Воронёнок: страшный год

      Этого просто не может быть! Ноги Гарри налились свинцом. Он сидел как громом поражённый. Как же так? Ведь только жизнь стала налаживаться, только он поверил, что у него ещё есть будущее. Сколько он читал о Турнире! Сколько чемпионов погибло? А кто их помнит? А никто! Совсем никто не помнит этих простофиль! Вечная слава! Три ХА-ХА! Многие гибли, кто-то сходил с ума, а победители далеко не всегда имели возможности воспользоваться выигрышем.       Не было никаких аплодисментов, зато в зале тихо поднималось жужжание, и несколько десятков недобрых глаз почти со всех факультетов прожигало его насквозь. Староста Когтеврана — Роберт Хиллиард багровел. Он был очень зол на мальчишку. Никогда и никто из учеников этого факультета не позволял себе необдуманных действий, а тут такая выходка. Если бы не огромное количество народа в зале, он, пожалуй, кинулся бы на Гарри с кулаками. Тот заметил такую реакцию, стал бледен, слегка развёл чуть дрожащими руками и прошептал: — Это не я. Я не бросал имя в кубок. Вы же знаете, — он озирался, глядя на своих сокурсников, — это не я. И столько отчаяния было в его словах, что гнев Хиллиарда угас. Он внезапно понял, что Гарри говорит правду, и надо думать, кто и главное как подставил Гарри под участие в турнире. Луна, сидевшая рядом, впервые взяла его за руку, успокаивая и даря поддержку. — Не давай им заморозить тебя. — Гарри Поттер, подойдите, пожалуйста, к столу, — директор был напряжён как тетива тисового лука. — Иди, и не страшись моражанок, они более не будут иметь никакой власти над тобой, — Луна слегка подтолкнула его и Гарри на ватных ногах, едва не падая в обморок, пошёл к преподавательскому столу. Он не видел, как Терри, повинуясь мрачному кивку старосты, выскочил из-за стола. Он не знал, что десятью минутами позже Бут вытряхивал всё содержимое чемодана Гарри на его кровать. Он лихорадочно искал сквозное зеркало. Наконец, искомая вещь нашлась. Мальчик коснулся его волшебной палочкой стекла и громко произнёс: — Сириус Блэк! — тот отозвался почти мгновенно. — Да, Га…. Где Гарри?! Что случилось?! Сбиваясь, перескакивая с одного на другое, Терри рассказал о кубке, о чемпионах, о том, что Гарри должен принять участие в опасном турнире, а главное, о том, что половина школы точно желает крови Гарри Поттера. И пока Блэк объяснял Люпину, что должен срочно прибыть в Хогвартс, пока переходил по камину в Хогсмит, пока шёл пешком до школы и препирался с Филчем на входе, в школе назревал скандал. Точнее он набирал обороты…. — Тебе в ту дверь, — без тени улыбки произнёс директор. Ох, как же он сейчас был зол на глупого мальчишку. Тот, судя по виду, только сейчас понял, во что ввязался. Гарри прошёл мимо учительского стола, открыл дверь, и медленно волочась, точно идёт на эшафот, прошёл к остальным. Виктор Крам стоял спиной ко входу и рассматривал узор на каминной полке. Гарри отметил, что он невысокий, как многие профессиональные ловцы квиддича, но даже он был на полторы головы выше Гарри. Француженка Флёр Делакур была даже повыше Виктора, её роскошные платиновые волосы таинственно мерцали в тусклом свете свечей. Седрик Диггори заложил руки за спину и глядел на огонь. Он был похож на изваяние средневекового рыцаря. Высокий рост, точёный профиль и литая мускулатура.       Гарри смотрел на почти уже взрослых волшебников и в груди его холодело. Кто там считал пуффендуйцев тупыми? «Тупой» пуффендуец умел превращать ежа в часы с кукушкой и они точно показывали время, он знал основы постоянной трансфигурации, имел высший балл в зельях даже у Снейпа, и ходил на факультатив к Флитвику. А так, да, конечно, тупой. Про остальных Гарри не знал ничего, но из короткого разговора в гостиной в первый день приезда делегаций, он понял, что в Дурмстранг изначально попадают более магически одарённые, и скорее всего, уже чему-то наученные дети. Да и абы кого в международную сборную, одну из сильнейших в Европе, не приглашают. От вейлы так и фонило магией. Так что он ничего не мог противопоставить им. Все присутствующие посмотрели на Гарри. Виктор поднял брови, Седрик приветливо улыбнулся, Флёр пригладила волосы и спросила у растерявшегося подростка: — В чём дело? Надо вернуться в зал?       