Воронёнок: страшный год

      Утро для Гарри выдалось отвратительным. Буря за окном хоть и улеглась, но тяжёлые, свинцовые облака, казалось, давили на плечи. Задрав голову к потолку в Большом зале, Гарри захотелось завыть. Так тоскливо, так отчаянно, будто бы он был одиноким волком где-то в диком лесу. Да ещё и видения не давали покоя. Теперь они обрели ещё и звук. Вот и сейчас, рядом с безмятежной Луной сидели два призрачных парня. Усталость и скорбь читалась на их лицах. — Уже четыре месяца! Мы здесь уже четыре месяца без возможности спастись! — у юноши в одежде оруженосца, похоже, начиналась истерика. — Нам не выбраться! Они нас всех сожгут! Магглов больше! В тысячи раз больше чем нас! Да будь проклят тот день, когда леди Ровена привела меня в этот чёртов замок! Я жить хочу! Понимаешь?! Жить хочу! Не хочу на костёр! Это всё из-за…. Тяжелая оплеуха остановила истерику. Другой юноша с зелёно-серебрянным гербом на тунике посмотрел на соученика: — Теренс, да тебя бы ещё раньше сожгли! Или ты думаешь, что магию так легко скрыть? Очнись! — Надежды нет, — горько прошептал паж, — её нет. — Надежда есть всегда! Учитель Салазар отправился в Дувр за помощью. Нам нужно только продержаться. И….       Раздался грохот, Это во внутренние ворота Хогвартса ударил таран. Дубовые, обитые железом двери, хоть и были усилены магией, но такого напора не выдерживали. Медленно, лениво начали ползти трещины по лакированной, тёмной поверхности дверей. Откуда-то сверху выскочила женщина. Её светлые волосы, яркие голубые глаза и белая кожа указывали явно на скандинавское происхождения. — Немедленно уводите детей и прислугу! Флинт, Нотт, Уизли, Прюэтт, Блэк — займите позиции на окнах. Стрелы отравлены. Малфой — удушающий туман. Лонгботтом — живо в лазарет! У вас там много работы предвидится! Зал начало заволакивать туманом. Снова Гарри увидел Годрика. — Грядёт великая битва, оруженосец. Много крови видели эти залы, и много крови увидят вновь. Горькое дерево — плакучая ива, и горька судьба тех, кто получает её покровительство. — Гарри, Гарри, — Бут тряс его за плечо, — ты о чём задумался? — Да, так, пустое, — он был благодарен Терри. Видения исчезли, а Гарри подумал, есть ли в магическом мире психиатр. Похоже, пора лечиться. — Мистер Поттер, — к нему тихо подошёл декан, — ваше расписание, и вот ещё… Директор желает вас видеть после завтрака, поэтому от пары прорицаний я вас освобождаю.

***

      Гарри стоял посередине кабинета директора. Он не рассматривал жужжащие приборы, не глазел на мирно спящие портреты прошлых директоров. Он просто ждал, когда его начнут отчитывать за то, что он посмел попытаться наказать своего обидчика, как это бывало в другой его школе. Поэтому он начинал сердиться, и полной неожиданностью для него стал тихий, спокойный голос директора: — Гарри, садись, — кресло тихо подъехало к подростку, и он послушно опустился в него. — Чаю? — Нет, спасибо, — и паранойя была ни при чём. Он, правда, не хотел чай. Как он уже понял, сам замок был зачарован так, что отравить кого-то, приворожить или одурманить, можно было бы только со своей посудой, Древние, могущественные чары отслеживали любой непорядок, происходивший в этих стенах. — Зачем вы меня вызвали, сэр? — Гарри, Пивз…. Ты его чуть не развеял. Знаешь, что это было за заклинание? — синие глаза из-под очков половинок смотрели внимательно. Просто вопрос старого директора. Гарри не мог видеть или почувствовать, как ощутимо напрягся старый профессор. Ответ был очень важен, да и скрывать Поттеру младшему особенно нечего, поэтому ответил он честно. Впрочем, честным он был всегда, но никто и никогда ему не верил. — Я хотел его развеять, — холодно сказал подросток, — жаль, что ничего не получилось. Как называется заклятье, я не знаю. Просто мало кто окажется доволен, если его обольют ледяной водой, так что я решил исправить проблему, коли никто из преподавателей не занимается своими прямыми обязанностями. Директор только покачал седой головой, но промолчал. Каким-то чутьём он понимал, что говорить с Гарри он не сможет. Что сказать подростку, которого не только не любили, но и гнобили по любому поводу? Он просто кивнул, давая понять, что больше вопросов он не задаст. — Могу я идти, сэр? — мальчик смотрел прямо в глаза директору, и тот на мгновение ужаснулся. Сколько льда и боли до сих пор отражались в зелёном изумруде. — Да, Гарри.

