Воронёнок: страшный год

      К уроку защиты от темных искусств Гарри готовился особо. Увидев только часть того, на что способен профессор — он понял, что с психом связываться и спорить себе дороже. Он заранее оценил, что лучше сесть где-нибудь сзади и не попадаться на глаза Грюму. Терри поддержал это начинание не сразу, но когда послушал хвастливые рассказы Ли Джордана о том, что Грюм знает, каково это — быть в самом пекле, решил, что от человека, поехавшего на войне, вообще стоит держаться подальше. А уж после истории с Малфоем и подавно. За два дня, оставшихся до первого урока с Аластором Грюмом, Гарри разжился несколькими бинтами, зеркальцем, как он выяснил опытным путём, большинство зеркал отражали лучи заклятия, ну и не забыл про свою заточку.       Раздался колокол, возвещавший о начале уроков, и ученики Слизерина и Когтеврана вошли в кабинет. Пусто, тихо и темно. Преподавателя нет. Немного помявшись, решили рассаживаться. Кто-то зажёг свечи на люстре и несколько учеников потрясённо ахнули. Часть парт была сдвинута в стороны, а на одной по центру стояла коробка туго перемотанная изолентой. Из неё не торчало проводов, несколько гранат были примотаны по бокам, от них шли цепочки внутрь коробки. Самодельное взрывное устройство опознали все маглорождённые ученики. Гарри схватил Терри за запястье: — Он точно псих, валим…. Эй, Гойл, а ты не охер….       Грегори не слушал, он просто спихнул коробку со стола. Раздался оглушительный взрыв, и на слизеринцев попала тёплая кровь. Панси заверещала, её визг подхватили и остальные девушки с факультетов. Кто-то рванулся к двери, она была заперта, и вот тогда ученикам стало по-настоящему страшно. Астория Гринграсс подобралась к окну, приоткрыла его и посмотрела вниз. Высоко…. — Ой, мамочки. Я жить хочу! — это Милисента Булстроуд нашла в углу кабинета ещё одну такую же коробку и попятилась. — Милли, иди сюда, мы свяжем занавески, до земли недалеко….       Несколько слизеринцев не очень-то доверяли старым портьерам. Они сдвинули часть парт, сделав из них импровизированную стену, накрыли её защитным куполом, и присели за него, обдумывая, как им быть. Гарри же с остервенением пытался расковырять замок в кабинет заточкой. — Может, её с петель снять? — предложил Терри. — Хорошая мысль, — не отрываясь от своего занятия и вытирая рукавом потный лоб, поддержал Гарри. — А как? — Бомбардой, наверное. — Ага, щаззз. Коробка детонирует и всё. — Ну, а твои какие предложения? — Никаких. Падма, идеи есть? Парвати Патил с другими девочками, прятавшимися вместе со слизеринцами идей тоже не имела. Только Драко не пытался выбраться. Каким бы не был Гойл, но он был его другом, а сейчас он лежал на полу в луже крови, глаза его были закрыты, дыхание было сиплым, а брюшина была разорвана. Он был бледен. — К-Крэбб, сюда, — заикаясь позвал Драко. Винсент подошёл к другу, положил огромную руку на его худое плечо и тихо сказал: — Оставь, ведь не поможешь. — Рубашку! — Драко протянул руку. — Что? — Рубашку мне дал! Живо!       Малфой рвал её на лоскуты, прикрывал «требуху», перевязывал, костерил Грюма и не отходил от умирающего. Так прошло полчаса. Ярко вспыхнул свет и раздался хриплый голос. — А теперь подводим итоги!       Грюм плавно и тихо, что казалось совершенно невозможным с его покалеченной ногой, шёл по кабинету, отменяя чары. Снял оцепенение и маскирующие чары с незадачливого Гойла, уничтожил коробку и одним плавным взмахом заставил столы встать на свои места. Поднялся за кафедру и тихо заговорил, но слушали все: — Рассаживайтесь. Контрольная окончена, переходим к результатам. — Мисс Гринграсс, пять балов Слизерину за изобретательность. Мистер Нотт, мисс Патил — вам по десять балов за постройку убежища. Мистер Поттер, мистер Бут — вам тоже по десять балов. Мистер Малфой, — Грюм внимательно посмотрел на побледневшего ученика, — тридцать баллов. Вы не бросили умирающего друга и даже пытались оказать ему помощь. Это дорого стоит, особенно в условиях всеобщей паники. Драко не знал, как реагировать. Грюм был ему неприятен, пугал до дрожи, и должен был ненавидеть его. Он ждал новой насмешки, а тот наградил его баллами. — А теперь давайте обсудим сложившуюся ситуацию, прежде чем перейдём к самому предмету. Я могу ответить на ваши вопросы. Первым, как ни странно, спросил Гойл. — Сэр, что это было? — Граната