In sight, it isn't fate

Проебался. Сломал жизнь не только свою, но в первую очередь того, кого любил и любит до сих пор. Того, чьё имя застряло в горле, пусть и имя не этого человека выведено на запястье. Это имя вырезано на груди. А Чимин проебался. Чимин знал, что ошибки свойственно делать всем, но он и подумать не мог, что это может быть настолько радикальным и приносящим такую боль. Он не знал, что эта самая ошибка поведет за собой синие и фиолетовые цветы на смуглой коже, не знал, что она нанесёт сотню ножевых в самую грудную клетку, не знал, что она повяжется верёвкой вокруг шеи, затягивая узел с каждой секундой всё сильнее. Больно было даже не сколько от тяжёлого креста жизни в этом проклятом доме, а столько от осознания того, что из-за его ошибки где-то страдает тот человек, чьё сердце блондин забрал, но так и не смог вернуть. Он привык к боли, привык сплевывать кровь, зализывать раны, а потом выходить в свет как ни в чём ни бывало, но вот в груди после расставания зияла пустота. Пак разучился улыбаться искренне, он окружил себя фальшью, но готов на стенку лезть и выть от того, как стены прекрасного особняка давят, сжимая в своих тисках до хруста костей. Он за эти пару лет до скрипа зубов возненавидел роскошь и дорогое шёлковое постельное бельё, проклял эти просторные комнаты с дорогой мебелью, его тошнит уже от этих блюд французской кухни, парень бы охотнее рамён съел. "Что не так, Чимин? Ты рядом с предназначенным", — вертится в голове, но потом крупным шрифтом сразу же всплывает "блять", слёзы накатываются на глаза, а руки опускаются сами собой. Его раны с каждым днём заживают всё медленнее, организм истощён, он сам себя отключил от системы жизнеобеспечения и теперь медленно умирает. Осень. Даже погода была в тот день пасмурной, небо нахмурилось, ветер взвыл, разнося кучи листьев по уютным дорожкам. Среди серости домов, толпы и природы выделялся лишь один человек, чья улыбка, открывавшая вид на ряд верхних зубов, освещал путь. Но... "Хён, я встретил предназначенного. Не трогай меня пожалуйста, хён..." "Прости." Но кто же знал, что это "прости" не склеит разбитого сердца не только Юнги, но и самого Чимина. Это "прости" как лейкопластырь, что наклеили поверх разбитого окна. Это "прости" как пластилин, которым решили скрепить две детальки — оно непрочное и совершенно бесполезное, лишь своего рода утешение. А Юнги ведь только для Чимина смог стать настолько ласковым и чрезвычайно нежным. Мин для Пака был буквально всем, был его воздухом, был его смыслом жизни. Они бредили друг другом, медленно сходили с ума, готовые провести так целую жизнь. Одну на двоих. Но, вот беда: они не предназначенные. Однако теперь, когда Чимин лежит на шёлковых простынях не в силах даже кончиками пальцев пошевелить после недавнего избиения, он рядом с предназначенным. Как оказалось, не всегда между людьми, которых свела природа, проскакивает искра... Чонгук — демон. Он приходит и пользуется Чимином каждый раз, когда захочет, а если быть точнее, когда будет зол. Он бьёт больно и очень сильно, швыряет в стену и лезвием по некогда бархатной и мягкой коже проводит, а потом грубо берёт, вырывая из груди старшего всхлипы и крики. Но Чимин привык. *** Юнги знает одно: так тяжело расставания он ещё никогда не переносил. Он прекрасно знал, что он не предназначенный Чимина. Прекрасно знал, что его мальчик может упорхнуть в любой момент к другому, тому, чьё имя будет выведено на его смуглом запястье. Но почему он тогда долгое время игнорировал Тэхёна ради Чимина? Они ведь были друзьями детства, родители и вовсе уже спланировали свадьбу своих детей. Но Мин