Feel What You Want

Гарри поднимается по лестнице. Один пролет. Второй. Еще пять ступеней - и они оказываются на верхнем этаже. Грохота музыки не слышно, мягкий ковер под ногами заглушает шаги, и ему кажется, что он тут один, в этом немного мрачном просторном холле. Он оглядывается и видит, как мужчина говорит с девушкой-администратором в строгом костюме и с гладкой прической. Он улыбается ей, кивает и меняет несколько новых, хрустящих на вид купюр на плоскую карту-ключ. Гарри даже не успевает удивиться, почему тот платит наличкой, как его подхватывают под руку и уводят вдоль по коридору. Он только успевает заметить номер комнаты, как слышит тихий писк электронного замка, и получает легкий толчок в спину, головой вперед залетая в комнату. Полумрак. Огромная кровать. Какой-то огромный щит с непонятными вещами. Задней мыслью Гарри понимает, что это плетки, флоггеры и прочая неясная БДСМ-атрибутика. Страх накрывает его с головы до ног, и от былого возбуждения не остается и следа. Кажется, он серьезно влип. Хочется скорее развернуться и убежать домой. К маме. Залезть под одеяло и спать, как примерный школьник, в своей постели. Одному. Он поворачивается на пятках, чтобы уйти, но тут же утыкается в грудь мужчине, с которым он пришел. Который его привел сюда. Он уже снял пиджак и, перебросив его через руку, опирается спиной на дверь, спокойно смотрит на него, улыбается. Свет отражается в глазах, и, черт возьми, до сих пор не ясно, какого они цвета. Но сейчас можно разглядеть лицо. Не старый и, пожалуй, красивый. Да, он определенно красив и располагает к себе. Но разве не все извращенцы располагают к себе? Гарри снова переводит взгляд на стенд с плетками и шумно сглатывает. Мужчина ловит его взгляд, легко отталкивается от двери, подходит к стене, снимает флоггер и, легко размахнувшись, бьет по ладони: - Ты хочешь поиграть? Сейчас становится по-настоящему страшно. Он, пожалуй, совсем не готов к этому. Вернее нет, не так. Он совсем не готов. А сейчас бежать совсем некуда: дверь закрыта, за спиной кровать и, похоже, он очень круто влип. Настолько, что было бы очень хорошо уйти отсюда живым. Какого черта он вообще с ним заговорил и почему не ушел, когда была возможность?! Он не хочет боли и вообще нихрена уже не хочет - только бы убраться отсюда поскорее - и интуитивно делает шаг назад, в панике отрицательно качая головой. - Ну, нет, так нет, - мужчина спокойно возвращает флоггер на место и кидает пиджак на разлапистое кресло в углу. Кажется, что-то зазвенело, но он не обратил на это никакого внимания. - Что ты трясешься весь, - он подходит к Гарри и легко приподнимает за подбородок, заглядывая в глаза, - страшно? А ведь говорил, что взрослый. Ну, тихо-тихо, не бойся, - он мягко прижимает мальчика к себе, успокаивающе гладит по спине, запускает пальцы в волосы, ласково перебирает пряди. - Я просто пошутил, снова неудачно, но что уж поделать. Такое у меня чувство юмора. - Нет у тебя никакого чувства юмора, - Гарри медленно успокаивается, и в голосе звучит паника, смешанная с обидой. Не то чтобы он совсем пришел в себя, но оттого, что, похоже, никто не будет его бить страшными штуками, становится чуть спокойнее. Может, он и правда никакой не маньяк. - Есть, у меня есть чувство юмора, - мужчина легко смеется и делает пару шагов, все еще удерживая парня в руках, мягко опускает того на кровать. Гарри садится и молча ждет, что будет происходить дальше. Он совершенно не знает, о чем говорить и что делать в таких ситуациях. Складывает руки на коленях и с излишним усердием рассматривает свои ладони, сердце бьется чаще оттого, что он даже не представляет, что с ним произойдет. Все началось так неправильно, и невозможно угадать, что будет дальше. Единственное, что понятно - он не