Ф-1, магглы называют её «лимонкой», в коробке были ещё гвозди, куски проволоки. Основная поражающая сила. Это простейшее взрывное устройство, доступное любому, кто служил в армии и немного знает физику. — Вы хотите сказать, — в ужасе прошептала мисс Гринграсс, — что это не магия? — Почему? — удивился Грюм. — Я немного поколдовал над ней, чтобы была иллюзия. Если бы не магия, то мистер Гойл, да и все в радиусе трёх метров погибли бы, ну или были бы тяжело ранены. — Вы намекаете, что у магглов такое страшное оружие? — Блейз Забини внимательно прищурился. — На самом деле нет. Это уже устаревшее оружие. Оно производилось ещё в тридцатых годах. Есть вещи намного более страшные, способные уничтожить целые континенты. Этот урок я начал так, чтобы все знали, Статут Секретности отменять или нарушить нельзя. А теперь запишите себе: Тёмные искусства. Суть и практическое применение. — Итак, что по-вашему, представляют собой тёмные искусства и почему это, собственно, они тёмные? Кто выскажется? Немного осмелевший Драко, который пытался восстановить своё положение на факультете, хотя, скорее усилить его и стать хоть чуть-чуть похожим на отца, поднял руку: — Слушаю, мистер Малфой. — Тёмные искусства — это самые мощные знания, дарованные нам магией. Только постигнув их, маг может достичь могущества, несравнимого со знаниями трансфигурации и классических зелий. — Ну, допустим, я соглашусь с вами. Тогда в чём принципиальная разница между тёмными искусствами и светлой магией? Имеется в виду не только нравственная, но и физическая. Малфой задумался, а потом заговорил: — Тёмная магия тащит энергию из живой природы, самого мага или окружающих его людей. Светлая магия отражает и экранирует только суть природы и стихий. И…. — Продолжайте, мистер Малфой, я вас внимательно слушаю. — Но, ведь тогда получается…. И если намерение…. Но почему тёмную магию запретили? — Кто вам сказал подобную чушь? Тёмная магия не изучается в школе. Как вы думаете, почему? — Потому что более сильный маг выпьет досуха силы более слабых или просто младших учеников? — неуверенно спросил Драко. — Именно. На самом деле запрещены только: практическая демонология, малефикация и некромантия. Остальные разделы изучаются в Академии Аврората, школе Особых Таинств и службе внешней разведки. Ещё вопросы будут?       Больше вопросов не было, и Грюм перешёл к изучению трёх непростительных заклятий. — Зачем мы их отрабатываем? — тихо спросил Гарри, — они ведь запрещены. — Да, мистер Поттер, но как вы думаете, этично ли взять под империус тонущего человека, не умеющего плавать, и заставить его дотянуть до берега? А добить умирающего с полностью раскуроченной брюшиной? А запустить сердце при помощи пыточного? Звучит цинично, но иногда цель оправдывает средства. А теперь задание на дом: Анализ последствий для магического мира второй мировой войны. Длину не оговариваю, но должны быть выдвинуты три тезиса, собраны обоснования к ним и должен быть вывод. Всё, все свободны, и…. В дверь тихо постучали, и немного смущенный Невилл прошёл в кабинет. — Профессор, вы вызывали меня. — Да, Невилл, проходи. Говорят, что ты делаешь большие успехи в гербологии. У меня есть несколько редких книг, и куча разных сушёных растений. Поможешь систематизировать? — Да, профессор, — Невилл хоть и несколько смутился, но был счастлив, что кто-то оценил его.       Четверокурсники расходились с урока, и впервые за всё время обучения не было слышно разглагольствований Малфоя. Он был бледен, тих и задумчив. Гойл, уже отошедший от розыгрыша странного преподавателя, интересовался, сколько времени осталось до обеда.       Гарри же только убедился, что Аластор Грюм страдает нестабильной психикой и задумывался, а не бросить ли школу прямо сейчас? Собственно говоря, он решил это сделать к Рождеству, и это было стратегической ошибкой. Преподаватели в этом году как с цепи сорвались. МакГонагалл, лишившись места декана, завалила всех работами по трансфигурации, напоминая каждый раз, что скоро будут СОВ. На этом уроке нужно было превращать ежа в подушечку для иголок. Как напутствие, профессор заявила, что нужно работать как Гермиона Грейнджер, а не быть как Невилл Лонгботтом. Профессор Бинс завалил классы историями про гоблинов, Гарри их не слушал. Он писал эссе по зельям, памятуя слова Снейпа о том, что тот после рождества кого-нибудь отравит, чтобы проверить, как усвоена тема противоядия. Мальчик Который Выжил это запомнил. С собой он всегда носил безоар, а также записку, в которой прямо указывал, что в случае его смерти от яда, виновное лицо — Северус Тобиас Снейп. Хагрид, правда, порадовал. Предложил приходить каждый вечер и наблюдать за поведением соплохвостов. Гарри только улыбнулся и заказал совиной почтой разделочный набор и магический усыпитель для препарирования.       