Ниточки

Ай смотрела в окно. Снова шел дождь, как будто они жили в Амегакуре. Дороги уже совсем разлезлись, а у нее были и горели ноги. Сегодня она собиралась всерьез поговорить с Фугаку и приструнить, наконец, этого возомнившего о себе Ивао, но сегодня эти дела пришлось отложить. Ай не хотелось бы упасть прямо перед ними дать ему повод снова называть ее на собраниях стареющей и усталой, чтобы поскорее отстранить от дел. Ивао был амбициозен, но жить не только сегодняшним днём так и не научился. Ай не могла оставить клан: не на кого было. И она знала, что скорее умрет в тайном зале близ Накано, чем позволит кому-то ее отодвинуть. «Но я не вечна, — сказала себе Ай, — и я умру, и от меня ничего не останется. От меня ничего не останется, если я не придумаю, кому передать все, что я знаю и умею». Ай всмотрелась в окно. Его заливали косые струи дождя, но Ай все же видела — пусть и не слишком четко — маленькую фигурку. Девочка расчётливо бросала сюрикены в мишень, стоя под просевшим старым навесом. «Пора его заменить, — сказала себе Ай, — а она… Сколько амбициозных и упорных Учиха я видела? И где они все ныне? Лежат в могилах, мертвые, всеми забытые, погибшие ради своих идеалов». Ай знала, что мертвым лучше было бы проявить осмотрительность. Но Учиха никогда не умели сдерживаться.

* * *

К пышной свадьбе было готово уже все. Так говорил Айоши, которого Изуна отрядил в помощники жениху. Мадаре действительно требовались лишние руки: сам он вообще не понимал, что кругом него происходит. Ай, к слову, тоже. Она была отправлена на кухню, помогать целой толпе красноглазых женщин с алыми от труда руками, которые носились между жаровень и котлов, визжали и сыпали направо и налево острыми специями. Ай затолкали в угол, где она усердно места тесто целых полчаса — а затем старшая по кухне, бледная, с длинным лицом и кривым, словно бы сломанным когда-то, носом подошла, оглядела ее и завизжала: — Учиха Ай, что ты здесь делаешь?! Ты должна быть у невесты! — Что? — от духоты и тесноты у Ай слегка поплыла голова, к тому же, в общем шуме старшую было плохо слышно. Та не стала тратить слова даром, взяла Ай за шиворот и выставила на порог, как котенка. Ай это глубоко возмутило, но она по-прежнему понимала слишком мало, чтобы спорить. К тому же, ее положение и положение Айоши не предоставляли широкого поля возможностей. Ай понятия не имела, кто эта девушка, стоящая за дверью и окутанная мантией теплого пара, но не могла с уверенностью сказать, что она не занимает важное место в семье главы клана. Ай прикусила язык и склонила голову. Девушка обдала ее злым фырканьем: — Немедленно ступай к невесте! Изуна-сама недавно приказал отослать тебя к ней. — Но что мне там делать?.. Дверь нагло захлопнули у нее прямо под носом. Ошарашенной Ай пришлось плестись туда, куда было велено, по дороге изумляясь, что двор уже успели украсить. Детишки не старше четырех лет бегали от одного столба к другому и подвешивали свежие бумажные фонарики разных цветов и охапки цветов. Женщины мели дороги, поодаль от них трое парней с помощью техник Катона разжигали высокие костры. Ай никогда прежде не видела, чтобы в доме главы клана и у него же во дворе было такое праздничное столпотворение. Ниндзя, как мирные люди, ходили в кимоно, накрашенные, причесанные, в неудобных сандалиях, и лишь толстая цепь угрюмой стражи вдалеке да россыпь наблюдателей на крышах показывала, что они все ещё не могут чувствовать себя в безопасности. У невесты Ай встретила сухая, как посох, высокая женщина с унылым жидким пучком на затылке. — Кто и зачем? — холодно спросила она. Как и у всех Хьюг, у нее были неживые светлые глаза без