***

      В коридоре было слишком шумно. Нужно было поторопиться, чтобы успеть на травологию, которая была сдвоенная со слизеринцами. Не хотелось опаздывать, профессор Стебль хоть и была добрая, но могла и отработку назначить. Не то чтобы тяжёлую, но возиться с растениями мутантами Гарри не желал, поэтому спешил. Он, чуть было, не вписался в спину Рона Уизли, который угрожал Малфою, тоже спешащему на урок. Блондин посмотрел на Гарри, будто бы тот был навозным жуком, но ничего не сказал.       Урок травологии был ужасен. Перед Гарри и Терри стояло нечто. Это нечто было похоже на огромного чёрного слизняка, покрытого мерзкой блестящей плёнкой, а на его толстой шкуре виднелись нарывы, наполненные желтовато-серым содержимым. — Мы будем выращивать бактериологическое оружие, — прошипел Гарри и это был не вопрос. Терри только покачал головой и когда профессор отвернулась спросил: — А что хотел от тебя директор? — Понятия не имею. Про Пивза спрашивал, только я всё равно развею эту мерзость, только попадись она мне. — Бубонтюберы, — тем временем с воодушевлением рассказывала преподавательница, — мы будем выжимать из них сок и…. — Продавать его в Афганистан, — тихо продолжил Гарри.       Пришлось ему на пару с Терри выдавливать сок, который по консистенции был как масло, да ещё и пах бензином. Гарри даже припрятал пару пузырьков для опытов так сказать. — Мадам Помфри будет счастлива. Это самое лучшее средство от угревой сыпи. Так что, надеюсь, студенты обойдутся без радикальных мер по сведению прыщей. — А правду говорят, что Мижен осталась без носа? — спросил Малфой. Он не сочувствовал девушке, просто не мог никого не унижать. Сам он был посредственным учеником, и любого, кто учился лучше него считал ничтожной личностью. Маглокровкам, как ему казалось, благоволят учителя. Чистокровные из тех, кто родовитее его, естественно, покупают оценки, а кто ниже по статусу - жульничают. Ну, а как ещё? Ни изворотливости, ни проницательности, ни чутья на коммерческий успех, которые были у Люциуса Малфоя, он не унаследовал. Зато в полном объёме получил спесь, а от себя добавил ещё лень и зависть. — Глупышка, но, мадам Помфри в конце концов прикрепила ей нос на место. Драко только мерзко ухмыльнулся и долго ещё потом, пока не слышал преподаватель, склонял на все лады Элоизу и её тупость.       Урок ухода за магическими существами Гарри запомнил надолго. Слизеринцы тоже. Хагрид вынес несколько корзин с отвратительными омароподобными тварями. Чем-то они напоминали тварей, живших в заливе, из цикла «Тёмная Башня». — Дод-а-чок! — присвистнул Гарри, глядя на них. — Что это, профессор? — Это соплохвосты, — с гордостью ответил Хагрид. — Вы будете их выращивать. — И для чего? — презрительно хмыкнул Малфой. — Ой, у этой гадости жало есть! — взвизгнула Паркинсон. — И присоска на брюхе, — это Терри, взяв ветку, перевернул одного из детёнышей. — Профессор, а он кровь пить может? — Ага…. Да, самцы могут, а самки только ядовиты. — Я не ошибусь, если предположу что это смесь огненного краба с болотником и псевдоскорпионом? — Да, — Хагрид был удивлён, что Терри так живо заинтересовался его соплохвостами. — Их хорошо пускать на ингредиенты, — тихо шепнул Гарри, и Терри кивнул, и так же шёпотом добавил. — Это же какая экономия. И панцири, и присоски, и клешни, и огненные железы. Я уж молчу про желчь, органы и глаза. — Ага. Давай парочку стащим, разберём и продадим? — тихо шепнул Гарри. — А Хагрид их не хватится? — Ау, ты на них посмотри. Они жрут друг друга. Это же и ежу понятно. Стащим из разных корзин. Он решит, что слабых сожрали. — Не нравится мне твоя авантюра. — Ну, как знаешь…. — Гарри, я вообще думаю, что эти твари вырастут с хорошего аллигатора. Передавить бы их, пока на нас бросаться не начали.       Гарри не слушал, он прикидывал в уме, сколько могут стоить ингредиенты на рынке зельеваров. Конечно, он мог снять денег со своего счёта, наверное, даже у Сириуса мог попросить, но вот нищее детство заставляло искать выгоду там, где можно. И он её нашёл, поэтому в обед, исподволь наблюдая за гриффиндорским столом, он уже обдумывал, сколько соплохвостов можно стащить, а главное где их хранить, и как правильно распотрошить столь ценное сырьё. Ради сей операции Гарри решил прогулять прорицания, всё равно рассеянная профессор Трелони не заметила бы его отсутствия. В итоге он смешался с толпой гриффиндорцев, у которых как раз должен был начаться уход за магическими существами и попал, можно сказать, к концу скандала.       