The Dark Mermaid

***

Кажется, ему теперь незачем что-то ощущать, видеть, дышать и незачем жить. Потому что тот, кто был так нужен, просто вмиг исчез, не оставив за собой ничего. Больше нет человека, ради которого он мог бы остаться на этой грешной земле. Может, все это сон и с самого начала не было никакого Чонгука? Может, все это ему привиделось? И затонувший корабль, и та толпа моряков, и собственное имя на запястье того человека… Но вот же она — величественная «Немая Мари», что предстает во всей красе, вся поросшая кораллами, морскими водорослями и сплошь покрытая неровными маленькими ракушками от продолжительного нахождения в темных глубинах океана. А вот то самое кольцо из белого искрящегося золота, что Чонгук подарил ему ровно 3 с половиной года назад. Да, именно… Прошло ведь уже практически 4 года, но он так и не появился. У русала до сих пор крутятся те самые слова, сказанные блондином на берегу: «Тебе не стоит сюда приходить… Чонгук пропал без вести.» Но Тэхен все равно приходит, каждый божий день он сидит на берегу, правда теперь его горькое одиночество разбавляет Юнги. Он на первый взгляд грубый и неотесанный, весьма ворчливый, но Тэ соврал бы, если бы сказал, что ему не нравится находиться в его компании. С ним весьма комфортно и приятно даже просто находиться рядом. Потеряв Чона, Тэтэ искал успокоение в чужой людской душе, он ничего не мог поделать с всепоглощающей печалью и одиночеством, и лишь присутствие рядом Юнги хоть как-то могло его успокоить и воодушевить. Блондин был острым на язык и колким, как колючка, но Тэ не оставлял попыток быть ближе к нему. Да, тот не раз проявлял свой характер, всячески отталкивал русала, но, кажется, равнодушная холодная ледышка начала понемногу оттаивать. Он больше не ворчит на Тэ за то, что тот снова пришел, больше не говорит ему: «Хватит сюда приходить.» и больше не отсаживается от него как можно дальше. Он стал более тихим и умиротворенным и, кажется, смирился с нелегкой судьбой и прихотями русала, который теперь без зазрения совести может сладко спать на его коленях. За все время отсутствия Чонгука Юн уже привык к этому, вечера, проводимые в компании русала стали частым явлением. Не то, чтобы Юнги любил его, нет, он просто пытался поддержать его или сделать жизнь чуточку легче. Его великая агрессия вдруг сменилась сожалением и сочувствием, он вдруг остыл, как внезапно упавшая в море звезда, что потеряла весь свой свет в мгновение ока. Наверное, потому, что Тэхену еще хуже, чем Юну, он это знает. Несмотря на всю абсурдность ситуации, Тэ все же любил Чонгука и вовсе не дружеской любовью, блондину сложно представить все то, что сейчас чувствует Тэ, такого даже он бы не вынес. Время шло, они проводили много времени вдвоем, днем загорали на теплом солнце, лежа на горячем песке, вечером наслаждались закатом и вдруг наступившей прохладой, а ночью сидели у кромки воды, смотря на танец звезд в тандеме с луной, отражающейся в водной глади океана. «Где же ты, Чонгук?» — Юн смотрит высоко в темное небо над головою, — «знал бы ты, как он по тебе скучает.»