зрачков, взор которых казался Ай жутким. — Ай Учиха, — отрекомендовалась она, — меня послал Изуна-сама, чтобы помочь химе, если вы будете столь любезны и… Женщина неуступчиво поджала губы и остановилась. На татами у нее за спиной сидела, низко склонив голову, будущая жена Мадары-самы. Принцесса уже была в роскошном свадебном кимоно, которое оттеняло атласную кожу, а на голове у нее была сооружена сложная прическа с множеством шпилек и тяжёлых украшений. Чтобы принцесса казалась ещё бледнее, ей густо намазали белилами лицо. Теперь она походила на куклу куда сильнее. Ай замерла. Никаких четких инструкций ей не передали, и она, строго говоря, не могла себе представить, что именно ей придется делать. Она ожидала, что служанка и принцесса сами объяснят ей, в чем нуждаются, но, судя по мрачной озлобленности одной и безучастной отстранённости другой, рассчитывать на помощь не приходилось. — Простите, — вежливо спросила Ай, — но нужна ли я вам сейчас, уважаемая химе? Она намеренно игнорировала неучтивую служанку, хотя та стояла за порогом, в полуметре от носа Ай. — Нет, — снова сказала служанка и загородила невесту собой. Хьюга сидела, как каменная, на татами, смотрела в пол и молчала. Она как будто и не услышала Ай. — Не должны мы пускать никого. Никого! Ай решительно шагнула вперёд. — Меня прислал Изуна-сама, и я только хотела спросить, досточтимая химе, не нужна ли вам помощь ученицы вашего будущего родственника… — Химе уже была осмотрена вашими женщинами, — процедила служанка, — химе девственна и здорова. Подвергать ее унизительному осмотру во второй раз я не позволю. Уходи! Что может понимать в таких делах дитя! — Мне никто не приказывал проверить, девственна ли химе, — огрызнулась Ай, — и я не смогла бы ничего понять, поскольку меня проводить такие проверки не обучали! Я прислана в знак доброго расположения Изуны-самы, и я хочу всего лишь… Лицо служанки дрогнуло, и она нехотя посторонилась. — Тогда, — сказала она, — ты понесешь за химе сундук с ее приданым. Если это не проверка… Ай покачала головой. — Ты должна идти на десять шагов позади, — служанка ловко повернулась, подхватила с пола тяжёлый, окованный железом сундучок и бережно передала его Ай. Сундук весил примерно с пятилетнего ребенка, его тяжесть отозвалась в мышцах приятной болью. — Учиха ты или нет, а химе выше по положению. Никто из нас двоих не смеет поднять глаз, пока мы будем вести химе. Нам запрещено оборачиваться, останавливаться, разговаривать. Справишься ли ты? Ай подала плечами и поудобнее перехватила тяжёлый сундук. — Полагаю, что да. Тогда служанка, хмыкнув снова, подошла к своей принцессе и мягко прошептала той на ухо пару слов. Ай смогла убедиться, что принцесса настоящая, поскольку она тоже что-то сказала, но слишком тихо, и грациозно поднялась. Она не отрывала взора от пола. — Дорогу химе клана Хьюга! — грубым сильным голосом приказала служанка, и Ай посторонилась. Когда служанка провела принцессу к выходу и, аккуратно поддерживая под локоть, стала спускать со ступенек, Ай потупилась, крепче сжала свой сундучок и пошла следом. Она не могла смотреть ни вверх, ни по сторонам, но слух ее был даже острее, чем прежде. Ай смотрела вниз, на свои неловко переступающие по земле сандалии, на сундучок, плавно покачивающийся взад-вперед. Краем глаза она беспрестанно замечала подолы чьих-то кимоно, непрактичные сандалии, цветы и дорогу, дорогу, бесконечную дорогу, уходящую в никуда. Ай шагала, вслушиваясь в каждый звук. Впереди нее, в десяти шагах, ковыляла при поддержке служанки фарфоровая принцесса Хьюга, а слева и справа весело кричали, смеялись, шипело пламя и стонала под ногами земля. Ай