Вернулся он в тот день поздно. В Большом Зале царило столпотворение. Объявление на стенде гласило о начале «Турнира Трёх Волшебников». Делегации Шармбатона и Дурмстранга прибывали 30 октября в шесть часов вечера. Занятия заканчивались в тот день намного раньше. В замке началась вакханалия. Домовики затеяли генеральную уборку, завхоз ворчал, преподаватели нервничали. — Лонгботтом, пожалуйста, не выдайте гостям из Дурмстранга своё неумение совершить самое простое преобразующее заклинание, — взмолилась профессор МакГонагалл, когда Невилл ухитрился превратить свои собственные уши в кактусы. — Невилл, у меня к вам ответственное поручение, — тут же вмешалась Аврора Синистра, чем заставила профессора трансфигурации недовольно поджать губы. Теперь о любом несчастном случае на любом уроке нужно было извещать декана факультета. — Вы сможете вырастить те розы, которые сажали в теплицах у профессора Спраут? — Да, конечно, — Невилл было просиял, но тут снова заговорила профессор МакГонагалл. — Я сомневаюсь, что…. — Если сомневаетесь в учениках, то не так выбрали профессию, — резко ответила Аврора. — В конце концов, если у кого-то кактусы на окне дохнут, это не значит, что все вокруг такие неумехи.       После этого разговора рассерженная Минерва подошла к Авроре. — Как вы не понимаете? Это же унизительно! — Что именно? — сделала наивный вид Синистра. — Вы унизили меня перед всеми учениками! Это возмутительно! — И что? Да, я вас унизила, дальше что? — Но это же недопустимо! — А Лонгботтома при всех унижать допустимо? Объясняю, за попытку унижать львяток, буду портить репутацию. Это понятно? И, вот ещё…. Не надо отыгрываться на нём на уроках. Это производит нехорошее впечатление, можно и места лишиться. Минерва фыркнула, но успокоилась, Гриффиндор был в надёжных руках.       Итак, тридцатого октября, всех учеников построили во дворе. Строились самые дикие предположения. Гермиона воспитывала Рона, объясняя, что на территории школы трансгрессировать нельзя, а Гарри, слушал рассказы Терри и смотрел в ночное небо и с ужасом осматривал двор.       Центральные ворота были снесены с петель, часть стены обрушилась под ударами стенобойного «барана», из-под обломков камня слышались предсмертные хрипы и стоны. Несколько молодых воинов лежали с простреленной арбалетными болтами грудью, красивая женщина в романском платье отступала от нападавших в угол. В её руке мелькнул кинжал и кровь залила и её платье, и стену и землю, а сама она побледнела и опустилась на землю. Недолго радовались нападавшие, сзади показался воин, закованный в чёрную броню. Волосы его были с явной сединой, из плеча торчал болт. Сверкающий меч описал дугу и несколько отрубленных голов полетели на камни двора. Сам воин тяжело опустился на землю, слушая тишину. Они справились, выстояли, спаслись. Хотя…. Какой там спаслись. Шестеро детишек младшекурсников и тощий черноволосый паренёк в потрепанной мешковатой одежде. — Мерлин, еды на зиму вам хватит. Там… Да не важно…. Никому не отказывай в убежище. Годрик её зачаровал…. И всё, было понятно, что воин ушёл навсегда. С мечом в руках, защищая то, что было ему дорого. Гарри вздрогнул, Годрик снова стоял рядом с ним. — Знаешь, никто не покидал стены Хогвартса. Мы все остались здесь, чтобы беречь покой учащихся. Мы — стены этого замка, мы его плоть, кровь и мощь. Этого не изменить, оруженосец, и поэтому я спрошу тебя: — На что ты пойдёшь, чтобы защитить тех, кто верит тебе, кто дорог тебе? — На всё! — Гарри ответил вслух. — Значит, быть по сему…. — Гарри! Гарри! Ты что? — Терри тряс его за плечо, а во дворе Хогвартса уже стояла огромная карета, запряжённая крылатыми конями. На чёрном озере пришвартовался фрегат с красивыми, ярко-синими парусами, и Гарри понял, что из его жизни пропало около сорока минут, а ивовая палочка покрылась красивой красной вязью. Это была палочка палача.