"У моей мечты выцвели глаза"

- Огай просил тебя задержаться? - Рюноске вопросительно смотрел на Чую. - Да, он сказал, что намерен сделать меня одним из пяти боссов... - Исполнительный комитет, значит. Однако вид у тебя не особо радостный. Если ты полагаешь, что...Не волнуйся, я не думаю, что Босс ищет замену Дадзаю. - Ты серьезно!? - Чуя расхохотался. - Даже будь Дадзай здесь, я бы стал членом Комитета, уж поверь. Да и место этого придурка все еще пустует. Меня волнует не это. - Чуя снова помрачнел, однако быстро спохватившись, добавил: - Отныне зови меня Чуя-сан! - Накахара гордо выпрямился. - Обойдешься. - Акутагава вскинул бровь. - Ладно, нам пора выезжать... - Босс! Нам пора выезжать, босс! - Чуя продолжал торжественно вышагивать вперед, явно наслаждаясь происходящим. - Не буду я тебя так называть. - Рюноске едва не рычал, но сдерживался. Изо всех сил. - Вот же дети...- Кое шла им навстречу и, проходя мимо, похлопала Акутагаву по плечу и Чую по голове: - Идите уже.

***

Огражденная, огражденная "Птица" в клетке, Когда же ты выпорхнешь? Ждать ли до рассвета? Цапля и черепаха поскользнулись. Кто же у тебя за спиной?* - Можешь больше не прятаться. Я знаю, что ты тут. - Осаму захлопнул ноутбук, выпрямился и, не оборачиваясь продолжил: - Ну же, проделать такой путь... И все ради меня! Я польщен, Акутагава. - Это вовсе не ради вас. - Хм...полагаю, тогда все из-за Чуи. Слышал, он получил повышение. Боишься, что станет плохо вести себя и его вышвырнет Мори? - Боюсь, что вы втянете его в неприятности. После вашего ухода из Мафии он был сам не свой, и сейчас...это происходит всегда, когда вы рядом. - Что ж, ты можешь убить меня. - Дадзай неподвижно стоял спиной к говорящему. В темноте здания, окутанного тенями, нельзя было ни различить лица, ни услышать шагов. Лишь силуэт, скользнувший вдоль стены, напоминал о присутствии в комнате кого-то еще, помимо Осаму. - Ну же, приставь нож к моему горлу. Всего один надрез и все проблемы Мафии, связанные со мной - исчезнут. Никто не станет искать здесь. Скажешь мини-мафии, что я сбежал - и дело с концом. Или сдай меня Мори. Но ты ведь не сделаешь этого, верно? - Нет. Вас все равно поймают. - Кто же у тебя за спиной...кто же у тебя за спиной... - Осаму со скучающим видом протянул строки считалочки. Страшная, безжизненная улыбка скользнула по его губам. - Тогда позволь мне попросить тебя не вмешиваться, малышка Гин. Но ты смогла отследить меня, я поражен. - Мори-сан не знает, и никто больше не знает, где я. Но я думаю, что они скоро догадаются, в чем дело. Лучше вам скрыться получше. - Так зачем ты здесь? Предупредить, что за мной придет злой дядя-Мори и наругает? Не стоило так утруждаться. - Дадзай хмыкнул. - Отправляйся назад. Уж поверь, меня не найдут, даже если я буду у вас под носом. - Я вас нашла. - И ты не можешь ни убить меня, ни передать в руки Босса. В чем же смысл такой погони за призраком? Меня никогда не поймает тот, кто ищет с целью убить или наказать за предательство. Я почти как философский камень! - С сияющим видом Осаму вознес руки к потолку. Однако Гин восторга не разделила: - Философский камень был уничтожен. - Осаму внезапно сделался очень серьезным. Улыбка и блеск в глазах исчезли и его лицо снова приняло обычное выражение ледяного, почти мертвого спокойствия. - Отправляйся назад. Спасибо, что предупредила меня. Гин протянула ему небольшой сверток: - Не втягивайте его. Силуэт скользнул вдаль по коридору. Осаму остался один. "Я уже втянул его" Он развернул сверток. Под тонкой крафтовой бумагой показалась знакомая обложка. Дадзай рассмеялся. "В последнее время мои любимые книги следуют за мной по пятам. Но это уже слишком, малышка-Гин!" Он аккуратно убрал книгу в широкий карман плаща.

***

Как только Гин и Рюноске попали в ряды Портовой Мафии, Дадзай стал их наставником, поручившись за них перед Мори. Запуганные до смерти, живущие с постоянной ненавистью в душе, потерявшие все - они обрели новый дом, и учителя, казавшегося всем то ли Дьяволом, то ли гением. Его методы были жестоки, его взгляд был мертв, бинты сковывали шею и запястья, словно цепи, и повязка на глазу была как подтверждение того, что взор этого человека направлен только во тьму. Однако с Гин он был всегда учтив и порой даже добр. Заметив ее ловкость и отличные шпионские навыки, Дадзай обучил Гин Акутагаву всем приемам, что знал сам. Она стала превосходным оружием в руках босса, как и Рюноске, раздавленный этим человеком, но не сломившийся только благодаря ему. Гин решила молчать. Сдай она Боссу Осаму - и погибнет кто-то еще, это было весьма очевидно. Нужно было поговорить об этом с Накахарой, или хотя бы дать знать, что он может рассчитывать на ее поддержку. Все становилось только запутаннее с тех пор, как Дадзай ушел. Словно призрак, он оставался в их жизнях, говорил мертвым голосом из микронаушника, заливался глухим смехом в пустой комнате. Теперь его безжизненный взгляд смотрел не только во тьму, однако и свет он найти никак не мог. Потеряв все, Осаму решил найти что-то другое, чтобы впоследствии потерять и это. В этом была его трагедия: словно проклятый всеми богами, что не терпели такой конкуренции, он не умирал, но разрушал. Это ему следовало бы носить черные перчатки, чтобы спрятать кровь своих близких на собственных руках. Однако их носил человек, обреченный на разрушения подневольно, словно проклятый самим Демоном, что не терпел такой ужасающей силы рядом с собой. В Мафии привязанность к кому-то всегда становится ахиллесовой пятой. Босс использовал это, чтобы манипулировать своими подчиненными, в том числе и "Двойным черным", однако то, что Дадзай позволяет себе слишком много таких слабостей, Огай не учел. И оттого его план уже заранее был обречен на проигрыш. Никогда не знаешь, кого ты потеряешь на миссии, никогда не знаешь, сколько крови придется пролить ради общих целей. "Не привязываться" - было одним из тех негласных правил в Мафии, которому старались следовать практически все. И которое не работало абсолютно. Гин вздохнула. Уже последовав вслед за Чуей прошлым вечером она знала, что это приведет ее к чему-то подобному. Но теперь это была не просто ответственность за последствия. Не просто желание помочь товарищу и желание защитить наставника. Кем бы ты ни был, попав на крючок этого человека однажды, ты уже не выберешься из круговорота его призрачных игр и манипуляций. Она оказалась втянута в русскую рулетку Осаму Дадзая, в которой все пули были отведены кому угодно, только не ему самому.