уйдет отсюда тем, кем зашел. Кажется, после этой ночи что-то определенно изменится в его жизни. Разглядывать руки уже становится просто неприлично, и он отрывается и поднимает голову, тут же встречаясь с веселым взглядом голубых глаз. Сейчас отчетливо видно серо-голубую светлую радужку, и хотя бы одна загадка разгадана. Конечно, ему весело, забавляется целый вечер и даже не пожалел 100 фунтов, а это не такие и маленькие деньги, если честно, чтобы продолжить развлекаться в более интимной обстановке. В очередной раз за вечер он чувствует раздражение и назло себе не разрывает зрительный контакт. Хрен ты еще раз подловишь меня. - Мы так и будем сидеть или все же... - он не успевает договорить, как слышит уже хорошо знакомый смех. - Ну что опять, блять, не так? - Нетерпеливый и забавный, - легкий щелчок по носу, как щенка, блять, усмирил. Гарри уже откровенно бесится от такого отношения, но не успевает открыть рот, чтобы сказать, что с него довольно этого цирка, как мужчина опережает его и произносит: - Луи. - Я не Лу... А, это тебя зовут Луи? - Сто баллов за догадливость, Гарри, - он улыбается и делает шаг, слегка раздвигает ноги мальчика, становится между ними. - Подними руки. Гарри ничего не остается, как послушаться, и он чувствует, как теплые пальцы поддевают футболку, слегка касаются живота, стягивают ее. Он даже не успевает проследить, куда она отправилась, как его опрокидывают на спину, и его губы нежно, но уверенно накрывают губы Луи. Он целует неторопливо, гладит плечи, грудь, мягко перебирает непослушные кудри, заставляет потерять счет времени. В голове у Гарри совсем пусто, он совсем забыл, что еще какое-то время назад боялся или злился на этого странного парня. Сейчас ему уже совсем не хочется никуда убегать, хочется остаться тут, лежать и наслаждаться этим ленивым и тягучим поцелуем, от которого по телу разливается приятная тяжесть. Чувствовать эти нежные касания рук на своем голом торсе, которые так не похожи на наглые руки парней на танцполе. И уже совсем неважно, что руки поглаживают живот, заставляя втягивать его, чтобы ловкие пальцы опустились ниже. Он не замечает момента, когда пуговица и молния расстегнуты, и руки уже не гладят все его тело, а сосредоточивают внимание на его члене. Ему ничего не остается, как толкаться в руку, которая то нежно, едва касаясь, ласкает его через белье, то крепко сжимает, заставляя судорожно выдыхать. И когда он слышит “приподнимись”, он, не задумываясь, приподнимает бедра, разрешая стянуть с себя джинсы вместе с бельем. Он чувствует, как Луи стаскивает с него кеды, ему хочется сказать, что он сам все сейчас снимет, но не успевает и теряется в ощущениях, когда чувствует горячее дыхание на своем члене. Луи накрывает его член губами, скользит вниз, заставляя Гарри подбросить бедра вверх и сжать покрывало руками. Это не идет ни в какое сравнение с тем, что делала Эмили. Луи легко двигается по члену вниз, полностью заглатывает до конца, потом снова вверх, и так до бесконечности, пока не выпускает член с влажным пошлым звуком и языком очерчивает головку, дует на возбужденную плоть и снова вбирает его, сильно втягивая щеки. Контраст влажного языка, холодного воздуха и следом горячей и тесной влаги слишком нов для неискушённого парня, и он, сильно подбросив бедра, словно стараясь толкнуться глубже, неожиданно для себя кончает с громким всхлипом. Это было абсолютно ожидаемо, впрочем, для Луи, и он не выпускает член изо рта, пока сперма теплой пульсацией не перестает изливаться на язык. Нежно проходится губами по бедрам, животу и нависает над Гарри, разглядывает его с мягкой улыбкой. Очевидно, ему нравится то, что он видит, и, довольно улыбнувшись, он целует пунцовые губы, заставляя языком приоткрыть рот. Гарри недовольно