Ниточки

Ай никогда не сказала бы, что существо для нее дорого или что хотя бы она считает его Учихой. Строго говоря, у младенца не было ни причин, ни цели для дальнейшего существования, и, возможно и скорее всего, ему самому потом не понравилось бы, что к нему проявили такое сомнительное милосердие. И все-таки Ай не позволила бы никому поднять руку на это хилое, ничтожное, дефектное, изуродованное от самого рождения создание, потому что она была назначена его опекуном. Ей и предстояло нести за него ответственность. По дороге домой Ай бестолково сжимала в руках уродливый громоздкий сверток. Если припомнить, наверное, она не носила так даже собственных сыновей. Жительницы квартала Учиха предпочитали не рожать в коноховских больницах, если только эти браки не были между Учиха и бесклановыми шиноби и гражданскими. Но такое случалось все реже и реже. В квартале Учиха даже появился собственный родильный дом. Хикари-доно мечтал и больницу построить — но пока ему отчаянно не хватало на это средств. Средства мог бы подкинуть Ивао, яростный сторонник полной изоляции Учиха, которую он называл достижением суверенности, независимости и уверенности в завтрашнем дне — молодежь брала эти слова как агрессивный лозунг для стяга, что, Ай знала, собьют первым, — но Ивао был слишком прижимистым для таких грандиозных трат. И, конечно же, даже если бы он был щедр, ему еще долго пришлось бы копить, чтобы, наконец, порадовать квартал Учиха отдельной больницей. Ай посмеивалась над этими мечтательными проектами. Кому, как не ей, было знать, что из клана Учиха не выходило достойных ирьенинов с тех самых пор, как они переселились в этот квартал. Учиха сложно давался контроль своей силы. Они не любили и почти не умели сдерживаться, поэтому врачи из них были никудышные. Во времена воюющих государств Учиха поручали лечение раненых женщинам, а женщин в клане Учиха воевать учили редко. Наверное, не стали бы учить вовсе, если бы не необходимость. В последние годы Ай все чаще слышала абсурдные предложения молодых и сильных членов клана: запереть женщин в домах, дать им прялки, вооружить их сковородками, усадить их к люльке и заставить усиленно рожать, чтобы обеспечивать клан воинами. Ай выступала против, старейшины тоже воспринимали идею в штыки. Учиха всегда отличались от других благородных патриархальных кланов Конохи. Они ни за что не стали бы лишать своих женщин возможности выпустить ненависть — а ненависть была свойственна всем Учиха. В доме у самых стен квартала Ай, укладывая дефектное существо в люльку, на мгновение задумалась. Существо ждала еще более отвратительная жизнь. Уж оно обязано было пропитаться ненавистью, жить на ней, чтобы не сойти с ума — и поэтому Ай зачем-то дала себе слово, что настоит на своем и выпихнет ничтожное существо в куноичи, если только ее чакросистема действительно будет работать