Естественно они подумали, что организаторы послали ученика привести чемпионов. Седрик ободряюще улыбнулся оробевшему младшекурснику, и так было ровно до того момента, пока все не узнали, что Гарри избран кубком как ещё один чемпион. Крам расправил плечи и тяжёлым взглядом посмотрел на «конкурента», Флёр рассмеялась, решив, что это какая-то шутка, а Седрик начал краснеть от стыда и гнева. Один из хогвартцев решил смошенничать! Уму непостижимо! Даже слизеринцы не сподобились, а этот выскочка такое устроил! Первым желанием было устроить Гарри тёмную. Эту мысль он и решил донести до своих сокурсников. Наконец появились и директора. Первой заговорила Флёр, она с возмущением указала на Гарри: — Мадам Максим! Нам говорят, что этот petit garçon тоже принимает участие!       Гарри пришёл в ярость. Их право было не верить, но называть его мальчишкой, маленьким мальчишкой никто не смел. Скандал набирал обороты. Мадам Максим распалялась, Каркаров говорил холодно, но в общем-то, по делу. Все директора сходились во мнении, что профессор Дамблдор решил провернуть аферу, но уверенность их таяла, просто потому, что директор Хогвартса и не думал оправдываться. Он холодно и точно отвечал на вопросы, объясняя уже в который раз, что несовершеннолетний не мог подойти к кубку.       Масла в огонь подлил Снейп, присутствующий здесь же профессор Флитвик, изучавший кубок на предмет проклятий, не успел его отвлечь. — Каркаров, это всё проделки Поттера, — вкрадчиво произнёс зельевар, не обращая внимания на взгляд директора Хогвартса, который становился угрожающим, — вины Дамблдора в этом нет. Этот негодный мальчишка с первого дня появления в школе только и делает, что нарушает правила. — Благодарю, Северус, — отчеканил Дамблдор. Зельевар замолк, но всё так же с ненавистью и отвращением смотрел на Гарри. Дамблдор проницательно взглянул на Гарри. Как хороший ментальный маг он улавливал эмоции Гарри: шок, недоумение, обиду на Флёр, злость и…. ненависть. Последнее было плохо. Он положил сухую старческую, но удивительно сильную руку ему на плечо и, не теряя зрительного контакта, спросил: — Гарри, ты бросал своё имя в кубок? — Нет, — и новая волна злобы захлестнула подростка, когда Снейп ехидно хмыкнул, показывая, что не верит ему. — Может, ты просил кого-то из старших это сделать? — Нет, — и ещё одна волна обиды. Он ведь почти поверил, что где-то есть мир, в котором его считают обычным человеком. Оказывается — нет. Даже здесь, не имея никаких доказательств, его обвиняют во лжи. Так же как и училка в старой школе, так же как и тётка Петунья и дядька Вернон, которые отделались всего лишь штрафом, из-за того, что все соседи дали показания, что он асоциальный тип и долгие годы провоцировал их. Вот и сейчас, слова мадам Максим больно резанули по сердцу: — Он говорит неправду! — с сильным французским акцентом. Снейп заулыбался ещё гаже. Глядя на перепуганного самой ситуацией подростка, губы которого дрожали, правда, не от того, что он готов был зареветь, а от злости, он испытывал моральное удовлетворение. Ровно до того момента, когда взбесившийся Гарри рванулся из руки директора, довольно грубо стряхнув её. Он затравленным зверем, загнанным в угол, но всё ещё готовым бороться, смотрел на всех присутствующих. На него слишком сильно давили, и он чувствовал подступающую истерику. Профессор Флитвик попытался его успокоить. Приблизившись, он тихо заговорил: — Гарри, пойми, контракт с кубком - очень серьёзно, поэтому мы должны были убедиться…. — и Гарри, слушая декана, начал было успокаиваться, но тут снова влез Снейп. — Мальчишка, что вы себе позволяете! Полный ярости взгляд был ему ответом, губы мальчика сложились в гримасу и он прошипел: — А чтобы ты издох в страшных муках! — и Гарри выскочил из комнаты, спихнув кого-то с дороги и даже не посмотрев на него. — С дороги, мать твою! Уж что-что, а сквернословить он умел знатно. Отпихнув досадную помеху с дороги, он бегом кинулся к башне своего факультета, а вслед ему неслись шепотки, насмешки и угрозы. — Вы же теперь видите, — Снейп едва слюной не брызгал, — этот мальчишка много себе позволяет. Директор, вы должны пресечь подобное поведение и…. — Что у ВАС тут ПРОИСХОДИТ?! — в распахнутых настежь дверях стоял Сириус Блэк. Он выпрямился во весь свой немалый рост, трость, на которую он, как правило, опирался, всё же нога болела слишком часто и ходить было тяжело, но сейчас не имел права показать свою слабость. — Мальчишка совсем…. — Мистер Снейп, я не к вам обращаюсь. Директор, что здесь произошло?       