морщится, чувствуя вкус спермы. - Сладкий, ты такой сладкий, Гарри, - выдыхает ему в губы Луи. - Попробуй, это вкусно. У Гарри перехватывает дыхание, и он чуть больше приоткрывает рот, несмело отвечает на поцелуй, разрешает себе, в который раз, раствориться в новых ощущениях, вкусах, запахах. Когда воздуха перестает хватать, и они разрывают поцелуй, он замечает, что Луи полностью одет, не считая пиджака, который давно лежит в кресле, в то время как он сам совершенно голый, и новая волна смущения накрывает его с головой. Слишком много контрастов для одной ночи. Пауза затягивается, но Луи, похоже, не собирается говорить и просто лежит рядом. Видимо, он не чувствует никакого дискомфорта, в отличие от Гарри. Он спокойно перевернулся на спину и разглядывает бегущие по потолку огни - фары проезжающих по улице машин. В комнате совсем тихо, и не слышно ничего, кроме их дыхания: сюда не доносятся ни музыка с нижнего этажа, ни шум улицы. - Это.. это было лучше, чем с Эмили, - Гарри, наконец, решается разорвать тишину. - Эмили? - Луи переворачивается на бок и заглядывает парню в глаза. - Твоя девушка? - Вроде того, да. Мы с детства дружим и, вроде бы как, встречаемся теперь. Просто... - Гарри отводит взгляд, - ну, никто не знает, что я, вроде бы как, гей. Я ни с кем не встречался никогда, понимаешь? И когда мне не понравилось с ней... когда она... - Когда она отсосала тебе? - Ага. Когда она, как ты, но совсем не так, как ты... В общем, я решил проверить и пришел сюда, и, кажется, я все-таки гей. - Долго ты понимал, парень, - Луи задумчиво закусывает губу, - до семнадцати лет. - Нет, ты не понял, - Гарри приподнялся на локтях. - Я надеялся, что мне и девочки нравятся. Я, правда, надеялся, но ничего не вышло, - он скатывается с кровати и протягивает руку к одежде. - И я не могу сказать, что безумно рад этому. - Мама уже ждет? - Луи вопросительно поднимает бровь, глядя, как Гарри тянется за джинсами. - Нет, но... - он чувствует, как мужчина прижимается к нему сзади, обхватывает его за талию, возвращает на кровать, укладывает на живот и нежно целует шею. - Вообще-то, у меня другие планы, тем более, если мама не ждет, - он зарывается пальцами в волосы, приподнимает кудри на затылке, прикусывает нежную кожу под ними, - чего ты хочешь? - Я-я не знаю, - Гарри зажмуривается, подставляет шею, чувствует, как кожа покрывается мурашками, когда Луи прижимается холодной пряжкой ремня брюк к его спине, слегка царапает запонкой кожу, когда сжимает ягодицу, заставляя Гарри вздрогнуть. Луи все еще одет, и это слегка отрезвляет. - Может... может, ты разденешься? - облегченно вздыхает, когда перестает чувствовать тяжесть на себе, и переворачивается на спину. Конечно, он видел голых мужчин. Но никогда никто не раздевался перед ним и для него. Лампу на тумбочке никто не выключил, и теперь свет бьет Луи в спину, оставляя в темноте его лицо. Он расстегивает часы, снимает запонки, которые, блеснув камнями, отправляются в пепельницу, и тянется к верхним пуговицам рубашки. Медленно, даже как-то лениво, он расстегивает их сверху вниз, одну за другой, и, когда с ними покончено, легко скидывает рубашку с плеч на пол. Сейчас можно увидеть, что его тело покрыто татуировками, ранее скрытыми под одеждой, и Гарри чувствует необъяснимое желание рассмотреть их поближе. Но оно исчезает, когда Луи опускает руки к пряжке ремня, и через мгновение брюки соскальзывают на пол, и он остается в одном белье. Где-то в подсознании Гарри мелькает мысль, что к выбору белья нужно все же подойти более осознанно и оставить трусы с супергероями до лучших времен, потому что черные хипсы смотрятся просто потрясающе. Особенно, если сидят на таком мужчине, - сейчас Гарри абсолютно уверен, что лучшего тела он никогда не видел. И, даже