Воронёнок: страшный год

      Пока директора всех трёх школ обменивались приветствиями и любезностями, пока гриффиндорец Дин Томас восхищался ростом и статью мадам Максим, а директор обнимал Каркарова, причём в глазах Дамблдора были такие нехорошие огоньки, что казалось, не будь скандала, он убил бы директора Дурмстранга голыми руками, Гарри прислушивался к шепоткам в толпе и анализировал гостей. Девушки чуть не подрались за тюбик губной помады, пытаясь взять автограф у Виктора Крама — звезды квиддича мирового уровня. Рон Уизли, одолжив перо у Невилла Лонгботтома, пытался взять автограф, Гермиона презрительно хмыкала, глядя на девушек. Даже Терри завёлся: — Гарри, давай подойдём к Краму! — Зачем? — искренне удивился Поттер. — Это же звезда квиддича! А квиддич…. — Это лучшая в мире игра. Знаю, знаю… — продолжил за него Гарри. — Вот что ты за человек-то такой? Обязательно надо над всем ёрничать? — А я голодный — сволочь сволочью, а сытый я не так уж плох, — пропел Гарри дурным голосом. — Только о помолвке с Крамом не забудь мне сообщить….       Гарри присел, уворачиваясь от кулака Терри. Почему их дружба длилась уже четыре года, ведь выносить Гарри становилось всё сложнее. Хотя, Терри знал, что Гарри хоть и злой на язык, но всё же добрый и честный. Да и крёстный на него благоприятно влиял. Наконец, через два часа суеты и беспорядка, когда кони мадам Максим, а именно так звали директора Шармбатона, были напоены огневиски, Каркаров пересчитал всех своих подопечных, отчитал худенького и неловкого Полякова, который что-то пил из фляги, очевидно, пытаясь согреться — все двинулись в замок.       Все стали рассаживаться за столами, директор Хогвартса решил произнести речь, а Гарри с любопытством рассматривал гостей замка и даже ощутил желание пообщаться. По случаю прибытия делегаций в большом зале поставили ещё один стол и стало тесновато. Стол Когтевранцев придвинули ближе к столу Гриффиндора, так, что за спиной Гарри ощущал постоянную возню алознамённого факультета. Гости из Шармбатона заняли часть когтевранского стола, а гости из Дурмстранга подсели за стол Слизеринцев. Краем глаза Гарри заметил, как Малфой обаятельно улыбнулся и завёл беседу с Виктором Крамом. Про Крама Гарри только слышал, ну и видел пару фотографий в газете. В жизни болгарин оказался невысоким, хмурым парнем с кустистыми, почти срастающимися над переносицей бровями. Парень выглядел немного старше однокурсников, то ли из-за того, что имел слишком строгий вид, то ли из-за усталости и тёмных кругов под глазами на худом, скуластом лице. Наконец шум и гам улеглись и директор взял слово: он рассказывал о турнире, о его правилах, о чемпионах. Рассказал о том, что Кубок Огня зажгут сегодня вечером, а затем взмахнул руками и на столе появились яства.       Гарри подкладывал себе закусок и прислушивался к разговорам гостей, но никак не мог уловить их сути, а всё из-за того, что Рон с Гермионой препирались за его спиной, а Невилл пытался их помирить, ну или просто отвлечь внимание. Тяжелая волна какой-то странной магии накрыла Гарри с головой, сладкий туман, зовущий к плотским наслаждениям, вскружил голову. Шрам взорвался болью и Гарри увидел источник своего состояния. Миловидная белокурая красавица, берущая со стола Гриффиндора блюдо. — Вейла? — удивился Гарри. — Ну да, — подтвердил Терри, который, как выяснилось, не был чувствителен к такой магии. Юноши с удивлением рассматривали других учеников. Часть молодых людей откровенно таращились на француженку. Снейп с самым сосредоточенным лицом смотрел в тарелку, Драко Малфой морщился как от головной боли, Невилл вертел в