моргнула, и капля пота сползла у неё по виску. Выдерживать нужное расстояние и сохранять на лице маску оказалось сложнее, чем она предполагала. Когда их, наконец, довели до дома главы клана, все лицо у Ай уже было в поту. Тем не менее, она должна была идти дальше, потому что она была прикомандирована сюда Изуной-самой — вовсе не из уважения к каменной Хьюге. Ай протащилась по ступеням наверх и вздохнула. Расправила плечи и слабо встряхнула головой. Кимоно невесты шуршало впереди. Из окон доносился безумный гул: Учиха торопливо завершали последние приготовления. Кругом было так душно, что она едва могла дышать, и она совершенно не чувствовала рук. О том, что руки (и ноги) у нее есть, ее извещала тупая боль в коленях, когда сундучок больно стукался о чашечки. Ай стискивала зубы и упрямо преодолевала ступеньку за ступенькой. Это было испытание посложнее, че слежка за противником — рисковать жизнью Ай привыкла. Сегодня она рисковала достоинством клана, и это было для нее впервые. Ай медленно вошла в дом. Двери держал черноволосый мальчишка. Она не успела толком его рассмотреть, однако признала по пульсации чакры и по голосу, когда он быстро склонился к ней и шепнул: — Ай, крепись, мы с Изуной-самой Мадару-саму никак не вытащим… иди быстрее за своей Хьюгой! Когда Ай все же выползла в главный зал, ее руки были совершенно немыми и усталыми. Она не смела выпустить чемоданчик, но горячие, пульсирующие пальцы были такими влажными, что разжимались сами по себе. Ай стискивала зубы и старалась сомкнуть хватку плотнее — но пока у нее не получалось ничего. Сундучок словно бы стал в несколько раз тяжелее. Она понятия не имела, можно ли опустить чемоданчик. Она хотела бы, ведь руки так устали — но ни служанка Хьюги, ни сама Хьюга даже не смотрели на нее. Ай оставалось лишь терпеливо ждать и смотреть в пол, пока у нее на глазах (хотя видела она очень плохо) Мадара-сама подходил к своей суженой и внимательно ту осматривал — словно пытался понять, чего она стоит. Как казалось Ай, Хьюга не стоила даже того, чтобы Мадара на нее глядел. И именно поэтому Ай стояла молча, с сундучком в руках и мрачная, всю церемонию. Её пальцы сжались сами собой, когда Мадара-сама взял принцессу Хьюга за руку, и она не могла повелевать своими мышцами, пока новобрачные не вышли на другую половину дома — приветствовать остатки клана, которые не были достаточно высокого положения, чтобы попасть на церемонию.

***

Со дня свадьбы прошло четыре месяца. Таджима-сама все еще хворал, лежа на своих татами в далеких комнатах, куда пускали лишь Мадару и Изуну. После заключения союза с Хьюгами Учихи смогли жить спокойно. Изуна, однако, не ожидал длительного перемирия с главными противниками — Сенджу. Он считал, что противостояние только начинается. — Сенджу достаточно сильны, чтобы враждовать с нами и с Хьюга, — объяснил он Ай и Айоши, когда те пришли к нему на тренировку. — Я не думаю, что Буцума остановится. Они всего лишь пытаются оценить наши силы… И, без сомнения, хотят проверить, действует ли проклятие. Айоши покопался в затылке. — Какое проклятие, учитель? — То, о котором мы говорили, — прищурился Изуна, — осталось лишь проверить, сможет ли Хьюга-химе выносить ребенка. Ай дернулась и заслонилась руками. Кисточка выпала у нее из рук на траву, и Айоши тут же набросился на свою часть печати, которую Изуна велел им перерисовать. В искусстве фуиндзюцу она была намного талантливее и быстрее него. — Неужели она… уже беременна? — ахнула Ай. — Времени даром терять нельзя, — поджал губы Изуна, — за нею наблюдает Акай, но ей может потребоваться помощь. Мы не должны потерять ребенка, если роды будут трудными. — А