не смотря на недостаток света, вполне понятно, что он весьма возбужден. И, судя по тому, что в комнате они одни, причиной возбуждения является именно он. Гарри не заметил, как Луи стянул с себя обувь, и он практически голый уже лежит рядом с ним и, кажется, весьма доволен произведенным эффектом своего маленького шоу. - Так лучше? - Луи, улыбаясь, разрывает тишину. - Чего ты еще хочешь? - Почему ты меня постоянно спрашиваешь, если знаешь, что я не знаю, что ответить? - Гарри тоже улыбается, разглядывая Луи, протягивает руку, дотрагивается до татуировки на груди, обводит пальцем завитушки, пытаясь разобрать в темноте надпись. - Откуда это? Я думал, такие крутые парни в таких костюмах не должны разрисовывать себя. - Это еще с юности. Тогда я не знал, что буду таким крутым парнем в таком костюме. Кожа Луи покрывается мурашками - от легких касаний слегка щекотно, но он не отстраняется. Рука Гарри соскальзывает ниже, и Луи приходится прикусить губу, чтобы не застонать, когда рука внезапно осмелевшего подростка ложится на его член. Движения несмелые, легкие, и их недостаточно, но Луи сносит голову от подкупающей невинности и непосредственного любопытства Гарри. Только сейчас ему приходит в голову, что если Гарри и позволял кому-то дотрагиваться до себя, то это совсем не значит, что он когда-то доставлял кому-то ответное удовольствие. Поэтому он поддевает резинку, стягивает белье, берет ладонь Гарри и сжимает вокруг своего члена. Тот слегка вздрагивает, поднимая вопросительный взгляд, начинает медленно двигать рукой. Луи кивает и чуть сильнее сжимает ладонь Гарри, ускоряет движения, когда тот подхватывает темп, Луи убирает руку и откидывается на подушки, позволяя Гарри действовать на свое усмотрение. Он чувствует, как парень, осмелев, проводит подушечкой большого пальца по головке и размазывает смазку, стонет и толкается в руку. Слышит удовлетворенный вздох мальчика и думает, что, пожалуй, в 17 лет это так важно, получить одобрение на свои действия. Но получить удовольствие в первую ночь с мужчиной не менее важно, по мнению Луи, и он не собирается отказывать Гарри в этом. - Иди ко мне. Негромкий, хриплый от возбуждения голос заставляет Гарри поднять голову, и у него слегка кружится голова от того, что он видит. Он не может поверить в то, что он является причиной этого блеска в глазах. И все же ему немного страшно от того, что должно сейчас произойти, потому что, черт возьми, это не все так и просто. Но он ложится сверху, слегка съезжает вниз, чтобы член мужчины оказался ровно между ягодиц, и, слегка приподнявшись, направляет член в себя. Ему невероятно больно, до слез, и он со стоном скатывается с Луи. От былого возбуждения не остается и следа, и ему вообще непонятно, как это может кому-то нравиться. Луи не успевает сообразить, что происходит, и перехватить, как Гарри насаживается без смазки и без какой-либо подготовки, идиот, видимо, совершенно забыв даже про тщательно припасенный презерватив, и со стоном скатывается с него. Он быстро переворачивается, видит, как в уголках глаз блестят слезинки, наклоняется, стирает их пальцами. - Ну, что ты творишь, взрослый ты мой. Кто тебя этому учил, а? Кто сказал, что нужно делать так? - Я подумал, что ты это имеешь в виду. Ну, мы же за этим сюда пришли, и вот… - ему все еще больно, но уже гораздо меньше, и он ерзает по кровати, чтобы отвлечься. И чуть слышно добавляет: – Так в фильмах всегда делают. Луи сдерживается, чтобы не рассмеяться, закусывает губу. Подумать только, в 21 веке кто-то изучает секс по каким-то тупым порнофильмам. Ну, спасибо порноиндустрии за испорченный вечер. - Не смотри глупых фильмов, котеночек, - Луи старается, чтобы голос звучал мягче, - слушал бы ты лучше меня. - Я хотел, чтобы тебе тоже было хорошо, вот