***

Сегодня они в первый раз вышли в море без самого главного человека, их капитана. Уже ближе к обеду все собрались на палубе и отправились бороздить морские просторы. Конечно же, именно Мин Юнги был удостоен чести занимать должность Чонгука, только вот от этого ни ему ни команде не легче. Они целых четыре года не были в открытом океане, все откладывали этот момент и надеялись, что Чонгук вновь объявится, придет и скажет: «Простите, ребята, что меня не было так долго, давайте снова соберем команду и отправимся в путешествие.» Но этого так и не произошло, замок принцессы Лин пуст, словно там никого и никогда не было, ни стражи, ни людей. Их поиски были организованы сразу же, но не дали никаких результатов, что очень огорчило весь народ королевства Чон и непосредственно самого Короля и Королеву, что совсем извелись, потеряв своего единственного и драгоценного сына и наследника престола. Юнги до последнего не хотел выходить в море, все ждал, но тяга к морским глубинам и попутному прохладному ветру все же взяла свое. Раз Чонгук разрешил выходить в плавание без него, значит, он совершенно не против и, если он все-таки это сказал, то наверняка знал, что вернется назад еще не скоро. Он не хочет верить, что Чонгук больше никогда не ступит ногой на этот корабль, что не проложит курс и больше не позовет его выпить вместе с ним и просто душевно поговорить. Он, правда, не хочет верить, но с каждым месяцем его отсутствия, эти угнетающие мысли все больше топят его разум.

***

Теплый июльский вечер. Безграничное терракотовое небо над головою да парящие в алом закате птицы, что виднеются в розовато-сливочных облаках. Море спокойно покачивает судно на темных, искрящихся бликами волнах, что кажутся таковыми из-за низко посаженного солнца. Обжигающий ветер сменяется ночной прохладой, дарит вечное умиротворение и покой. Никаких посторонних звуков и голосов, лишь он, море и еле уловимый шум волн. Все матросы давно отдыхают, Намджун и Джин наверняка сидят в камбузе, Чимин, скорей всего, сидит с Хосоком в кают-компании. А Юнги просто стоит здесь, облокотившись руками о борт, ловит попутный уже успевший остыть ветерок. У Юна в голове столько вопросов и столько слов, застрявших комом в горле, он о многом хочет расспросить Чона, вот только жаль, это невозможно. И с каждым днем вера и надежда на их встречу угасает все больше, медленно, но верно. Он не знает чего ждать, как и не знает, что делать дальше и как жить. Пропажа людей, к сожалению, нередки случай в их мире, и впервые что-то подобное случилось именно с одним из них. Ни единой утешающей новости, ни единого следа и зацепки, что могла бы хоть как-то помочь. Совершенно ничего, и это самое ничего пугает похлеще тех самых детских страшилок, что когда-то рассказывались в глубоком далеком прошлом. И больно, и грустно, обидно и тягостно, что ни одна бутылка крепкого настоянного долгими годами рома не сгладит его вечного уныния, которое он всеми силами старается скрыть, но другие не дураки, итак прекрасно все знают, потому что скучают не меньше него самого. Он делает глубокий вдох так, что в носу слегка пощипывает от столь свежего и необычайно чистого воздуха, смотрит куда-то вдаль, пытается забыться, ни о чем не думать, а просто жить, как жил прежде. Тихий скрип двери и мягкие еле заметные шаги. Наверное, кто-то из моряков вышел на палубу. Хосок тихонько пристраивается рядом, ничего не говоря, просто смотрит куда-то вперед. Само собой, нахождение вдвоем на закате делает обстановку несколько романтичной и мечтательной. Знаете, есть такие люди, от которых всегда исходит теплота, некая безопасность. Есть в них что-то такое, что сложно назвать красотой или обаянием, есть что-то невыразимое в их лице, движениях, разговоре — они будто большой и тёплый дом, по которому каждый день разносится вкусный запах выпечки, они, словно теплое одеяло, что согревает в холодный