The Dark Mermaid

***

Он распахивает свою жуткую пасть и вгрызается острыми зубами в его нежное лицо. Юноша кричит от горячей боли так сильно, что сам на мгновение теряет слух. В глазах становится темнее, но из последних сил пытается вырваться, но все тщетно, нет шансов на спасение. Его изуродованное тело медленно опускается на дно морских глубин, легкие постепенно заполняются водой. Тьма окутывает его сознание, страх постепенно отступает сменяясь необыкновенным спокойствием. Он перестает видеть, перестает дышать и мыслить. Его более не существует, теперь его плоть послужит кормом для рыб-удильщиков, что готовы съесть любую падаль, опустившуюся на глубину от полутора до трех километров. Тэхен снова убил. Убил очередного человека, что старательно цеплялся за жизнь. Нет, ему не жалко, ни капельки. Остался последний. Он смотрит на свое запястье, на котором в скором времени должно появиться имя того, кто станет избранным. И ждет. Ждет долго, пока буря не преподнесет ему еще один подарок в виде человеческой плоти.

***

Знойный солнечный день. Над головой расстилается чистое голубое небо, нет ни единого белого облачка. Спокойно и тихо, лишь шум морских пенистых волн покачивает огромный корабль с белоснежными парусами. Отдаленно слышится голос мужчин-моряков, принадлежавших королевскому экипажу, что вскоре собираются бороздить просторы океана во главе со своим капитаном. — Эй, Чимин, я надеюсь, ты не забыл погрузить ящики с ромом в трюм? Иначе поплывешь на своих двоих обратно через весь океан. — усмехаясь говорит Шуга, попутно проверяя готовность рулевых, якорных и швартовных устройств. — Ой, тебе лишь бы глаза залить, Шуга-хен. — кидает Пак, продолжая погрузку нужного продовольствия. — За языком своим следи, пока я тебе его не отрезал. — грозно сказал Шуга, осматривая недовольного Пака. Пак Чимин — второй помощник капитана, которого еще называют грузовым помощником. Он отвечает за погрузку и разгрузку, загруженность трюмов, их чистоту и безопасность. Часто грызется с Юнги; тот слишком ворчлив и имеет не лучший характер и тем не менее является правой рукой капитана. Юнги же нравится доставать Чимина, настолько, что однажды на вопрос Чонгука: «И что ты так к нему прицепился?» Он ответил: «Больно на девчонку похож, слишком мило обижается, когда свои пухлые губки надувает, была бы у него косичка, дернул бы не задумываясь.» На это Чонгук лишь громко рассмеялся, отметив нездоровый интерес своего хена к Паку. Юнги в сотый раз проверяет работу сигнальных огней, средства световой, звуковой и аварийной сигнализации, телеграфа и дистанционного управления главными двигателями. Чимин завершает погрузку всех ящиков в трюм и надежно закрывает дверь на ключ. Намджун поочередно пересчитывает всех своих матросов и, давая знак «все на борту», их корабль отчаливает из порта «Луи». И вот огромный парусный корабль династии Чон, выполненный из массива векового дуба, несется, рассекая морские просторы. «Немая Мари» выглядела, как настоящее произведение искусства, нос корабля был украшен галеонной фигурой девушки-ангела с крыльями за спиной, что с любовью и старанием была вырезана по дереву лучшими мастерами. Вооружено судно было тридцатью четырьмя пушками. Рангоут и такелаж были изготовлены лучшими мастерами из первоклассного материала. Огромных размеров, но легко управляемые, косые, латинские, паруса, без сомнения, позволяли судну развивать большую скорость, а дополнительный набор прямых парусов на фок-мачте обеспечивал судну хорошую маневренность. Любой может признать, что прежде не встречал ничего подобного, хотя и бывал на линейных двух— и трехпалубных кораблях и на фрегатах, как французских, так и испанских. Попутный ветер дует в лицо, развивая темные волосы капитана Чона, что стоит на носу собственного корабля. Морской солоноватый воздух забивает ноздри. Дышится легко, как никогда. Чон Чонгук — наследный принц, любитель вместе со своей командой отправиться в открытый океан. Выглядел он следующим образом: выше среднего роста, атлетического телосложения, всегда аккуратно одетый и безумно привлекательный юноша с темными, отливающими серебром волосами, он умел носить шпагу с каким-то особым изяществом, которое любому знающему толк в фехтовании человеку недвусмысленно говорило — владелец носит шпагу не для бутафории. На вид ему было чуть более шестнадцати. И действительно, семнадцать лет назад он родился в богатой и знатной семье Чон, что принадлежит королевским кровям. Чонгук вел вольную жизнь моряка: два года плавал по Тихому океану, три месяца провел в Беринговом море и отправлялся в долгое плавание в Южную часть Тихого океана. Следующая цель- Карибское море. Среди сверстников Чон слыл храбрецом, превосходно владеющим шпагой. За год он выиграл три дуэли, в каждой из них он участвовал, как защитник незаслуженно оскорбленных. Вокруг его имени создался ореол славы и таинственности, что заставляло молодых девушек при встрече с ним опускать глаза и краснеть. Многие мамаши считали Чона хорошей партией для своих дочерей, и выжидали, когда счастливый случай улыбнется их потомству. Молодой капитан хорошо зарекомендовал себя перед городскими властями как знающий морское дело офицер, а перед горожанами — смелым и