и все, - Гарри отводит взгляд. – Просто я ничего не умею и… Он не успевает договорить, потому что Луи прерывает его поцелуем. Но не требовательным, а полным нежности. В который раз за вечер он теряется в ощущениях. Никто никогда не говорил, что у поцелуев бывает столько оттенков, что хочется взлететь от легких, почти невесомых касаний губ, пальцев, перебирающих волосы. Гарри совершенно не может понять своих эмоций, несмотря на то, что ему безумно хорошо, он понимает, что это все неправильно. По крайней мере, это точно не должно происходить в комнатах, которые сдают почасово. Это совсем не то, что должно произойти здесь. Пусть постель здесь чистая, и в комнате убрано, это совсем не значит, что сегодня тут никого до них не было. В таких местах, как это, постоянно трахаются, и вся эта нежность кажется совершенно неуместной, наигранной и фальшивой, несмотря на то, что никто из них не притворяется. И от этого становится отчего-то неприятно и неловко. Ему не нужна никакая жалость или даже сочувствие от этого мужчины, хватит того, что он и так с ним забавляется целый вечер, дразнит, издевается. Гарри слегка отстраняется, упирается ладонями в плечи Луи: - Научи меня, - подумать об этом было куда проще, чем сказать, но, несмотря на иронично приподнятую бровь Луи, он не сдается, - покажи, как это нужно правильно делать, если в фильмах все не так. - Так хочется, да, Гарри? – он опускает руку ниже, слегка сжимает бедро, проводит ладонью, заставляя раздвинуть ноги, ложится сверху и толкается бедрами, чуть приподнимается, обхватывает оба члена рукой, медленно дрочит. - Хочется, блять, - несмотря на нарастающее возбуждение, он злится, в который раз за вечер он выходит из себя. Потому что невозможно, когда так дразнят, издеваются, как над маленьким, и вообще непонятно, зачем он ему нужен, кроме как для насмешки. Он бы встал и ушел, и постарался бы забыть об этом всем, но, черт возьми, так хочется снова кончить. Не одному, дома под одеялом, в душе или сидя перед ноутбуком при просмотре очередного беззвучного, чтобы не дай Бог никто не услышал и не вошел в комнату в самый неподходящий момент, порно ролика. Хочется сделать это здесь. Пусть только Луи не останавливается и продолжает так же целовать шею, тяжело дышать в ухо и не убирает руку… черт его возьми! Гарри разочарованно стонет, когда Луи отстраняется, садится на кровати, тянется к тумбочке. Открывает ящик и, довольно фыркнув, кидает что-то на кровать. Переворачивает Гарри и укладывает на себя сверху, зарывается в волосы и думает, что, пожалуй, этот мир еще не такой прогнивший, как он думал, заключая самую важную сделку в своей жизни, пока в нем есть такие наивные мальчики. Он попросту не имеет никакого права его портить. Но все же он имеет полное право сделать так, чтобы одному из этих мальчиков было хорошо этой ночью. Он чуть сильнее зарывается в кудри одной рукой, углубляет поцелуй, не прекращая поглаживаний, опускает вторую по спине ниже, сжимает нежную округлую ягодицу, проводит пальцем по расселине. Гарри напрягается, но не отталкивает, только дышит чуть чаще, прижимается сильнее и чуть разводит ноги. Оба возбуждены: Гарри - из-за новизны ощущений, Луи же - больше из-за реакции мальчика. Такая открытость не может не возбуждать. Он сопит, отвечает на поцелуй, зарывается длинными пальцами в его волосы, чуть толкается бедрами. Луи нашаривает тюбик смазки который бросил на кровать, поддевает крышку и выдавливает гель на пальцы, тут же касается между ягодиц, заставляя Гарри отстраниться и распахнуть глаза. Он только гладит подушечками, обводит по кругу, с наслаждением наблюдая, как щеки Гарри покрываются румянцем, как он закусывает губу, дышит чаще. Луи не прекращает движений, пока не чувствует, что Гарри расслабляется, и