Можно к нему съездить? Сириус потёр лицо, тяжело вздохнул и вцепился в свои роскошные волосы. Потом тряхнул головой: — Лучше как-нибудь, чем вообще никак. Можно, Гарри. Я с тобой поеду, поговорю с ним.

***

      Глядя на отношение крестника к людям, он понял одну вещь — что какой бы мерзкий характер не был у человека — делать ему пакости не стоит. А он делал. То шкаф для метёл коллопортусом запечатает, то парочку навозных бомб в коридоре взорвёт, а Филчу потом всё это убирать. Казалось бы, ну грязь, ну позови домовиков — они всё уберут. А вот фиг вам всем. Кто такие эти домовики? по сути магические нет, не паразиты, скорее приживалы. Они питаются магией волшебника и живут за счёт её. Только домашние эльфы полуразумны и к развитию не склонны. По какому принципу они заводятся в домах волшебников — никому не ясно. Те же Уизли неслабые, далеко неслабые, а домовиков у них нет. Малфои жадные, очень жадные. Их домовики «горят» и выживают из ума. Ни один из домовиков не прожил и тридцати лет, а заводятся всё одно с завидной регулярностью. А вот у тех же Блэков всегда один домовик, а так господа держали штат прислуги: мажордома, двух нянек — по одной на каждого наследника, двух гувернёров, повариху, поварят, двух горничных…. Да одних только комнат для прислуги в старом, мрачном особняке Блэков насчитывалось шестнадцать.       Доподлинно известно было только одно: лишённый связи с волшебником домовик быстро погибал.       А вот Аргус Филч был очень самолюбивым и домовиков, которые хоть и слушались его, но смотрели как на грязь, никогда не звал на помощь. Сам всё тёр, мыл, начищал. В своё время он не покинул магический мир, как многие другие сквибы, а остался служить родной школе, в которой проучился всё же до второго курса. Хогвартс он любил, искренне восхищался его историей и знал его лучше близнецов Уизли. Так вот и прижился.       Филч обрадовался Гарри, а его новоиспечённая супруга выставила на стол яблочный пирог, йоркширский пудинг, домашние маринады и фрукты. Сириус, немного смущаясь, поставил бутылку хорошего коньяка и коробку дорогих конфет. Маггловских, ибо ничего приличного маги не делали, поэтому сласти пользовались спросом только у детей. Филч разразился тирадой о том, что Блэк остолоп, но всё же гнев на милость сменил. В итоге получился неплохой вечер и Сириус был рад, что всё же привёл для Римуса сиделку. Супруги долго не отпускали гостей.       Зато дома ждал ужасный сюрприз — вечерний выпуск «Пророка». На первой полосе красовалась фотография черепа со змеёй и описывались ужасные события на чемпионате. Блэк прочитал статью, Гарри заглядывал через плечо. Много паники и никакой конкретики. Это было так типично для волшебных печатных изданий. — Молодцы! — сквозь зубы выцедил Блэк. — Они и в первую войну так запугали население, что много жертв было от неверно проведённых защитных ритуалов и заклинаний, и в эту так стараются. Гарри, — он строго посмотрел на крестника, — пообещай мне, что если что-то случится, ты сразу напишешь мне. Неважно что, любое сомнение и ты вызываешь меня. Блэк был настолько серьёзен, что Гарри стало страшно. — Может, лучше на Континент уедем? — тихо спросил он. — Бегущий человек, — горько ухмыльнулся Сириус, — всегда жертва. Знаешь, будь я один, то так бы и сделал, но тобой я не рискну. Так что у нас только один шанс на жизнь. Упокоить эту сущность самим. — Какую сущность? — тут же спросил Гарри. — Ох, Сохатик, не слушай меня. Я перебрал немного у Аргуса. Он, кстати, хороший старикан. Давай поговорим о более весёлых вещах. Тебе через неделю исполняется четырнадцать лет, и я предлагаю провести небольшой приём.       Гарри тут же ощетинился, почувствовав себя диковинным зверьком в клетке. Грубить крёстному он не решался, всё же понимал, что при всей доброте Сириуса, тот за хамство и выпороть сможет. О том, что крёстный может обидеться — Гарри не думал. Издержки воспитания Дурслей сказывались. — Почему Сохатик? — перевёл тему разговора Гарри. — Патронус Джеймса был олень, а может, лось. Ты, я вижу, не особо хочешь здесь кого-то видеть. — Сириус не спрашивал, он это уже знал. — Всю жизнь бирюком не просидишь, ибо я не дам. Надо как-то вливаться, искать знакомства, связи. На первый раз пригласим только твоих друзей. Я всё устрою. — Хорошо, как считаешь нужным. Только…. — и Гарри замолчал. — Что? — заинтересовался Блэк. — Хагрид, он же тоже мой друг. Хоть и…. — Большой ребёнок, — продолжил Сириус, — такому в обществе держаться трудно. А его мы пригласим отдельно. Устроим для нас троих пикник? Идёт? — Да.