справедливым, воспитанным молодым человеком. Стоит кораблю выйти из гавани, Чон превращается в несравненного капитана и полный энтузиазма ведет судно по мировому океану, конечно, не без помощи своей команды. Никто не имеет право изменить определенный им курс и скорость хода, кроме случаев опасности, которые угрожают судну. Про обязанности Чонгука можно говорить бесконечно. Он обязан знать и уметь все. Если судно обнаружит в море людей или другой корабль, с которым произошла беда, капитан непременно должен оказать людям помощь, и после заключения спасательного контракта, начать спасение судна. Он также является внимательным и осторожным человеком. В перечне его обязанностей прямо говорится, что курс судна он должен рассчитать с особым старанием, дабы избежать ошибок. При подходе к рифам он должен уделять больше внимания цвету воды (на мели вода темнее) и наличия в ней плавучих водорослей. При подходе к берегу эти меры предосторожности должны быть удвоены. Даже присутствие на судне приглашенного лоцмана не снимает с капитана судна ответственности за безопасность движения корабля. Во время беды, спасая людей, независимо от пассажиров своего судна или людей с другого корабля, который тонет, капитан должен беспокоиться, чтобы в первую очередь в спасательные шлюпки были помещены дети, женщины, старики и больные. И уже совсем неприятная обязанность Чонгука: в случае смерти человека на борту, он должен засвидетельствовать смерть и решить — доставлять тело в порт или похоронить в море… И это лишь незначительная часть его обязанностей. Помогают юному капитану командовать кораблем его верные помощники. Их много, но судно, на котором они находятся тоже немаленькое. Мин Юнги — белокожий блондин худощавого телосложения, является старшим помощником и первым заместителем капитана, готов в любой момент заменить его в море или на стоянке. От него зависит порядок и дисциплина на судне. Если Чонгук сошел на берег, то к нему переходят все права и обязанности капитана. Юнги, как старшему помощнику в административном порядке подчиняется весь экипаж судна, и его распоряжения в части соблюдения судового порядка, дисциплины, организации службы и распорядка обязательны для всех членов экипажа и лиц, находящихся на судне. Он является начальником общесудовой службы и руководит палубной командой и командой быта, работой второго, третьего, четвертого и пятого помощников. Он всегда готов принять на себя командование кораблем. В отсутствие Чона может самостоятельно производить перешвартовки и переходы судна в акватории порта, вызывая при необходимости лоцмана и портовые буксиры. Более того человек он весьма строгий и как нельзя кстати подходит на эту работу. Никто и никогда не смеет его ослушаться, потому что Юнги — сущий тиран, который может выкинуть невесть что, лишь бы показать свои полномочия и лидерство. Со всеми груб, строг, но единственный человек, с кем он мил и добр- это Чон Хосок. Чон Хосок — изумительный статный парень с ярко-красной швелюрой, что занимает должность штурмана. На нем карты, магнитные компасы, хронометр, судовые часы и прочие приборы. Любитель поговорить за очередной бутылкой рома, больше всех веселит команду, выпаливая разные шуточки, от которых все хохочат до коликов в животе. Когда сильно напивается начинает причудливо танцевать. Из-за заразительного смеха и лучистого оптимизма он получил прозвище Джей-Хоуп. Юнги любит находиться в его компании, с ним весело и как-то особо уютно. И именно Хосок дал Юнги прозвище Шуга. А тот и не против, ему даже нравится. Ким Намджун — высокий парень с пшеничными волосами и глазами цвета карамели занимает должность боцмана — начальника палубной команды. И, если бы не его неуклюжесть и невезучесть, из-за которой он ломает множество вещей, он был бы старшим механиком, но увы, Старший механик здесь- Минхо. Находясь на баке, Нам руководит всеми работами во время постановки и съемки с якоря и швартовки. Во время спуска на воду шлюпок, хозяйственных работ, такелажных работ его распоряжения — закон. Помимо вышеперечисленных должностей, старшего механика Минхо и его помощников, что обеспечивают работу главного и вспомогательных двигателей, главного редуктора, валопроводов, опреснителей и общесудовых систем, здесь есть еще и судовая команда, которая работает под руководством Намджуна на верхней палубе. Шкипер, что является помощником боцмана по хозяйственной части. Старший матрос, что выполняет на судне столярные работы, принимает пресную воду, руководит швартовкой на корме. Также существует должность старшего рулевого, он стоит на руле, в том числе обязательно во время сложного маневрирования (вход в порт, прохождение узких мест). Также есть семь матросов 1-го класса, что умеют стоять на руле, пользоваться сигнальными флагами и семафором, управлять шлюпкой под парусом. Выполняют все такелажные и малярные работы. И матросы 2-го класса, что умеют орудовать шлюпкой, вяжут морские узлы, управляют лебедкой и шпилем, убирают помещения, подкрашивают и оббивают ржавчину, пользуются семафорными флагами. Ну и куда же нам без Ким Сокджина — несравненного повара и лучшего кулинара. Широкоплечий высокий красавец, что кормит всю судоходную команду. Именно таким составом они выходят в море.