только тогда медленно вводит палец. Чувствует, как Гарри сжимается вокруг, прижимает мальчика свободной рукой ближе, заставляя лечь себе на плечо. Только потом начинает плавные движения, чуть меняя угол, и когда подушечка пальца упирается в бугорок, аккуратно гладит по краям, заставляя Гарри выдохнуть ему в шею "ещё". Луи выходит и снова переворачивает парня на спину, раздвигает ноги шире, сразу входит двумя пальцами, заставляя парня выгнуться дугой на кровати. Луи замирает на секунду, позволяя Гарри привыкнуть, широко лижет возбужденный член, очерчивая головку, вбирает его в рот и одновременно с этим начинает движения пальцами. Гарри всхлипывает, сжимает руками ткань под собой, когда пальцы Луи снова находят эту чертову точку, от которой искры пляшут перед глазами. Где-то мелькает мысль что, черт возьми, он полностью раскрытый, голый лежит на кровати с практически незнакомым мужчиной, который трахает его пальцами и отсасывает второй раз за вечер. Но эта мысль, вместо того, чтобы охладить, возбуждает только сильнее, потому что, блять, это невероятно. Невероятно приятно ощущать заполненность в заднице, когда Луи чуть раздвигает стенки, ускоряет движения, от чего хочется кричать и в какой-то момент он перестает сдерживаться и слышит свой протяжный, громкий и бесстыдный стон. Он больше не может себя контролировать и начинает насаживаться на пальцы сам, сбивая Луи с ритма. Он не хочет, не может больше терпеть и, когда толкнувшись насаживается до конца, он снова кончает, вскинув бедра, в рот Луи, и, кажется, оргазм сильнее, чем в первый раз. Луи не останавливается, чувствуя, как Гарри сжимается вокруг его пальцев, трахает его, пока он кончает, заставляя беспомощно всхлипывать, и когда выходит из него, выпуская уже мягкий член изо рта, Гарри сам тянется, целует его, уже не морщится от своего вкуса. Рука мальчика чуть дрожит, когда он опускается к члену Луи, обхватывает и начинает дрочить. Он и сам не понимает, откуда и зачем все это, ему просто очень хочется сделать так. Член в ладони горячий, тяжелый, и, размазывая смазку по стволу, Гарри чувствует, как Луи кусает его губы, толкается в руку, и он не знает, как долго это продолжается – в голове все еще нет ни единой мысли, он только двигает быстрее, отвечает на поцелуй, прижимается крепче и чувствует, как Луи, вздрагивая всем телом, кончает, как сперма размазывается между пальцев. Он украдкой вытирает ладонь о простынь и сильнее прижимается, целует Луи в уголок губ, щеку, толкает его на спину, укладывается головой на грудь, прикрывает глаза. Он не собирается спать, но сейчас совсем нет сил, чтобы разговаривать, и можно еще немного полежать, вдыхая запах, и бездумно водить пальцами, вырисовывая на коже бессмысленные узоры. Как оказалось, он все же задремал, потому что его разбудила трель звонка, откуда-то из кресла. Луи тут же перестает перебирать пальцами его волосы, встает, аккуратно уложив Гарри на покрывало, проходит к креслу и достает из пиджака телефон. Судя по всему, говорит кто-то близкий, потому что Луи долго слушает, смеется и только тогда отвечает: - Ли, я скоро буду… нет, тебе не о чем беспокоиться, - видимо, звонивший, а может и звонившая, как знать, от какого имени это милое сокращение «Ли», чем-то разозлил Луи. Потому что он посылает кого-то к черту, кидает трубку на кресло и поворачивается к Гарри. Гарри неловко от того, что он подслушивал разговор, но сейчас он не может оторвать взгляд от голого тела перед собой. Теперь Луи не закрывает собой свет, и его можно разглядеть, чем Гарри и пользуется. Интересно рассматривать того, кого прежде касался. Он знает, что кожа, которая отливает золотом - мягкая, растрепанные волосы - шелковистые, а бедра твердые из-за мышц. Если бы Гарри меньше любил историю, он