руках зачарованные чётки, но вот остальные представляли собой жалкое зрелище. — Гарри, смотри, — Терри лёгким кивком головы показал на дверь, в которую входили Бартемиус Крауч и бывший староста Гриффиндора — Перси Уизли. — И что им тут понадобилось? — в груди поселилось нехорошее предчувствие. — Они одни из организаторов турнира, — пояснил Бут. — Плохо, чует моё сердце — жди беды. Гермиона, слышавшая это, повернулась к Гарри лицом. — С чего ты это взял? — строго спросила она. — Знаю и всё. Здесь ещё ни один год без происшествий не обошёлся. Ты лучше мне скажи, мы завтра идём за соплами? — Думаешь, уже пора? — усомнился Терри. С одной стороны, маленькие твари были не так опасны, с другой, за печень взрослого огнекраба можно было выручить больше. — Уверен. Хагрид рассказывал, что эти милашки подросли. Я всё заготовил. Так ты в деле? Или как? — Куда же я от тебя. Идём сегодня вечером.       Речь директора, тем временем, близилась к кульминации. При упоминании Турнира Трёх волшебников вся школа оживилась, а уж когда в руке директора оказался деревянный кубок, с плясавшим в нём магическим огнём, в зале воцарилась священная тишина. А потом поднялся гудёж как в растревоженном улье. Глядя на это зрелище, слушая как возмущаются ученики, узнавшие что участвовать в Турнире можно только по достижении семнадцати лет, Терри понял одну для себя вещь, и решил уточнить. — Гарри, а ты ведь выбрал завтрашний день, потому что все желающие принять участие в Турнире будут кидать своё имя в кубок, а остальные наблюдать? Никто потом не вспомнит, кого и где видел? — Именно, — и Гарри положил себе ещё немного ростбифа. После окончания пира ученики стали расходиться. Факультеты и гости перемешались. Кто-то хлопнул Гарри по плечу. Это был Фред Уизли. — Гарри, не хочешь принять участие в Турнире? — Как? — Гарри не интересовал Турнир, а вот возможность обмануть артефакт была интересно. — Временно старящее зелье. Кубку по сути всё равно, сколько тебе лет. — Дело не в возрасте, — тут же вмешалась Гермиона, — мы ещё слишком мало знаем для таких соревнований. — Говори только за себя, — обозлился Джордж, — Гарри…. — Дело именно в возрасте, — Гарри потерял к разговору всякий интерес, — и только в нём. — Нет, ты не прав, — возразила упрямая Гриффиндорка.- Почему? — удивился кто-то из близнецов. Гарри закатил глаза, удивляясь, как можно быть такими недальновидными, но видя недоумение на лицах братьев, всё же снизошёл до ответа. — Когда наступает совершеннолетие в магическом мире? — В семнадцать лет, — сразу отчеканила Гермиона. — Правильно. А что будет, если ученик погибнет в школе? — Родителям должны выплатить десять тысяч галеонов. Но ученики не гибли со времён Плаксы Миртл, — возразил Джордж. — И что? — прервал его Гарри. — А если погибнет совершеннолетний учащийся? Будет ли выплата? — Нет, — снова в разговор влезла Гермиона. — Вот и ответ на вопрос. А на нашу безопасность всем срать! — окончил разговор Гарри. — Гарри! Что за выражения?! И потом, ты не прав…. — Поживём, поглядим…. И Гарри отправился готовиться к «делу», оставив всех слегка озадаченными, а последовавшие за этим события убедили всех в его правоте. Послышался голос Рона Уизли. — Невилл, а где будут ночевать гости замка? — Не знаю, думаю….       