***

      День рождения удался на славу. Гарри был удивлён, насколько Сириус хорошо его чувствовал. Были приглашены Августа Лонгботтом и её внук Невилл, супруги Грейнджер и их дочь Гермиона, Луна Лавгуд, Ксенофилиус отбыл в командировку за кизляками, точнее, бывшее руководство снова отправило его в психиатрию в Мунго, от Уизли присутствовали Рональд и близнецы, а вот Джинни, фанатично влюблённую в Поттера, Блэк приглашать не стал. Конечно, Уизли прекрасная семья и даже входят в священные двадцать восемь, но родниться с ними Гарри будет только если по большой любви. Были Терри Бут со своим отцом, и ещё несколько подростков, которых Гарри пока не знал, но запомнил фамилию Слизнорт. Уж очень она была странной даже для мира волшебников.       Наблюдая за Сириусом и копируя его манеры, Гарри переходил от гостя к гостю, принимал поздравления и подарки. Первым подарок вручал сам Сириус. Это была большая коробка, упакованная в коричневую плотную бумагу. Гарри извинился, но сказал, что этот подарок он вскроет в своей комнате. Невилл подарил огромную трёхтомную энциклопедию магических трав, ядовитых и целебных. Терри, на правах близкого друга, вручил бархатный футляр, в котором обнаружились запонки и заколка для галстука. Вот на этом моменте занервничал Рон. Ну, что он мог подарить, если в семье денег толком не было, хорошо, что он не знал, что отец много тратит на маггловские приборы, но Рон старался. Решился расстаться с коллекционным изданием: «Летая с Пушками Педдл», а ещё там был фирменный свитер, а близнецы где-то контрабандой надыбали бутылку неплохого виски. Вот позорище-то будет. Гарри принял коробку из рук побледневшего Рона. — Спасибо, но это я тоже открою в своей комнате, — и Рон с облегчением улыбнулся. Гермиона подарила набор перьевых ручек и хороший планировщик в кожаном переплёте. Как раз то, что Гарри надо. Тихо-мирно протекал вечер. Гарри и Терри уселись на диванчик и уже давно предались изучению проблем нумерологии. Сириус развлекал гостей, а заодно и слушал разговоры, строя при этом грандиозные планы на будущее. Внимание его привлекло бурное обсуждение Рона и близнецов. — Я ЭТО не надену, — яростно возмущался он. — К чёрту бал! К чёрту Хогвартс! Всё к чёрту! — Не дури, — это вмешался Джордж. — Сам знаешь ситуацию! — Конечно, знаю! Зачем меня вообще рожали, если нет денег? Не вам же этот ужас с рюшами надевать! Ваши мантии классические! — Юные джентльмены, партию в шахматы? — Мы пас, — хором заявили близнецы. — Не откажусь, — ответил Рон. — Ставка сикль за фигуру, — улыбнулся Сириус.       Вообще Рон никогда не играл на деньги, но у него было двенадцать сиклей, можно было и сыграть. В итоге к концу вечера Рон выиграл у Блэка порядка восьми галеонов. Хорошая мантия стоила пять, ещё три оставалось на другие нужды. Юноша был доволен. Жизнь налаживалась.       А ещё через два дня был пикник. Хагрид был рад едва ли не больше Гарри. Испёк твердокаменный торт. Предусмотрительный Филч от себя прислал яблочный и вишнёвый пироги, домашнюю наливку и копчёные колбаски. По прошествии многих лет Гарри вспоминал те каникулы и всегда удивлялся, как у Сириуса хватило с ним выдержки? А сейчас он был просто счастлив, а до школы оставалась всего неделя.