"У моей мечты выцвели глаза"

На улице стояла ужасная жара. Большинство членов Портовой Мафии, как правило привыкшие носить как можно больше черной одежды, были вынуждены сдаться палящему солнцу и стараться выглядеть грозно в легких летних юкатах или футболках, вместо длинных темных плащей. Акутагава был мрачнее тучи еще и по той причине, что его обычно пунктуальный приятель не заявлялся на работу с самого утра. На завтрашний день был назначен очередной рейд и следовало обсудить детали. Нехорошее предчувствие не давало Рюноске покоя, но никто, похоже, больше не беспокоился об этом. Гин, заметив брата, восседавшего в кабинете для переговоров одного, облаченного в неизменную белоснежную рубашку и хакама, всем своим видом показывающего, что говорить не намерен, вызывал у нее только улыбку. Увидев ее, Акутагава поднялся, но он все еще не мог совладать с беспокойством, и скрыть это не получалось. Маска, боевая прическа и пронзительный взгляд – все это рассеивалось, словно туман, как только Гин видела брата. Для него она всегда была единственным лучом света, единственным не увядшим цветком, который он хотел бы оберегать, но в защите которого сам нуждался не меньше. Они были одни и Гин, сняв маску, ловко запрыгнула на подоконник и уселась в позу лотоса: - Если ты будешь постоянно злиться, то упустишь все веселье! – Ее глаза сияли таким искренним и непонятным Акутагаве счастьем, что он невольно перестал хмуриться. Однако недоумение все же испытывал. - Какое же тут веселье? - Я хотела позвать тебя на пикник, когда выдастся выходной. Но ты, вероятно, говоришь о Чуя-сан? Ты ведь знаешь его, все будет в порядке. Если бы ему нужна была помощь, он позвонил бы тебе или Мори-сану. – Гин задумчиво смотрела в открытое окно, подставляя лицо дуновению легкого летнего ветра. Ее тоже волновало то, что Накахара исчез, никого не предупредив. Он никогда так раньше не делал, только когда рядом оказывался Дадзай и втягивал обоих в неприятности. Но Дадзая ведь рядом нет, тогда что же случилось? Однако, все эти мысли нужно было отогнать и позволить брату хотя бы сегодня немного расслабиться. А потому она старалась сохранять непринужденность рядом с ним. - Аку, улыбнись! – Гин вскочила и, схватив впалые щеки брата, растянула их в разные стороны – гримаса получилась та еще. Акутагава прыснул. Глядя на сияющую сестру, он просто не мог злиться. Наверное, она одна знала, как поддержать его. Только рядом с Гин Рюноске не чувствовал на себе вечного, сводящего с ума разочарованного взгляда Осаму. Он не чувствовал себя рядом с сестрой слабаком, и это была одна из немногих причин, почему он продолжал изо дня в день доказывать себе самому, что стоит чего-то. Он слушал ее голос и на секунду ему стало совсем легко. Он едва улыбнулся и Гин, невероятно собой довольная, чмокнула его в щеку и, попрощавшись, убежала по своим делам. Едва выйдя за дверь, она прислонилась к ближайшей стене, выдыхая. Предстоял тяжелый день. Она выпрямилась, надела маску и теперь была готова разрубить любого врага на своем пути. Едва Гин вышла за дверь, улыбка сползла с лица Рюноске и он решил позвонить Чуе самостоятельно. Несмотря на то, что Накахара был старше, они были хорошими друзьями и обходились без формальностей при разговоре тет-а-тет. «Где тебя носит?» - Любезно поинтересовался Акутагава, когда Чуя взял трубку. В ответ он услышал то, что по эстетическим причинам записывать не стоит, но судя по всему, все было в порядке. Не прошло и получаса, как юноша уже был на месте: он безуспешно пытался пригладить непослушные рыжие волосы, параллельно объясняя Акутагаве, что план действий уже почти продумал. Под глазами Накахары пролегли глубокие тени, видимо, он совсем не спал. - Ты в порядке? – Акутагава бросил на приятеля быстрый взгляд. Почему-то он все никак не мог отогнать чувство, что случилось что-то плохое. - Да, просто зашел вчера выпить и потом писал для Мори отчет. Совсем не заметил, как наступило утро. – Чуя пожал плечами и невольно поморщился. От усталости и наваливающихся мыслей его ложь казалась ему самому какой-то глупой и совсем неубедительной. Но, кажется, Акутагава больше не собирался ничего спрашивать. Так что с работой они разобрались довольно быстро, однако недоговоренность осталась висеть в воздухе и уходя, Накахара чувствовал, как между ними появилась стена недоверия. Один единственный вечер, разрушивший его жизнь.