Но Лонгботтом не успел озвучить версию. Всё и так стало ясно. Старшие ученики Дурмстранга отправились на свой корабль, а младших разместили в спальнях для гостей в восточном крыле замка. Директор Каркаров повёл своих учеников на выход. Гарри посторонился, пропуская старшего:  — Спасибо, — было сказано небрежно, а потом Каркаров замер, пристально разглядывая след от шрама на лбу подростка. Юноша, с фамилией Поляков, отхлебнул из бутылочки, всё же климат Британии был достаточно тяжёл для него, и показал на Гарри пальцем одной из учениц Дурмстранга. Та захихикала. — Да, это Гарри Поттер, — послышался голос Грюма, — надеюсь, инцидентов не будет? — Ты? — Каркаров взглянул на Грюма, и на лице появилась тень страха, но и ярость. Рука потянулась к палочке. — Не рекомендую, Игорь, — в голосе аврора зазвенел металл. — Или обратно домой захотел? Насколько помню, в твоей стране такие идеи особенно любят, а уж фонарь подходящий там для тебя подберут.       Ответа не последовало. Каркаров ушёл с дороги, уводя старших учеников. Впрочем, своё любопытство насчёт учеников других магических школ Гарри удовлетворил в тот же вечер. Часть старшекурсников Дурмстранга и несколько старшекурсниц Шармбатона разместили в башне когтевранцев, часть отправились в подземелье слизеринцев. За столиками в общей комнате размещались подростки в алых кителях, рядом рассаживались девушки. Все были удивлены, казалось, что в Дурмстранге учатся только юноши, а в Шармбатоне только девушки. Оказывается, это было не так. Девушки Дурмстранга были не в форменных мантиях, но их объединяли светлые блузки с вышитыми на них зелёными и золотыми цветами. Девушки с любопытством смотрели на учеников Хогвартса. Одна из них с восхищением уставилась на Гарри Поттера, буквально пожирая глазами остатки его шрама. Некстати подумалось, что целители так и не сказали, что в нём сидело, но вызвали зачем-то Дамблдора. Тот после общения с ними был мрачнее грозовой тучи, и уходя, бурчал себе под нос: — Уму непостижимо! Уже третий, возможно, что случайный! Сколько же ещё создал этот психопат?       Девочка, тем временем, уже хотела подойти к Гарри, но один из соучеников крепко схватил её за запястье, что-то строго сказал, и она сразу отвела взгляд, а потом отправилась к Чжоу Чанг, расспрашивать её о школе, о местных нравах, о традициях страны. Сама она охотно рассказывала о своей школе. Гарри присел неподалёку, чтобы послушать. Юноша, поймавший девочку, оказался рядом, и тут Гарри решил пошутить в своём репертуаре. Он вспомнил, как в начальной школе он пугал одноклассников цитатами из фильма «Красная Жара». Когда он начинал говорить на ломаном русском, его почему-то боялись все. Вот и сейчас он решил, что напугать гостей будет хорошей идей, он повернулся к парню и с жутким акцентом протянул. — Спасибо. На несколько минут повисла тягучая тишина, и только треск поленьев в камине нарушал её, а потом юноша ответил. Никто ничего не понял, только все догадались, что это был русский язык. — Пустое. Нельзя пялиться на человека. Мы же не в зоопарке. А ты откуда знаешь русский? — Пытался выучить, — Гарри развёл руками, — но кроме «какие ваши доказательства», «кокаинум и капитализьм» ничего не запомнил. Парень, в ответ на такие слова, улыбнулся и протянул ему крепкую ладонь. — Меня Влад зовут, а её, — он кивнул на девочку, — Беата. После такого неловкого знакомства, обстановка, как ни странно, разрядилась. Сперва тонким ручейком, а потом и небольшим потоком, к гостям устремились студенты всех семи курсов. Гостей рассматривали, расспрашивали, ахали и удивлялись. — А в Дурмстранге учатся только русские? — спросила Парвати, а может Падма Патил. Гарри и сам не знал, кто с ним учится из девушек, ему было всё равно. — Нет, от чего же? — удивился Влад. — Беата полька, Виктор болгарин, есть ещё французы, немцы, евреи и даже несколько зулусов. — А правда, что в Дурмстранге изучают тёмные искусства? — спросила Чжоу. — Да, правда, и не только изучают, но и широко