***

— Джин-а, когда у нас уже обед? Я есть хочу. — вваливается Нам в камбуз (кухня на корабле), успев раздать приказы своим подчиненным, что принялись драять и без того чистейшую палубу. — Господи, будто первый раз с нами в команде. В 12 у нас обед, Ким. — отвечает тот, помешивая ароматный суп, от которого у Нама начинают течь слюнки. — Блин, еще целый час… — Ну уж извини, придется потерпеть. — с улыбкой говорит Джин и продолжает нарезать овощи.

***

Смотровая площадка наверху мачты купается в лучах утреннего солнца, только что поднявшегося над морским горизонтом, юноша лет 15-ти смотрит в длинную подзорную трубу и отчетливо различает более двадцати лодок и человеческие фигурки на берегу. Юнги в это время ходит по судну, проверяя крепление палубных устройств. Ведет наблюдение за водонепроницаемостью корпуса, герметичностью наружного контура судна. Пока моряки усердно моют палубу, пятый помощник капитана обеспечивает противопожарную безопасность судна. Он контролирует состояние безопасности судна, не допускает эксплуатации оборудования, технических средств и материалов, состояние которых создает опасность возникновения пожара; постоянно проверяет стационарные и переносные средства пожаротушения и дымоизолирующие приборы. Каждый занимается чем-то своим, что время летит неумолимо быстро. Все проверено, все дела сделаны, все решают немного отдохнуть, а Капитан Чон со своим помощником — Юнги, удаляется в каюту. Помещение было обставлено со вкусом. Мебель и декоративные украшения говорили об утонченности владельца каюты и его симпатиях к французскому двору Людовика XIV. Прозрачные занавески из голубого шелка подбитого бледно-розовыми брюссельскими кружевами, прикрывали квадратные окна. Простенки были заняты оружием, там висели изделия французских, итальянских, толедских и дамасских мастеров. С потолка спускался бронзовый позолоченный канделябр на восемь свечей. Продолговатый стол из драгоценной карельской березы стоял вплотную к дальней стенке каюты. Солнечные лучи пробивались сквозь легкие занавески, и поверхность стола переливалась разными цветами, поскольку была искусно выложена кусочками малахита, слоновой костью и перламутром. Между столом и перегородкой располагался обтянутый светло-серым атласом диван, над ним, на стене, висела карта Карибского моря. За переборкой из орехового дерева находилась не менее изящная спальня… — Итак, значит, мы держим путь в Пуэрто-Рико? — спрашивает Шуга, садясь на мягкое кресло и всматриваясь в огромную географическую карту, на которой красным крестиком отмечено место назначения. — Совершенно верно. — говорит Гук, садясь рядом, и достает черно-белую бутылку лучшего рома «Kraken» Dark Spiced. — Ты прятал такую прелесть и никому не сказал? — упрекает Юнги своего капитана. — Не беспокойся, я с тобой поделюсь. Чонгук достает из шкафа набор стеклянных бокалов и наливает темно-янтарный ром, чей аромат наполнен приятными оттенками специй и пряностей, среди которых доминируют нотки ванили. Вкус рома насыщенный, с пряными оттенками ванили, гвоздики, тонкими нюансами корицы. — Прекрасный вкус. — хриплым голосом говорит Юн. Тут же их теплые посиделки прерываются стуком в дверь и в каюту заглядывает Пак: — Извините, там моряки пить собрались… — О, а вы, что уже начали? — с недоумевающим взглядом продолжает он и смотрит на их пустые бокалы и бутылку рома на столе. Юнги смотрит на Пака хищным взглядом, мол как ты посмел сюда зайти, прервав этот восхитительный момент. Чимин было оторопел и хотел снова что-то сказать. — Не спешите пить все без нас, мы сейчас придем. — говорит Юн, после чего Пак спешно удаляется. Солнце медленно опускается к