морозный день. Рядом с такими людьми всегда можно чувствовать себя спокойно, они — бесконечный уют, островок с вечным солнцем. Именно таким Юнги считает Хосока. С этим человеком даже молчать приятно, достаточно просто сидеть рядом. Чувство чего-то прекрасного и так соединит ваши души — чувство, что ты не один. Это весьма странно, Юн не знает, когда именно это началось, но ему кажется, что так было всегда. Он чувствовал что-то теплое, непреодолимо возвышенное по отношению к нему, да, несомненно Хо всегда был его лучшим другом, что веселил и подбадривал, смягчал его дерзкий и нервозный характер, он каждый раз был благодарен ему за это, но никогда не произносил этого вслух. Но ему кажется, что что-то поменялось в какой-то определенный момент, который он упустил. Он вдруг перестал спать с девушками в каждом подвернувшемся баре, отчего-то стал более мягким и вовсе не похожим на самого себя. Возможно на это как-то повлиял и Тэхен, но однозначно больше Хосок. Его эти изменения немного пугают, но и истинные причины его преображения, природа чувств и эмоции не менее ужасают и приводят в оцепенение, заставляя думать о чем-то ранее неизвестном. Внезапно он стал смотреть на Хосока чуть больше положенного, а когда тот поднимал взгляд в ответ, Юн тотчас же отворачивался, словно сделал нечто постыдное и неловкое. В голове все вертелся тот самый день, когда они пили вместе с Чоном в каюте, именно тогда Юн впервые почувствовал какое-то иное чувство, не похожее на другие, несколько запретное по отношению к своему давнему другу. С того момента он раз за разом прокручивал тот момент и все думал, что было бы, если бы им не помешали… Он до последнего упирался и не хотел верить в то, что думает и непременно желает ощутить вкус его губ. Из-за таких постыдных вещей он старался как можно меньше находиться рядом с Хосоком, убегал, как бы невзначай, говорил, что занят или у него дела. Тот не понимал таких перемен в отношении Юнги к нему, но, кажется, догадывался. И вот блондин снова недолго стоит рядом, опускает взгляд вниз и неспешно отходит подальше, надеясь уйти в каюту, но на этот раз Хосок не дает. Не успевает Юнги ступить и пары шагов, как его крепко хватают за запястье, сердце начинает слегка учащенно биться, он, словно вкопанный, стоит на месте и совсем не движется. — Снова сбегаешь? — громкий голос за спиной заставляет тело содрогнуться, кончики пальцев чуть немеют, Хо держит как нельзя крепко так, чтобы Юн наверняка не вырвался. — Я не сбегаю. — тот старается говорить чуть грубо, но выходит весьма скомкано и в некоторой мере испуганно, будто его поймали с поличным. Хосок тянет его на себя, Юн не успевает ничего сообразить, как чужие руки обвивают его со спины, заставляя еще больше оцепенеть. Ему кажется, что температура поднялась на пару-тройку градусов, уши начинают гореть огнем, голова вмиг пустеет, все мысли в голове полностью вышибает, когда он яро чувствует горячее дыхание у уха. — Ты не умеешь лгать, Юнги. Я же все вижу. — тот говорит шепотом, заставляя дрожать каждую частичку тела, блондин судорожно пытается дышать, хватает воздух, как рыба, выброшенная на берег, он не в силах ничего сказать. Внутри поднимается буря, ему становится стыдно, что Хосок все-таки заметил. Он чувствует теплые руки и тело Хо, что вплотную прижалось сзади. Непотребная и весьма интимная близость, от которой Юну то ли хорошо, то ли плохо, он не разберет точно. Весьма неудобно, неприлично и совестно, но определенно он бы соврал, если бы сказал, что ему не нравится касаться его вот так. Эти мысли рождают новые и довольно постыдные, внутри рождается чувство, что здесь уже явно что-то не так и более того выходит за рамки дружеского общения. Но он верно шлет все мысли куда подальше и задает единственный все это время его интересующий вопрос. — Хосок… В тот день, когда мы сидели у Чонгука в капитанской каюте… Ты правда хотел