Жертва

Девочку звали Маэда Саюми, и она страдала, страдала уже полтора столетия. Тяжелая и неприятная работа — всюду следовать за ненавистным упырем и чуть что, подставлять шею под его клыки; да и менять облик всякий раз, чтобы подозрений у упыря не вызвать. Таковы были условия трудового контракта. Вампира звали Такешима Казуя. Его укусил Маркус Блейк, офицер с Черных кораблей, еще полтора столетия назад. С тех пор Казуя еженощно выходил на темные, пустынные улицы — и убивал, и пил кровь невинных. А днем лежал в гробу и оплакивал этих самых невинных. Знал бы Казуя, что все жертвы были фикцией — наверное, удавился бы, потому что горе свое он холил и лелеял. А то что получается? Скольких он убил и столько пролил слез — а на самом деле никого он не убивал, лишь раз за разом резал клыками неубиваемую и бесконечно усталую Саюми. Так и было. Спрашивается, зачем Саюми подписала тот ужасный контракт — контракт, что обрекал ее на столь тягостное существование? "Спрашивается, спрашивается, — бормотала Саюми, заливая в глотку пиво. — А бессмертие на что? А способность менять свой облик, а? Скажете, мало? Любой на моем месте согласился бы! А к тому, что вампир глотку рвет, и привыкнуть можно! Я вот привыкла! Да! И о своем решении не жа-ле-ю!" Рядом мирно посапывал пьяный саляримен. Саюми посмотрела на него — и икнула. Ее подташнивало. Мир кружился снежной пургой. Саюми бросила бармену пачку денег и, спотыкаясь на каждом шагу, направилась к выходу. "Ненавижу этого урода, — думала она, страдая от мигрени, — ненавижу, ненавижу, как же я его ненавижу!" В тот миг жизнь казалась ей серой и беспросветной. Знаете, обычно в такие вот моменты — когда страдания физические пересекаются с душевной тоской, да еще и приумножаются алкоголем — в такие моменты хочется изменить в жизни хоть что-нибудь. "А пошло оно все!" — злобно думала Саюми, вываливаясь из бара. Свежий ветерок с запахом соли чуть приободрил ее. Саюми пошла на трассе, понемногу приходя в себя. Почему-то заболела недавно разорванная шея, и Саюми потерла ее кулаком. "Это не жизнь, а существование," — подумала она. А может, ну его? Разорвать контракт и перейти на другую ступень существования. Из мира людей — в другой мир. Контракт был заключен Саюми ровно на пятьдесят лет, с возможностью продления. Два раза она продлевая контракт; но в этот, в третий, раз она засомневалась. Ей ужасно осточертела эта жизнь. "Пусть обломится этому кровососу, пусть, — подумала Саюми, — обломится..." Через три дня ей нужно быть в Ясукуни, продлевать контракт. Может, заглянуть туда сейчас? Ясукуни — огромный синтоистский храм: черные стены, украшенные золотой резьбой, бумажные перекрытия, белое полотнище перед входом; дорожка, что ведет к нему, выложена каменными плитами. Поклонялись в Ясукуни не богам-ками, а душам павшим воинов — храм был нейтрален, он никому не принадлежал, и никто не мог главенствовать здесь. Именно поэтому в нем с 23 г. эпохи Мейдзи заседал парламент ками. Божественная канцелярия включала в себя большое количество духов-подручных. Саюми потратила целое утро, чтобы лишь отстоять очередь к нужному ей духу. Дух восседал на плечах каменного Оды Нобунаги и задумчиво заполнял документы, да общался с просителями. Когда Саюми добралась до него, солнце уже перевалило зенит. "Наконец-то", — подумала она. Увидев Саюми, дух положил документ на макушку статуи; располагающе улыбнулся. — Чем могу помочь? — спросил он. Путаясь и запинаясь, Саюми изложила свою просьбу: расторгнуть контракт, который такой ужасный и мерзкий, а ее саму отправить на перерождение. Дух выслушал Саюми до конца, кивнул и погрузился в бумаги. Саюми ждала, когда же он ответит, и выстукивала каблуком популярную мелодию. Наконец дух оторвался от бумаг и вздохнул: — Сожалею, но я не могу удовлетворить ваше требование. Саюми возмутилась. — Это еще почему? Дух протянул ей полупрозрачный документ. — Смотрите. Вот, второй пункт. Тут (крупным, между прочим, шрифтом) отмечено, что после второго продления контракт автоматически становится вечным. Так что, — дух виновато развел руками, — ничего не могу помочь. Саюми схватилась за голову. Если подумать, то пункт был, и она прочла его — но особого значения ему не придала. "И что теперь?" — подумала она. В душе ее вспыхнула лютая ненависть и к проклятому кровососу, и к духам-бюрократам, и к самой себе — как она вообще додумалась до такой глупости, контракт подписывать? — И что, мне до конца времен нянчится с этим придурком? — расплакалась Саюми. — Ну, есть один пункт, — несколько смущенный ее поведением, произнес дух. У Саюми загорелись глаза. — Какой? — Контракт перестает действовать после физической смерти Такешимы Казуи. На следующие его воплощения он, согласно Небесному кодексу, не распространяется. Только, — дух смущенно кашлянул, — не принимайте мои слова как указание к действиям. — Вы так плохо обо мне думаете? — оскорбилась Саюми. А про себя решила: "Правильно думаете," — и чуть было не расхихикалась. — Заметьте, что лично вам убивать Такешиму Казую запрещено контрактом, — поднял палец дух, уже пожалевший о сказанном. — Мало того, в обязанности вам вменяется защита жизни и здоровья Такешимы Казуи. Если он умрет по вашей вине, Небесная канцелярия обязуется воскресить его — и заставить вас строже придерживаться условий контракта. И не забывайте о штрафных выплатах. "Вот бюрократы же!" — подумала Саюми досадливо. Тут в голову ей пришла одна мысль. — А оговорки? — заюлила она. — Они должны быть, я знаю! Дух замялся. — Ну же! Я знаю, они есть! — затеребила его Саюми. — Есть, — сдался дух. — Если Такешима Казуя сам захочет уйти из жизни, вы не имеете права ему мешать. — Ят-та! — возопила радостно Саюми и выскочила из храма. Дух кричал ей что-то вслед, кажется, советовал не совершать глупостей — но Саюми не стала его слушать. Она ликовала. За сотню с половиной лет Саюми хорошо изучила характер Такешимы Казуи. Он был меланхоликом; мучился совестью из-за загубленных им человеческих жизней. Сказать ему, что никаких убийств, по сути, не было, и что все его страдания пусты и никчемны — Казуя же сойдет с ума. Так и вышло.