если он родится без шарингана? — спросила Ай. Лицо Изуны потемнело. — В таком случае, — сказал он, — мы не станем пытаться продлить ему жизнь. Чаще всего шарингана нет у дефектных. Пусть этот ребенок и сын Мадары, мы не можем выхаживать инвалидов. — Хьюга-химе рассердится, — сказал Айоши глубокомысленно. — Точнее, ее отец рассердится. Ай наклонилась, подобрала кисточку и торопливо взялась за узор. Линии у нее выходили смазанными и нелепыми, словно она пыталась рисовать не ведущей рукой. — Да, он будет сердит, если узнает об этом, — пожал плечами Изуна, — но мы не станем никому об этом говорить. Новорожденные умирают часто… и быстро, если их принимают правильные акушерки. Я не знаю, как протекает беременность химе. Она не выходит из своих комнат, ее служанка неразговорчива, а Акай ограничивается намеками. Поэтому, Ай, ты будешь приставлена к ней через несколько дней. Я организую для тебя встречу с твоей матерью, она расскажет об акушерских премудростях. Айоши злорадно хмыкнул: — Да-да, Ай будет носить воду и парить беременной ноги, а мы с вами, учитель, совершим кучу подвигов за эти пять месяцев… например, разгромим Сенджу, ведь они не ожидают атаки! — Нет! — отрезал Изуна. — Ослаблять защиту поселения сейчас, когда отец так слаб, нельзя. Мы должны дождаться естественного разрешения… и разрешения проблемы Хьюги-химе. Уже затем и будем разрабатывать план наступления. Пока нас слишком мало, чтобы мы могли стеречь поселение и драться с Сенджу. Ай медленно подняла руку. Приказы Изуны-сана были для нее неоспоримы, и всё же у нее дрожало сердце, когда она понимала, что именно ей было велено сделать. — Правильно ли я понимаю, учитель, — спросила она, — что я должна вместе с вашей сестрой ухаживать за химе… и… если ребенок родится… не таким… как мы это вообще поймем? — Просканируем чакроузлы в глазах, — спокойно, словно речь шла о будничном деле, ответил Изуна и, поднявшись, зашел к ним за спины. Хотя Ай и знала, что он никогда не всадит им кунай меж ребер, она не могла не напрягаться и не сжиматься в комок, когда Изуна оказывался позади нее. Склонившись над их головами, Изуна критически оценил печать и промолвил: — Пока воздержусь от комментариев… Словом, Ай, ты должна выполнить мой приказ в точности. Акай все тебе расскажет. А ты, Айоши, тем временем будешь заниматься другими делами… нам необходим свой человек в клане Хьюга. Мне не нравится, что слуги химе и она сама могут видеть нашу жизнь, в то время как мы по-прежнему почти ничего не знаем о тех, с кем породнились. Ты отправишься к главе клана Хьюга как мой посол, Айоши. Айоши чуть было не выронил кисть. — Э-э, Изуна-сан! — протестующе закричал он. — Нет! Нет-нет-нет, как я могу туда поехать? Я нужен здесь… вам ведь нужен ученик… вы научите Ай куче всего полезного, пока меня не будет, это несправедливо! Изуна властно опустил ладонь на его макушку и усадил на место. — Я не позволял тебе шуметь и доставлять неприятности, — процедил он, — поедешь, и уже на следующей неделе. Я не намерен ждать. Ты не пробудешь там дольше полугода. Если ты обладаешь рассудительностью и толков, ты не найдешь на голову неприятностей и выучишь интересные дзюцу, которые, возможно, не известны даже мне. Тем временем, принцесса разрешится от бремени, и Ай, когда освободится от своей миссии, присоединится к нам. Мы продолжим тренироваться прежним составом — при условии, что вы оба выполните мои поручения. Учтите, что это очень важные задания — куда важнее тех, что вы выполняли в поле. Вы это поняли? Ай и Айоши обменялись унылыми взглядами. Кроме как согласиться, они больше ничего не могли сделать. Таковы были законы мира ниндзя.