практикуют. — Интересно, — протянул один из старшекурсников, — а вот один наш ученик говорил, что грязнокровок, — тут парень обозначил в воздухе кавычки, — в Дурмстранг не пускают. — Это такой бледный паренёк с факультета с серебряно-зелёным гербом? В чём-то он прав, неполнокровных магов у нас не обучают, ведь более сильные ученики выпьют их досуха, но вот Китежград, Ильвермони, Кастелобрушу, принимают независимо от способностей. А чтобы учиться в Махотокоро — нужно быть японцем. Они не обучают чужаков, ровно, как и все школы африканского континента. А что касается того мальчика — он никогда не смог бы учиться у нас. Слишком слаб магически, да и физически хлипок. Вы хорошие ребята, но победителем станет ученик нашей школы. — Фи, — это француженка подала голос, — какие глупости! Победитель будет из Шармбатона. У нас учатся все, в ком есть примесь волшебной крови: полувеликаны, полугоблины, вейлы и даже несколько оборотней. — Оборотней? — ахнули все. — Да. Сыновья и дочери луны принимают зверя в себе, сживаются с ним и повелевают ему. Зверь боготворит их, но есть священный запрет. Нельзя отведать плоти человека и нельзя отведать плоти своего тотема. Волк не ест волка, медведь не приносит вреда медведю, пума не тронет пуму.       Беседа затянулась, поэтому никто в родной гостиной не заметил, как Гарри и Терри, взяв сумки, покинули собрание и направились в коридор замка, а затем и к главному входу. Но не заметили их на родном факультете, зато их видели Рональд Уизли, близнецы, Захария Смитт и Драко Малфой, и это сыграло не последнюю роль в последовавших за этим событиях.       В субботу с утра у Гарри было отличное настроение. Они с Терри утащили и распотрошили четырёх соплохвостов, и теперь могли продать ингредиенты в аптеку во время ближайшего похода в Хогсмит. В холле они немного задержались перед кубком, заметили Луну и спросили: — Кто-нибудь уже кидал имена в кубок? — Да. Фред и Джордж обзавелись бородами. Им так лучше, но у мисс Фосетт борода лучше. Уоррингтон со Слизерина бросил имя ещё на рассвете, старшекурсники Дурмстранга бросили все, несколько учеников Шармбатона тоже подходили. От гриффиндорцев бросала Анджелина Джонсон.       В день избрания чемпионов в Хогвартсе воцарилась суета и беспорядок, в гораздо большем объёме. Гарри, заглянувший на чай к завхозу, пересказывал новости, чесал миссис Норрис за ушком и слушал ворчание старика на тему неуважительной молодёжи, заносчивых гостей и ревматизма. Мысленно сделав себе заметку купить мази для старика, Гарри направился в Большой Зал. Кубок погас и с минуты на минуту должен был избрать чемпионов.       Наконец, после слишком уж долгого ужина, зал погрузился в полутьму. Погасший кубок стал нагреваться, засветился красным светом, выбросил высокий столб искр, из кубка выскочил кусок обгоревшего пергамента, подхваченный директором Дамблдором. — «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам!» — гром аплодисментов, казалось, обрушит потолок в Большом Зале. Виктор поднялся с места, и ссутулившись, переваливаясь на ходу, отправился к профессорскому столу, миновав его, он скрылся за боковой дверью. Ещё один сноп искр и ещё один пергамент, имя, и девушка-вейла отправилась вслед за Виктором. И последним из кубка вылетело имя Седрика Диггори. — Превосходно! — сказал директор. — Теперь, когда мы знаем имена всех чемпионов, я хотел бы…. Кубок вдруг покраснел, казалось, что он того гляди загорится. В этот раз не было искры, повалил густой чёрный дым, и артефакт именно что выплюнул ещё один кусок пергамента. Дамблдор протянул руку, поймал бумагу и громко прочитал: — «Гарри Поттер».