Feel What You Want

Он слишком красивый, чтобы быть геем. Слишком очаровательный, ладный и забавный, чтобы встречаться с парнями. Только с девушками и только так. Так все и было, ровно до вечеринки по поводу его семнадцатилетия, пару месяцев назад. После того, как от минета Эмили он не испытал никакого восторга, то твердо решил испытать судьбу и украсть у кузена права. Без подтверждения совершеннолетия в клуб не пускали. В гей-клуб. Он точно не гей. Конечно же, вся причина в Эмили, она толком ничего не умела и не могла доставить ему никакого удовольствия. Даже правая рука была лучше. Но, в данном случае, лучше знать наверняка. Потому что она, правда, очень старалась. Это не могло не понравиться парню с нормальной ориентацией. И именно поэтому он очень рассчитывал на бисексуальность. Хотя бы просто потому, что так не придется ничего никому объяснять. А, главное, самому себе. Осталось только сходить в это дикое место и все прояснить. Это было совершенно неприличное место. Неприличное до такой степени, что желудок делал сальто, и голова кружилась от витавшего в воздухе сексуального напряжения. Даже охранник на входе в кожаных штанах и белой рубашке, который изучал его, в смысле нагло украденное у кузена, удостоверение, казался главным героем какого-то жесткого порно, которое он, конечно же, никогда не смотрел. Стоя в глубине зала, у стены около барной стойки, рассматривая веселящуюся толпу, состоявшую практически из одних мужчин, он начинал понимать, что пришел в нужное место.  Пожалуй, он найдет то, что искал. Это самое большое скопление мужских тел, которое ему доводилось видеть. Самое большое количество обтянутых тканью и кожей задниц, голых торсов, разгоряченных алкоголем и музыкой тел. Это был клуб, в который ходили все - от продавцов до менеджеров их города, ориентация уравнивала всех. Да и, в общем-то, было, по сути, все равно, с кем расслабляться ночью, все равно эти встречи не перерастали ни во что большее. В таких местах не ищут партнера для томных прогулок под луной, уютных вечеров перед телевизором или чего-то подобного. Только секс ради секса, и ничего большего. Он это все прекрасно понимал, да и это не было его целью на сегодняшний вечер. Сегодня главным было разобраться: привлекает ли его мужское тело настолько сильно, насколько не должно. Потому что после дня рождения ему есть с чем сравнить, чтобы окончательно определиться. Он молился, чтобы ему это не понравилось так же, как и неумелый рот Эмили. Он молился, чтобы ему нравились девочки. И, последний раз взглянув на верзилу у входа, он оттолкнулся от стены и направился к барной стойке. Ему определенно требуется порция храбрости, чтобы шагнуть в самую гущу танцпола и убедиться, что он зря рисковал своей репутацией хорошего мальчика, когда стащил права у двоюродного брата.

***

Он приходил сюда каждую чертову субботу уже почти месяц. Это оказалось куда сильнее, чем он мог ожидать. И приходилось признать, что бисексуал из него паршивый. Каждый раз погружаясь в ритмы музыки в окружении разгоряченных мужских тел, он получал куда больше приятных ощущений, чем когда держал Эмили за руку, провожая домой и целуя на прощание. Поцелуи всегда были мокрыми и липкими от блеска, которым она мазала свои пухлые губы, и он украдкой вытирал рот тыльной стороной ладони, размазывая перламутр по коже. В толпе, состоящей практически из одних мужчин, когда в воздухе стоит стойкий запах из смеси одеколона, алкоголя, пота и секса, он чувствует себя на своем месте. Ему нравится танцевать, когда чужие крепкие бедра прижимаются к его, когда задницу сминают чьи-то ладони, когда, приперев к стенке в туалете, ему сладко дрочат. Ему нравится абсолютно все. Оставаясь фактически девственником, он не хотел, чтобы его оттрахали, просто развернув к стене в заплеванном туалете. Не то чтобы он искал любви, но хотелось, чтобы все было как следует. Правильно. Пока ему удалось избегать настойчивых парней, но танцующий с ним парень уже практически расстегнул его джинсы и это не сулило ничего хорошего. Поэтому, мягко высвободившись из объятий настойчивого партнера, прижимавшегося к его спине, он направился к барной стойке. Заказав себе самого дешевого пива, он уселся на свободный стул, у самой стены, наблюдая, как огни отплясывают свой безумный танец под звуки музыки на светлых стенах. Когда теплые ладони коснулись его плеч, и мягкие губы мазнули по мочке уха, он успел сделать всего пару глотков.

***

Когда он был чуть моложе, он довольно часто бывал в этом клубе. Сейчас он уже не искал секса в туалетных кабинках с тонкими перегородками, предпочитая им удобные кровати. Желательно, в лонж зоне других, более приличных клубов. Или даже свою собственную спальню, если случайная встреча вне “радужных” заведений предполагала более близкое знакомство. Не то чтобы он искал любви, просто предпочитал все делать правильно, чтобы каждый получил удовольствие. Это, по его мнению, всегда являлось приоритетным. Хотя, вполне возможно, сказывался возраст. Двадцать шесть - это куда ближе к тридцати, чем к двадцати. Сегодня, после заключения сделки, на которую он убил больше месяца усилий, он позволил Лиаму затащить себя в это заведение. По словам которого им следовало хорошенько отметить свою отличную работу. Что касается его самого, он полагал, что Пейна куда больше интересовал их новый дизайнер. Потому и потащил в ближайший гей-клуб, чтобы подтвердить или же опровергнуть всеобщее мнение, что дизайнер это ориентация, а не профессия. Сейчас, глядя, как его правая рука и партнер по бизнесу подставляет шею черноволосому красавцу, который оставляет след своих губ в аккурат под родимым пятном, он понимал, что ему необходима порция двойного Chivas'а. Или, на худой конец, Jim Beam'а. В конце концов, какое-то дерьмо из этих двух тут точно должны наливать. Что-то же должно скрасить эту ночь. Делая глоток янтарной жидкости, с удовлетворением чувствуя, как виски заставляет кровь бежать быстрее, он лениво окидывает взглядом зал - может, найдется кто-то не очень гнилой в этом забытом богом месте? Толпа на танцполе как обычно беснуется под музыку. Кажется, какой-то ремикс на старушку-Мадонну, которую потянуло защищать меньшинства. Скучно. Усмехнувшись, он поворачивает голову и видит того, кто скрасит его сегодняшнюю ночь. Юный, едва ли совершеннолетний, но кого это волнует? Тут никто не спрашивает даже имени, не говоря уже о дате рождения. Красивый, свежий, неиспорченный. И, конечно же, пьет какую-то дешевую дрянь в высоком запотевшем бокале. Budweiser или Heineken, разумеется. Залпом допив виски, поставив стакан на барную стойку, он направился к мальчику, сидящему у стены, отрешенно наблюдающему за безумным танцем огней на светлой поверхности. Мягко положив ладони на плечи, он наклоняется, нарочно задевая губами вспыхнувшее ухо.