Гарри влетел в общую комнату. Его встретили гробовой тишиной, только угли щёлкали в камине. Давешний знакомый, Влад, который ещё несколько минут назад был в ярости и хотел избить маленького лжеца, посмотрел на бледного Гарри и понял, что мальчик просто напуган, шокирован и, похоже, стал жертвой чьих-то интриг.        Гарри смотрел на этого русского и не понимал его, но силы кончились разом и он, сползая по стене, тихо прошептал: — Я не бросал своё имя в Кубок! — зрачки мальчика медленно расширялись. Страх постепенно овладевал им, он понимал, что турнир ему не пережить, что самым лучшим решением было бы просто сбежать из Хогвартса, из Шотландии, из Англии хоть куда, лишь бы подальше ото всего этого. Да он бы так и сделал бы, даже если бы и стал сквибом, вот только магия кубка могла и убить его. Сейчас Гарри казалось, что он услышал щелчок захлопывающейся западни. Вздрогнул и снова повторил. — Я не делал этого. — Да тихо, парень, тихо, — заговорил Хиллиард, — мы тебе верим. А кто тебя мог так подставить? — Я не бросал имя в кубок, — Гарри просто заколодило на этой фразе, и он ничего не слышал вокруг себя. Влад поморщился, подошёл к Гарри и тряхнул за плечо. Грубо, так, что Поттер затылком ударился о каменную кладку стены. Лязгнули зубы, он прикусил язык, и только почувствовав вкус собственной крови во рту — стал реагировать на окружение. — Эй, — Влад посмотрел на старосту факультета, — здесь есть где-нибудь пустой чулан? — Есть класс, а что? — Мы немного расслабимся? — А ему не рано? И потом…. — Роберт нехорошо прищурился, — ты ведь поддерживаешь Виктора. И если с Гарри… — Да не трону я его, и своим не дам. — Тогда ладно….       Через три с половиной часа Сириус Блэк, изрядно злой на заносчивость Каркарова, на упрямство и явную глупость мадам Максим, на жёлчность Снейпа, отправился искать Гарри, чтобы хоть как-то его поддержать. В башне крестника не было, благо Луна помогла разыскать его. Картина, представшая глазам Сириуса, потрясла его. Гарри сидел в обнимку с учеником Дурмстранга в пустом классе, с другой стороны его обнимал Роберт Хиллиард и троица горланила: «Пошло всё в жопу, сяду на коня и ускачу куда-то в ебеня, где днём с огнём не сыщете меня и моего коня». Языка Сириус не понял, но справедливо решил, что песня вряд ли имеет приличное содержание. Пришлось отложить на завтра все планы.

***

      Утро не принесло облегчения в состояние Гарри, только голова разболелась. Терри на это ничего не сказал, только покачал головой. — Надо тебе горячего поесть, идём, пока всё не расхватали. Говорят, сегодня домовики новый суп приготовили. При мысли о еде к горлу Гарри подступил горький комок тошноты, он сглотнул и покачал головой. — Да брось ты. Не будешь же весь турнир в башне отсиживаться? Идём.       Уже в коридоре стало ясно, что вытащить Гарри к столу — очень плохая идея. Начать с того, что все слизеринцы щеголяли значками «Поттер Вонючка! Поддержим Седрика!» Кто-то из пуффендуйцев бросил в спину Гарри камень, когда тот резко обернулся — виновник уже скрылся, но самое плохое случилось перед входом в большой зал. Их перехватил Рон Уизли и Невилл Лонгботтом. — Ну, Поттер, ты и жук! — с восхищением протянул Рон. — Как удалось? А почему Терри не бросил своё имя? — Уизли, — Гарри поморщился, — отстань. Ничего я не бросал. — Да ладно. Я видел тебя тем вечером, Фред и Джордж, кстати, тоже. Да и Малфой, похоже. — Рон, а я ему верю. Его, похоже, подставили, — подал голос Невилл. — Не, он же с факультета умников. Бросил! Я точно знаю, что он бросил своё имя в кубок. Просто духу не хватает признаться. — Идиот, — выцедил Гарри сквозь зубы и вошёл в Большой Зал. Сразу же стало тихо, а потом послышались выкрики: Жулик! Выскочка! Предатель! Седрик наш чемпион! Вонючка! Аврора Синистра спешно раздавала взыскания, объясняла, что напишет письма родственникам. Помона Спраут уговаривала своих барсучат и только Северус Снейп, как и всегда, был слеп, глух и нем, когда его ученики нарушали дисциплину. И все, сами того не зная, загоняли магический мир в гроб. Гарри не ощущал себя героем, и уж спасать кого-нибудь не намеревался.       