Уж неизвестно, что такого сказал Драко Малфой, и что ему ответил Рон, но в воздухе засвистели заклинания. Преподавателей рядом снова не оказалось, впрочем, как и всегда. А потом в воздухе повис белоснежный перепуганный хорёк, который дёргался как марионетка. Гарри обернулся и увидел Грюма, который с сосредоточенным выражением лица дёргал хорька вверх-вниз. Гарри сглотнул. Не то чтобы он любил Малфоя, но превращать человека в животное, по меньшей мере, было бы некрасиво. — Никогда больше так не делай! — мужчина в такт своим словам дёргал перепуганного, истошно вопящего зверька. Он почти что швырял его на пол и тут же дёргал вверх. Профессор МакГонагалл спустившаяся по мраморной лестнице пресекла жестокий урок. Она изрядно побледнела, когда выяснила, что хорёк — это один из учеников. — Грюм! Мы никогда не используем трансфигурацию как наказание! Директор наверняка вам об этом говорил! — Ага, упомянул что-то такое. Но знаете, иногда нужна хорошая встряска…. Грюм не прекратил своего занятия. Он всё так же дёргал хорька. — Мы оставляем после уроков или сообщаем декану факультета, где учится нарушитель. — Ладно, мадам. Аластор снял чары прямо в воздухе и перед всеми предстал Драко. Форма его была испачкана, галстук сбился, в растрёпанных волосах остались хвоинки, листва и пыль. В голубых глазах стояли слёзы боли и унижения. Он посмотрел на Грюма и прошипел, что-то о своём отце. Уж лучше бы он этого не делал. Тяжело опираясь на протез, Грюм, собравшийся было уйти, обернулся и посмотрел на Драко. И от взгляда всем стало не по себе. Не магический глаз напугал слизеринца, а выражение лица, ставшее в миг жестоким, серьёзным и… понимающим. Почуяв, что конфликт может получить новый виток, профессор МакГонагалл и старшекурсники всех четырёх факультетов подошли ближе. Грюм сделал предупреждающий жест рукой, показывая, чтобы ему не мешали. Палочку он доставать не стал: — Да ну? — спокойно спросил преподаватель и у Драко пополз холодок по спине. — С твоим папашей мы старые знакомые. Я не люблю его, и это сказано слишком мягко, но здесь же дамы. Однако, Люциус Малфой умён и хитёр. Он всегда выходил сухим из воды, и никогда не шёл на открытую конфронтацию с другими факультетами. Не при свидетелях, во всяком случае. А ещё напасть со спины на Люциуса Малфоя совершенно невозможно, и если уж на то пошло, то он бы в твоём возрасте сумел бы увернуться от заклятья и сбежать. Всех мужчин вашего семейства всегда отличали: ловкость, изворотливость, хитрость, знание законов и боевой магии, а также чутьё на неприятности. Знаешь, сколько наследуемых качеств ты получил?       Грюм по акульи ухмыльнулся, а Драко сжался, чувствуя себя маленьким и жалким. Сзади уже слышались шепотки. Профессор бил не в бровь, а в глаз. Слова злые, ранящие куда сильнее чем заклятья, больно впивались в сердце гордеца, оставляя мелкие кровоточащие следы. Драко попятился и не ответил. — Молчишь? Да я и сам скажу. Ноль! Ничего Малфоевского в тебе нет! Круглый ноль! — Вы… Вы…. Вы намекаете, — Драко покраснел, некрасивые красные пятна проступили на лице, шее и, наверное, даже не тощей груди, — вы считаете…. моя мать…. — О, нет. Я просто считаю, ты ни на что не годен. Более того, так считает большая часть даже твоего факультета. Просто тебе об этом не говорят. Твой мерзавец-папаша в твои годы был одним из лучших учеников Хогвартса. А всё, на что способен ты, вечный мальчик, так это фиглярствовать и прятаться за его спину. А когда я тряхну его так, как давно следовало, что ты будешь делать дальше?       Малфой обернулся, ища поддержки на своём факультете, но вот шести-семикурсники отводили глаза, Крэбб и Гойл вообще не поняли, что сказал профессор, а вот один из рода Розье что-то сказал мрачному, Треверсу, кажется: — А ведь Грюм прав.       И Драко стало страшно, Грюм одними словами разрушил его репутацию в Хогвартсе, хотя что там было рушить-то? Даже на своем факультете с ним общались только Крэбб, Гойл и Паркинсон. Остальные имели свои отдельные компании. — Твой декан Снейп? — грубо спросил Грюм. — Д-да, — промямлил Драко. — Ещё один старый знакомый. Идём! Не дождавшись вразумительной реакции, преподаватель защиты ухватил Малфоя за плечо и потащил в сторону подземелий. — Мило, — прошипел им вслед Гарри, — псих на психе сидит и психом погоняет.