бы никогда не сравнил Луи с древнегреческим богом, только сейчас он ему казался намного лучше, чем картинки в книжках, кроме того, отсутствовал этот ужасный листик, прикрывающий самое главное. Гарри и сам не может понять, откуда эти дурацкие мысли в его голове, и смущенно отворачивается, когда замечает, что Луи тоже его разглядывает. - Пора идти, Гарри. - Куда идти? - это глупый вопрос, но ему непонятно, хочет ли Луи забрать его с собой, или он просто уходит. - Если ты собираешься остаться тут, то я не против, если хочешь домой, то я могу поймать тебе такси. - Да, я, пожалуй, домой. Мама уже ждет, - Гарри съезжает вниз по покрывалу и натягивает джинсы вместе с трусами - не хватало ему комментариев по поводу веселенькой расцветки его боксеров. - Ну, тем более, если мама ждет, - Луи кивает и натягивает белье, брюки, рубашку и кивает на ключи, которые едва видно из-под кровати: - Не оставляй тут ничего. Гарри наклоняется, поднимает ключи, мелкие деньги, что высыпались из карманов, все подряд, что попадается под руку, не разбирая засовывает себе в карман. Даже если там кто-то и забыл свои вещи, то они уже оказались в карманах его джинсов. Луи уже надел пиджак и, облокотившись на стену, ждет, пока Гарри натянет кеды, наденет футболку, потом поймет, что надел ее шиворот-навыворот и снова переоденет ее, когда он уже, наконец, готов, телефон Луи снова звонит, но он не отвечает, сбрасывает вызов и вопросительно смотрит на Гарри: - Готов? Гарри кивает и старается быстрее выйти из комнаты. Его медлительность раздражает многих, но он ничего не может с собой поделать — чем больше он старается, тем больше времени все занимает. Странно, что Луи ничего не сказал по этому поводу. Они молча спускаются на улицу, мимо гардероба, где выстояли небольшую очередь, чтобы забрать куртку Гарри, когда на Луи практически налетает высокий, коротко стриженый парень: - Где тебя носит, Луи?! Мы уже полчаса ждем тебя, между прочим, не лето. - Не истери, Лиам, - можно было подумать, что Луи раздражен, если бы не улыбка, с которой он смотрел на друга, к которому прижимался темноволосый красивый парень. - Зейн тебе не давал замерзнуть. - Не давал, и не даст, - Лиам весело смеется и становится понятно, что он слегка пьян. Луи отворачивается к Гарри и спрашивает, куда ему ехать, и только тогда Лиам замечает, что Луи вышел не один. Судя по взгляду, которым он одаривает Луи, становится понятно, что он переживает за его психическое здоровье и, в подтверждение этих слов, до Гарри доносится: - Томмо, да ты сошел с ума... На что Луи только отмахивается и переспрашивает Гарри: - Так куда тебе ехать? - В Иллинг. - Отлично, - внезапно оживился Зейн, - мне в Актон. Это близко, так что я его отвезу, а вы езжайте... - Нет, я отвезу сначала тебя, Зейн, потом - его, и сам уеду домой, - Лиам пристально смотрит на Гарри, и что-то есть в его голосе, что никто не протестует, - а ты езжай, Луи. Луи пожимает плечами - ему не хочется спорить с Зейном, возиться с Гарри и выяснять отношения с высокоморальным Лиамом. Ему хочется уехать домой, принять наконец душ и выспаться за долгое время. - Отлично, раз вы все сами решили, то я уезжаю, - Луи пожимает плечами и направляется к черному такси. - Пока. - Эй, Луи, - Гарри хватает его за руку. - Мы снова увидимся? - В твоих снах, малыш. Гарри непонимающе хлопает глазами, когда его подхватывают под локоть и тянут к другому такси, слышит, как Лиам кричит в след Луи: - Ты не Брайан Кинни*, придурок. - А ты не Дэбби Навотны*, Лиам. Так что не играй ее роль наседки, - отвечает Луи, садится в машину и захлопывает за собой дверь. И все, что видит Гарри, это удаляющиеся красные габаритные огни обычного лондонского такси. _______________ * упоминаются герои сериала "Близкие друзья"