Чувствуя себя как перед расстрелом, Гарри сел за стол и мрачно уставился на яичницу с беконом. В зале воцарилась тишина, если бы Гарри не смотрел в свою тарелку, а по сторонам, то увидел бы, что к столу преподавателей подошёл старичок в сопровождении Сириуса Блэка и о чём-то заговорил с директором. — Это исключено! — возражал Дамблдор. — А если Гарри просто боится сказать правду? Что тогда? Он же погибнет. — Конечно, боится! — добавил Снейп. — Трусливый и наглый…. — Молчать! — рявкнул ему Блэк и Гарри, узнавший голос крёстного вздрогнул. Таким сердитым он его ещё никогда не видел. Старичок приставил волшебную палочку к горлу и его громовой голос разнёсся под стенами зала. — Мистер Гарри Поттер, подойдите сюда. Терять было нечего, и Гарри подчинился. На ватных ногах он поплёлся к крёстному. Конечно же, он сейчас будет обвинять его в мошенничестве. Он замер, когда перед ним возник Годрик. — Запоминай, юный оруженосец, — он поднял палочку, — магией и жизнью клянусь: не повинен!       Видение растаяло, и Гарри подошёл к столу, моргая и не понимая, что происходит. Директор мрачно кивал странному старичку, но взгляд его был обеспокоен. — Гарри, — обратился он к подростку, — ты точно не бросал свое имя в кубок и не просил старших сделать это? Гарри открыл, было, рот, чтобы ответить, но ему не дал сказать и слова его крёстный. — Профессор, Гарри, кажется, вчера ясно всё сказал. Он НЕ бросал имя в кубок! Он НЕ просил никого этого сделать! Я настаиваю на проведении ритуала! — Сириус, — мягко ответил директор, — я понимаю твои чувства, но и ты пойми. Если Гарри сейчас боится сознаться, то магия просто убьёт его. Кубок создавался в тёмные времена…. — Конечно, он боится, — фыркнул Снейп, но сделал это театрально громко. Тем более, почти все в Большом Зале «грели уши», а унизить ненавистного ему сына Джеймса Поттера ему очень хотелось, вот только реакции Гарри он не угадал. Тот смотрел куда-то за спину Снейпа, он снова видел Годрика, но не только его. Все четыре основателя встали за спинами нынешних преподавателей, и Гарри даже не понял, как палочка скользнула ему в ладонь. Только она потеплела и Гарри выпалил: — Магией и жизнью клянусь! Не повинен! — древняя магия окутала его зелёным искрящимся облаком, а когда развеялась, живой и невредимый Гарри тихо сказал, — Люмос! Свет, вспыхнувший на кончике палочки, ясно дал понять, что Гарри не соврал. Правда, впечатление, которое произвёл мальчик, было разным. Дети не поверили, взрослые отшатнулись, и только Снейп сразу же сказал: — Минус пятьдесят очков с Когтеврана и месяц отработок у меня, за применение магии в присутствии преподавателей без разрешения! Сириус Блэк зло посмотрел на Снейпа и решил избавляться от проблемы радикально и по слизерински, как он умел, но редко когда пользовался. — Что я и говорил, — спокойно добавил Сириус, — можно начинать ритуал.       Зал погрузился в кромешную тьму. На этот раз ларец не открывали, он распахнулся сам, и древний кубок завис в воздухе. Альбус Дамблдор протянул старику, чьё имя пока оставалось неназванным, кусок пергамента с именем Гарри и кинул его во вновь вспыхнувшее, на сей раз чёрное, пламя. В руке его сверкнул нож. Старик смотрел на Гарри не мигая, а тот не понимал, в чём дело, пока крёстный жестами не показал ему протянуть руку. Юноша вскрикнул, когда кровь из располосованной ладони полилась в кубок. Настала очередь Блэка, тот протянул правую руку, и как только его кровь полилась в чашу, нараспев сказал: — Filium relinquit patrem, — кубок задымился, поднялся поток ярко-красного пламени и через несколько секунд вылетел кусок кроваво-красного пергамента. Альбус Дамблдор развернул его и показал другим директорам и старику. Имя Гарри Поттера то и дело возникало на пергаменте, а затем буквы будто бы плавились, цвет чернил менялся с изумрудно-зелёного на ярко-алый и возникало имя Сириуса Блэка. — Что всё это значит? — спросил Гарри, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. — Я приму участие в турнире, — Сириус Блэк накрыл плечо крестника своей рукой. А Гарри почувствовал, что земля уходит из-под ног. Последнее, что он слышал, был возмущённый голос мадам Максим, вещавший о том, что нечестно выставлять взрослого мага против детей.