The Dark Mermaid

***

Мы говорим не «штормы», а «шторма» — Слова выходят коротки и смачны. Ветра — не ветры сводят нас с ума, Из палуб выкорчёвывая мачты.

***

Для кораблей шторм опасен, так как приходится бороться с двумя стихиями одновременно — неистовым ветром и взволнованным морем. В один момент тихое, спокойное, ласковое небо, от бордовых, практически синих оттенков и фиолетовых сумерек, сменилось ужасной и пугающей чернотой с грозовыми тучами. Откуда-то с юго-востока вдруг налетел резкий, холодный и порывистый ветер, что кидал наш корабль в разные стороны. Вихреобразное движение воздуха вовлекало все новые и новые воздушные массы, циклон из тропических широт, переместившись южнее, обрушился всей своей мощью на попавшееся по дороге судно, что принадлежало нам. Порывы ветра стали ограничивать парусность яхты, порвали паруса и такелаж. Как только судно начинало зарываться в волны, механики сразу начали волноваться — возросла нагрузка на главный двигатель. Винт, выскакивая из воды, «забрасывал» обороты и приходилось их сбавлять. Капитан и без механиков бы дал команду на уменьшение скорости, но они всегда опередили события на два-три часа, тем самым испортили ему настроение, которое и так не очень… Недаром штурмана утверждают, что жизнь им портят соджу, женщины и механики. А механикам — соджу, женщины и штурмана… Деваться некуда — средний ход, а то и малый. Все с криками бегают по кораблю. — Скорее натяните на «фортуна-рее» прямой, штормовой парус. — Ослабьте другие паруса, быстрее! Парусами управляли и ловили попутный и даже боковой ветер и также при помощи канатов, что были прикреплены к парусу и корме. Мощь ветра и волн была весьма велика и непредсказуема. Скорость ветра превышала, наверное, достигала двадцати восьми метров в секунду, если не больше. Чтобы уменьшить качку, капитан выбирает скорость и курс и иногда корабль идёт совсем не туда, куда нужно, ведь из-за нескончаемых гигантских волн и сильного ветра корабль становится полностью неуправляемым. На две части с грохотом раскололась и упала деревянная мачта, но наиболее опасные повреждения корпусу и надстройкам наносят отдельные волны, что могут достигать семнадцати метров, и когда эта масса вздыбленной воды обрушивается вниз, даже самое прочное судно может не выдержать. Судно было обесточено. Механики и электромеханики срочно спустились в Центральный пост управления. В машинном отделении происходило что-то необъяснимое — вся автоматика работала, запускался резервный дизель-генератор, подключался на шины главный распределительный щит, от которого получают электропитание все судовые механизмы, и тут же отключался. Запускался следующий дизель-генератор, подключался на шины главного распределительного щита и снова отключался. Судно развернуло боком к волне, крен при боковой качке превышал 45 градусов. Капитан, перепутав положение переключателя, и включив циркулярную связь на все помещения судна, кричал: — В машине! Сделайте что-нибудь! Дайте ход! Мы же утонем! Гигантские волны послужили ухудшению видимости, так как сейчас, как правило, идет дождь, в воздухе носятся мелкие капли воды и морская пена, все это тонет в ночной мгле, что даже невозможно ничего разглядеть. Оглушительный грохот волн ухудшает слышимость и усиливает общее впечатление от разгула бушующей стихии. Вдруг старший механик — Минхо услышал в Центральном помещении управления шум льющейся воды, он заглянул за главный распределительный щит и увидел льющуюся воду на шины главного распределительного щита. Все стало понятно: по вентиляционному каналу морская вода попадала на шины, что привело к короткому замыканию. Далее срабатывала автоматика, подключался на шины генератор, но тут же отключался из-за короткого замыкания. К счастью, вода попала только на левую часть шин. Электромеханик разъединил правую и левую часть шин, запустил дизель-генератор, питающий правую часть, дальше запустили насосы и главный двигатель. Но вода периодически поступала через вентиляционный канал. Мы изменили курс, чтобы меньше заливало палубу, и второй механик, которого страховали два моториста, в жуткий шторм, ночью по палубе, заливаемой волнами, добрался до вентиляционного лючка на лобовой надстройке судна и закрыл его. Морская стихия долго носила наш корабль из стороны в сторону, пока все не стихло, и не наступил полный штиль. Зеркальная поверхность воды стала совершенно недвижимой и немного пугающей. Как в песне поётся «гораздо трудней не свихнуться со скуки и выдержать полный штиль». Так оно и есть. Затяжной штиль для моряков был бедствием похлеще урагана. -Капитан, у нас в нижнем отделе