горизонту, играя яркими бликами на темной воде. Вечереет, знойный день сменяется прохладой, а на небо медленно наплывают ярко-алые облака. Корабль неспешно и размеренно плывет, его былые белоснежные паруса окрасились в оранжевый оттенок. Чон Хосок, чья швелюра на закатном солнце напоминает огонь, разливает по бокалам светло-янтарный крепкий ром, что источает аромат карамели, сухофруктов и сладкого меда. — За дружбу моряков! — резко выкрикивает Хосок, поднимая флягу. — За моряков! — подхватывает Шуга и встает с насиженного места. — За тех, кто в море! — кричит Нам, подходя к товарищам с полной рюмкой в руках. Все со звоном стукаются бокалами и флягами, залпом выпивая содержимое, что жгуче опаляет горло. Ром, как никогда, согревал и отлично притуплял чувство голода. Все упиваются Золотым ромом, что называется так именно благодаря своему цвету, который получается из-за добавления в алкоголь патоки или карамели, вкус которых явственно ощущается в этом напитке. На флоте пьют все — пьёт капитан, пьют штурманы, пьют механики, пьют рулевые. Почему, спросите вы? Во-первых, потому что страшно. Ну представьте себе — вы в открытом океане, и есть огромная вероятность того, что, возможно, вы попадете в девятибалльный шторм, который может унести ваши жизни. Привыкнуть к этому невозможно. Конечно, со временем чувство опасности притупляется, иначе в плавания бы никто не отправлялся. Но всё равно страх живёт. Поэтому все запасаются спиртным на 10-12 дневный переход. Конечно, на корабле все всегда пьют отдельными группами. Но не у нас. На нашем судне «классовое» расслоение не предусмотрено. Капитан пьёт вместе с нами, как и штурманы, механики, матросы- все мы одинаково дружны. И сейчас, уже после очередного бокала рома, Минхо моментально пьянеет, укладываясь спать прямо посреди палубы. А затем спокойствие и тишина постепенно начинают сменяться весельем и сумбуром. Хосоку немного с запозданием, но все-таки ударяет спиртное в голову, и теперь его тянет танцевать. «Только не это…» — думает Чимин, глядя, как полупьяные моряки водят хороводы вокруг Хо. Смех, крики, кто-то начал громко петь, кто-то продолжал спать. Неудержимое веселье и ярко выраженный запах алкоголя чувствовался, наверное, за километр. По периметру всего корабля раздается хор пьяных матросов, что во все горло поют песню: Сурово и грозно эскадра идет, Крутую волну рассекая. Мы в море уходим, и с нами в поход Летит наша песня морская. Ни ветер, ни буря не страшны для нас, Мы всякие виды видали, — Мы в самой пучине бывали не раз И штормы не раз побеждали! Спустя пару часов некоторые матросы ушли спать, но остались и те, что просто сидели и не решались поддаваться царству Морфея. Хосок и Юнги сидят в обнимку и бурно что-то обсуждают, изредка шепча какие-то слова друг другу на ухо. Чимин, заметив это, начинает кидать разъяренные и одновременно полные обиды взгляды на сладкую парочку, что не отлипает друг от друга. Намджун и Джин ушли куда-то, скорей всего на кухню. Ведь уже вечер, и ужин никто не отменял. Чонгук ушел отдыхать в каюту, прихватив с собой пару бутылок алкоголя. Спокойствие и тишина… Чимин вглядывается в яркий полыхающий огнем горизонт и думает, как же все-таки прекрасно находиться в открытом океане. Вдруг идиллию покоя прерывает голос юноши, доносящийся со смотровой площадки: — Прошу внимание! Должен вас огорчить, но с юго-востока надвигается буря. Она идет прямо на нас. Слова, словно удар под дых, заставляют лица моряков исказиться в немом ужасе. От былой радости не осталось и следа. Кто же знал, что в одну теплую июльскую ночь суровая морская стихия решит, что судну «Немая Мари» пора залечь на темное дно.