никогда не смотрел на младшего так влюблённо, как на внезапно появившегося в его жизни Чимина. А теперь он делит постель со своим предназначенным, ест из одной тарелки, пьёт из одного стакана, но почему-то сердце так бешено не стучится при звуке приближающихся шагов Тэхёна, оно не готово разбиться о рёбра, когда Ким целует медленно и вязко. Потому что Юнги всё ещё одержим Чимином. Даже спустя пару лет. Его сердце до сих пор бьётся в такт с паковским, его мысли до сих пор вертятся вокруг улыбчивого мальчишки, а из груди иной раз вылетает любимое имя. Без Чимина всё покатилось к чёрту: работа не идёт, тексты песен не пишутся, да даже из рук всё валится, чтоб его! Мин стал ещё более замкнутым и злым, любовь Пака словно исцеляла, а вот бархатный голос Тэхёна под ушком, что приторно-сладко шепчет: "Юнги~я", раздражает. И дело тут вовсе не в самом Киме, а в слишком сильной любви, которую Юнги несёт в своём сердце сквозь года. Кто же знал, что любовь может быть настолько неземной и сильной? *** Алкоголь и сигареты — лучший способ для Юнги утешиться, иначе он срывается с поводка, словно разъяренный пёс, рычит, брызжет слюной и кидается на всех подряд, лишь бы выпустить пар. Тэхёна до сих пор не дома, хотя уже поздно, но Мина это почему-то не волнует. Ему так даже лучше — остаться наедине со своей болью, лицом к лицу, заглянуть своей птице-тоске в глаза. Мин не помнит, сколько стопок соджу он выпил, не помнит, сколько сигарет выкурил за эти несколько часов, но всё вокруг словно стало ярче, захотелось петь, громко, во весь голос, почти выть, но больше всего хотелось написать Чимину — его номер так и остался пылиться в записной книжке, и Мин искренне надеялся на то, что Пак его не сменил. Ещё старший надеялся, что с младшим всё хорошо, а иначе бы своими руками задушил любого обидчика своего мальчика. Своего... Но Пак не его больше, увы. Другой его обнимает по ночам и шепчет на ушко слова любви, другому Чимин дарит свою лучезарную улыбку и другому завязывает галстук. Если бы только Юнги знал, что Чимин в нём нуждается прямо сейчас как никогда. Как жаль, что Мину не узнать, что его мальчик тоже скучает и чувствует тоже самое. Или узнать? Юнги берёт в руку телефон и заходит в список контактов. "Чиминни" — он даже не менял имени своего бывшего парня, потому что, как бы глупо то ни было, ждал звонка от Пака. Как раньше. Новое сообщение. Получатель: Чимин. Руки Мина дрожат, телефон едва ли не падает на пол, но ещё одна выпитая рюмка придаёт смелости. Длинные тонкие пальцы неуверенно стучат по клавиатуре, а всё лишь ради одного банального "привет". Телефон летит в сторону, а из пачки достаётся последняя сигарета. Табачный дым начинает душить, окольцовывая шею, на кухне слишком накурено, а Юнги слишком плохо. Но сердце начинает стучать быстрее, когда парень слышит звук уведомления о новом сообщении. Выкуренная сигарета — в пепельницу, Юнги — к телефону.

"Милый, я скоро поеду домой. Не скучай без меня". От Тэхёна. Юнги на голове готов рвать волосы и выть, он дурак, ведь надеялся, что ему напишет Чимин. Двадцать пять лет отроду, а он так и не поумнел... Или это так дурманит любовь? Юнги скатывается по стенке. Он сам не замечает того, что из глаз начинают течь слёзы, а руки сами собой сжимаются в кулаки. Он обещал держать Пака крепко и никому не отдавать, а теперь он страдает, потому что сам живёт с тем, кого в действительности не любит и полюбить не сможет. Всхлипы Юнги прерывает звук нового уведомления. "Это не Чимин", — но рука всё равно тянется к телефону.

"Привет, хён". Какого же было удивление Юнги, когда он увидел, что сообщение пришло от Чимина.