меня поце… — он недоговаривает последнюю фразу, его голос дрожит, дыхание рваное и неровное. Стыдно признавать то, что он так долго думал об этом. Все началось с того, что он заметил Джина и Намджуна на кухне, а закончилось вот чем. — Хотел что? Поцеловать тебя? — чуть громче раздается вопрос, заставляющий сердце капитана сжаться. Юнги не видит его лица, но точно знает, что тот улыбается, он хочет закрыть лицо руками, потому что слишком неловко говорить о таком. Подумать только, грозный суровый ледяной командир вдруг растаял под натиском яркого солнца. Хо вдруг оказывается впереди, отчего блондин вмиг теряется, все пути к отступлению отрезаны. Это честная игра, один на один. Никто не имеет права вдруг все закончить. Глаза Юна бегают по всему кораблю, главное не смотреть в глаза. Его ладони потеют, он шумно сглатывает слюну, заполнившую весь рот. Главное- не смотреть. — Знаешь, я бы и сейчас не отказался тебя поцеловать. — Хо говорит это по-особому нежно, немного хрипло и наклоняется чуть ближе. Еще немного и Юн точно не выдержит, его лицо так близко, воздух кажется адски холодным по сравнению с его дыханием, что проходится где-то в области щеки и губ. — Просто скажи, что тоже хочешь, и я не раздумывая сделаю это. Хосок смотрит на его дрожащие ресницы и слегка улыбается, когда видит, что Юнги наконец-то посмотрел на него, у блондина алые щеки, он все же смотрит. Смотрит и тонет в темно-кофейных глазах напротив. Все-таки посмотрел… Затем Юн опускает глаза и буравит взглядом дочиста начищенную палубу. Они стоят где-то с минуту, тогда Хо чуть разочарованно вздыхает и уже развернувшись, собирается уходить, как его хватают за рукав рубашки, а за спиной разносится чуть шепелявый хриплый голосок: — Хочу… Хо вмиг начинает довольно улыбаться. — Я хочу, Хосок… Тот не раздумывая разворачивается обратно и вмиг оказывается настолько близко, что у Юнги снова спирает дыхание, прямо как в тот раз. — Тогда не говори потом, что я насильно тебя поцеловал. — сейчас Хосок сияет чрезвычайно ярко, больше, чем прежде. Проговорив это, он жадно впивается в его губы, слыша утробный протяжный стон сквозь поцелуй. Юнги обвивает его шею руками, впуская внутрь влажный горячий язык, что с причмокиванием принимается господствовать внутри. Чужие руки ложатся на затылок, крепко сжимая светлые волосы, Хосок надавливает сильнее, а у Юна сводит конечности судорогой и тепло разливается по телу каждый раз, когда их языки всячески соприкасаются, доставляя неимоверное удовольствие. Юнги целовался много раз, но чтобы так феерично и приятно — никогда. Хосок прикусывает его нижнюю губу, облизывает и снова нагло врывается в рот, уже прижимая блондина к высокой мачте. Тот выгибается в спине, когда чувствует властные руки, оглаживающие поясницу, в голове ни одной приличной мысли, когда чужие ладони ползут ниже, и хочется и колется, оба хотят большего до помутнения в рассудке. Запретный плод любви слишком сладок, чтобы его не попробовать, но слишком рискованно заниматься таким здесь. Оба слишком возбуждены, прерываться не намерены, но, кажется, нужно. — Хо…сок… с-стой… Тот вмиг перестает кусать и смаковать мочку его покрасневшего уха и шумно выдыхая, поднимает взгляд на блондина. — Не стоит здесь… Нас могут заметить. — дыхание Юнги еще более сбитое, чем прежде. Он пытается дышать спокойно, но это делать достаточно трудно, когда стояк уже вовсю натирает нижнее белье, а тот, кого он желает даже больше, чем предполагал, стоит прямо перед ним. Они оба поворачиваются к двери, ведущей в каюту, а затем снова смотрят друг на друга. — Ты думаешь о том же, о чем и я? — спрашивает Хо и довольно облизывает покрасневшие от поцелуев губы. — Несомненно. — отвечает Юн и ведет Хосока за собой, взяв того за руку. Дверь каюты медленно закрывается, изнутри слышится поворот ключа в замочной скважине и щелчок. Сегодня ночью капитан будет слишком занят.