пробоина внушительных размеров. Трюм постепенно заполняется водой. Корабль пойдет ко дну, несмотря на образовавшийся штиль. — оглашает Пак Чимин совершенно не радостную новость. — Значит спускайте шлюпки на воду. Мы должны выбраться отсюда живыми. — говорит Чон. — Но ведь… — Делай, что я говорю. — приказным тоном отвечает тот. Мало того, что наш парусный флот практически полностью зависел от ветра, и более того в нем была пробоина, но это ничто, по сравнению с тем, что скоро придут они — Сирены. Мы должны были успеть покинуть это место до их прихода. Но мы не успели. Сотни, нет, даже тысячи сирен завыли где-то вдалеке. — Черт, быстро они… — говорит Чон, глядя в темный горизонт, на котором еле заметны изящные силуэты. — Когда они подплывут, не поддавайтесь им, слышите? Они убьют вас, как только вы поддадитесь их чарам. Шлюпки уже были опущены в воду, мы успели достаточно далеко отплыть от тонущего корабля. Мы сидели затаив дыхание, их чарующие голоса были все ближе. Несколько взмахов русаличьего хвоста неподалеку — «Нам надо грести, быстрее!» — поторопил Шуга своих товарищей. Его зубы скрежетали, но все продолжали сидеть неподвижно, словно завороженные чудесным смехом, доносящимся где-то из-под толщи воды. В один миг все Сирены окружили нашу шлюпку, медленно всплывая на поверхность, показали лишь свои пленительные глаза. Они подплывали еще ближе, все больше очаровывая своей неземной красотой, пока окончательно не оперлись о борт своими тонкими и чрезмерно изысканными руками, даже их пальцы можно было назвать настоящим произведением искусства: длинные, хрупкие, с едва заметными идеальной формы ноготками. Вокруг были одни прекрасные девушки с длинными волосами разных цветов и оттенков: от белоснежно-чистого до темно-бордового. Пухлые, чуть розоватые губы, густые черные ресницы, украшающие бездонные большие глаза, что словно блистали в темноте, их идеально пропорциональные черты лица в сочетании с белоснежной, словно фарфоровой кожей, вызывали табун мурашек по всему телу и приятное тянущее тепло внизу живота. — Нет, не поддавайтесь им, слышите? — Чонгук пытался оторвать своих товарищей от неземных красавиц, что пылали неодолимым желанием утащить путников в морскую бездну. Они пели, настолько сладко и красиво, очаровывая прекрасными голосами, что даже Чонгук едва ли справлялся с желанием отдаться им в руки. Сирены зазывали, манили, соблазняли. Чон сопротивлялся изо всех сил, но более не выдержал, когда увидел его. Прямо к нему подплыла Сирена, но это была явно не девушка, а дьявольски красивый русал. У Чонгука сперло дыхание от такого сладкого и слишком манящего взгляда. Русал облокотился об борт шлюпки, демонстрируя свои ключицы и оголенную грудь, и окинул Чона пронзительным возбуждающим взглядом. У него были волосы цвета спелой вишни, яркие, отливающие фиолетово-серебристым оттенком, в некоторых местах даже казались вовсе бордовыми. Незнакомец пугающей красоты придвинулся настолько близко, что Чонгук смог рассмотреть даже едва заметную родинку на кончике носа русала. Его глаза затягивали, словно бездна, янтарно-карамельные, цвета темного рома, они слегка переливались под светом луны, что внезапно выплыла из-за облаков. Из его уст доносился до смерти приятный голос. Слишком прекрасный, Чонгук потерялся, ему казалось, что других звуков, кроме этого пения более не существует. Все вокруг стихло, остался только он и этот русал невменяемой красоты. Его томный, басистый и безумно сексуальный тембр голоса пробирал до костей: Моё сердце так тоскует Ни к чему мне денег звон. Лишь моряк меня утешит, Ведь дороже злата он. Он пел медленно и размеренно, чуть красноватые губы безумно манили, они были мокрыми от воды, что Чонгуку непременно захотелось ощутить их вкус. Сирены чарующими песнями заманивали путников, которые, забыв про всё на свете, бросились в воду к своим желанным путницам, что тут же вонзили острые клыки в их плоть. Послышался вопль, вода стала моментально окрашиваться в красный, повеяло запахом крови. Когда Чонгук очнулся, он был уже в воде рядом с тем самым русалом, что смотрел в его темные, как смоль, глаза. -Почему же ты не забираешь меня с собой? Давай, до дна не так долго плыть, — раздается грубый голос Чонгука, он наседает, заглядывает в чужие янтарно-тёмные глубокие глаза и почти захлёбывается от высоких морских волн. ⠀⠀⠀ Кажется, Тэхен только что потонул сам. Русал видел на запястье Чонгука аккуратно выведенные инициалы ᶄ.Ꮏ.ḩ. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀И теперь он не знает, как ему быть, потому что… Это первый случай, когда истинный русала — простой человек.