***

Быстро разобравшись с делами, Чуя вылетел из здания и вскочил на мотоцикл. "За тобой могут следить" - заметил ехидный голос, внезапно раздавшийся из микронаушника. "Без тебя знаю" - прошипел Накахара. Он действительно предполагал слежку, так как Огай был отнюдь не глуп, да и многие заметили странное поведение своего коллеги сегодня. Черт. Любая неосторожность могла привести к непоправимым последствиям. И почему он так волнуется, что бывшего мафиози найдут и сделают с ним то, что и положено делать с предателями? Чуя прекрасно знал город, знал все закоулки и ходы, незаметные на первый взгляд, так что если слежка и была, то попетляв немного по окраинам, Накахару они уже давно потеряли из виду. В конце концов, это Дадзай разработал большинство техник слежения для Мафии. Чуя успел выучить их все. Спустя час он уже оказался возле заброшенного здания, одного из сотен в Йокогаме. Окна третьего этажа выходили как раз на улицу, по которой Чуя каждый день ехал на работу, и на его дом. "Вот ведь!" - пронеслось в голове юноши. Вчера он думал, что ему показалось, да и некогда было рассуждать насчет таких мелочей, но сейчас Накахара отчетливо понимал, что это временное место укрытия Осаму выбрал совсем не случайно. - Ты ублюдок. - Выдохнул он, как только вошел в обшарпанное, пропахшее сыростью здание. - И тебе доброго дня! - Дадзай расплылся в улыбке. Он сидел на матрасе перед небольшой газовой горелкой, на которой в кастрюле что-то угрожающе бурлило, и с упоением сыпал туда какие-то специи. - Что ты делаешь? - Чуя забыл про свое недавнее возмущение, так как вид бывшего напарника в таком комичном виде окончательно выбил его из колеи. - Зелье! - Торжественно провозгласил Осаму. - Будешь? - Он протянул Чуе тарелку и уже собирался наполнить ее этим сомнительным кулинарным кошмаром. - Нет, спасибо - Чую передернуло. - Покажи, что ты положил туда. Если ты опять... Но Дазай не дал ему договорить: - Все в порядке. - Теперь он выглядел серьезным. - Я просто хотел приготовить ужин. Чуя закурил и уставился в окно, лишь бы не видеть того, как Осаму убирает в карман пузырек с ядом, который хотел вылить себе в тарелку. Вся Йокогама сдалась палящему летнему солнцу. Каждая птица норовила сбросить свое оперение, каждое растение протягивало листву навстречу ветру. Но в этом сыром здании было почти холодно. Две худых темных фигуры сидели друг напротив друга и наблюдали, как город постепенно погружался в сон. Наконец, один из них заговорил. - Не хочешь узнать, что произошло вчера? - Тебя ранили. Я знаю. - Чуя раздраженно повернулся в сторону Осаму. Он хотел закричать на него, что прекрасно знает, что тот сам ввязался в драку и позволил пырнуть себя ножом какому-то третьесортному воришке. Но тот смотрел на него совершенно отрешенно, снова. - Зачем помог? - А зачем ты за мной следил? Повисла пауза. Чуя ненавидел подобные разговоры. Он хотел понять, почему Дадзай все время так поступал. Но чем больше он думал, тем сильнее проваливался во тьму отчаяния и непонимания. Коррупция, когда-то казавшаяся Чуе адом - пугала его все меньше. "Почему твоя кровь вечно на моих руках?" "Почему именно я?" Ответа Накахара так и не находил. Несмотря на бодрый вид, Дадзай был серьезно ранен. Чуе потребовалось несколько часов, чтобы привести его в чувства прошлым вечером. Осаму потерял сознание почти сразу, как только назвал место, где он остановился, и с тех пор у них так и не выдалось случая поговорить. - Нужно сменить повязку. - Неожиданно резко заговорил Накахара. Дадзай поднял рубашку, на бинтах проступали темно-алые пятна. Он смотрел на свое тело, бледное, отзывающееся тупой болью на любое движение и не чувствовал ничего, ни сожаления, ни радости. - Моя жизнь - это сломанная игрушка - Почти шепотом произнес Осаму. - Ты так стараешься ее починить, каждый раз. - Он смотрел на Чую почти в упор, но тот вопреки своему обыкновению промолчал. Он снял перчатки и сменил бинты. Руки Чуи были неожиданно холодными, а во взгляде почти ничего не читалось. - Мне пора идти. Не сдохни здесь. - Прошипел Накахара, подбирая с пола плащ и собираясь выходить. - Не боишься, что тебя вычислят? У твоего дома наверняка собачки Мори караулят. Уйдешь сейчас и не сможешь соврать ничего путного. Тогда тебя убьют за измену. - Дадзай говорил спокойно, медленно, этот чертов тон мог убедить кого угодно. Наверное, даже если бы Осаму говорил в подобной манере абсолютную нелепицу, его бы послушали. Но сил возражать у Чуи все равно не было. Он только бросил в ответ очередную колкость и угрюмо уселся в углу комнаты. Вскоре он уснул. "Какой же ты глупый, Чуя Накахара... Я никогда не заслуживал такого отношения от тебя." Дадзай уселся рядом, укрыв напарника своим плащом. Тени бегали по стенам серого здания, гул машин потихоньку смолкал, солнце выпустило город из своих объятий и Осаму тоже стал проваливаться в сон...