* * *

-Ай! О, Ай, стой же ты, подожди! Ай притормозила. Она давно уже не выбиралась на широкие улицы поселения, но после гибели принцессы Хьюга и беспорядочного боя с Айоши она чувствовала себя такой потерянной, что побрела куда глаза глядят — лишь бы поближе к людям. Странно, но, оказывается, пролетело уже слишком много времени, чтобы она легко узнавала в лицах бредущих навстречу Учиха своих друзей и знакомых. Да и не было у нее никогда никаких друзей — это Ай осознала с лёгким удивлением и даже отголоском обиженной боли. Казалось, будто друзья были тут у всех, кроме ее и Айоши. У них были Мадара-сама и учитель Изуна, но назвать этих двоих друзьями Ай не осмелилась бы даже во сне. Мадара-сама и учитель Изуна ими пользовались, как своими инструментами, и давали еще большую силу. Это был взаимовыгодный обмен, и Ай считала, что лучше воспринимать теперь их отношения так. Пока не услышала голос матери и не осознала, что внутри нее поднимается на дыбы безумный зверь, изголодавшийся по обычным, спокойным и глуповатым разговорам, по возможности хоть ненадолго отвернуться от подворья и всех его интриг и сложностей, казавшихся немыслимыми перед лицом их ежечасной страшной угрозы. Простые Учиха считали, что они едины перед лицом Сенджу, но теперь Ай знала, что то далеко не так. И после разговора с Айоши даже не была уверена, что сам их лидер разделяет их общую мечту и что он уничтожит Хашираму Сенджу, если у него будет возможность. — Ай! — не отставала мать. Ай едва узнала ее в лицо, скорее, признала по голосу, потому что лицо матери сильно изменилось. На нем появилось несколько новых глубоких морщин, а правый глаз был приоткрыт все то время, что мать разговаривала, и вяло и болезненно подергивался, когда она повышала голос. Ай повернулась, и проезжавшая мимо повозка мазнула ее по плечу. — Матушка, — произнесла Ай и сама поразилась тому, как неестественно прозвучал ее голос. Кругом нее носились, как пчелы кругом растревоженного улья, Учиха. Последние сборы завершались. Мадара-сама собирал своих воинов через полчаса, и эти полчаса Ай мечтала растянуть как можно дольше — чтобы понять, зачем они это делают, какой вообще в этом смысл, если Мадара Учиха все равно не убьет Хашираму Сенджу, а, даже если бы и убил, это не кончилось бы никогда. Просто убивать пришлось бы кого-то другого. — Как же давно я тебя не видела, — продолжала ее полуслепая мать, внимательно оглядывая Ай с головы до ног. — Ты могла бы и почаще заглядывать к нам, знаешь ведь. Мы были бы очень горды тебя видеть. — У меня… много дел, — извинилась Ай и поспешила поменять тему. — Как вы? Как… — А, — мать отмахнулась и ткнула рукой в свое лицо, — у меня, как видишь, не все гладко. К сожалению, годы берут свое. Это с того дня… — она пожала плечами и вздохнула. — Говорят, теперь так будет постоянно. Но отец твой жив, ругался, правда, крепко, требовал, чтобы не ходила я больше никуда, мол, дома сиди, да как мне дома сидеть, если убивают членов моего клана, а? Остолоп, совсем ничего ему не понять, но тебя он был бы рад увидеть, ты заходи, когда… — Да, — отмахнулась Ай. Мать давила на нее, хотя они заговорили совсем недавно. — Вот еще что. — как будто задумчиво прибавила мать, — я же хотела тебе сказать, два месяца собиралась, да никак не выловлю… а все же лично хотелось бы поговорить, твой брат, у него ведь… ты же знаешь, он ведь женился полгода назад… Ай совсем не знала ни о чем подобном, но, пока мать говорила, она не сокрушалась о том, что столько событий семейной жизни прошло мимо нее — она пыталась вспомнить своих старших братьев по именам и в лицо и угадать, о каком именно из них мать говорит с такой хорошо знакомой тщетной гордость в голосе. О ней мать так не говорила никогда. Вероятно, Ай понадобилось бы перевернуть мир и достать до звезд рукой, чтобы мать хотя бы на мгновение позволила ей стать первой среди своих братьев. Хотя, конечно же, такого не произошло бы никогда, даже если бы звезды действительно можно было доставать рукой. — У него сын родился, — продолжила мать, — я подумала, что тебе надо знать. Ай молча смотрела на мать, а мать смотрела на нее. Клубы пыли и жухлой, еще прошлогодней травы, носились между ними, а у Ай за спиной деловито поскрипывали повозки и вопили молодые шиноби, собирающиеся в дорогу. Ай должна была бы что-то почувствовать, и мать точно ждала от нее этого — но Ай так и не смогла представить, о ком из ее братьев говорила мать, а одно слово «ребенок» тут же оживляло в памяти и приклеивало на пыльную голую землю принцессу Хьюга с крошащимися зубами, слепую на один глаз и с гигантским неподъемным животом, которая рожала дважды и так и ни разу не смогла назвать себя матерью, прежде чем умереть. — О, — сказала Ай и постаралась изобразить на лице улыбку, — да, это… передавай ему мои поздравления. Он… он поедет с нами? Матушка поджала губы. — Уж увы, но он рвется. Я и сама бы хотела, но меня не отобрали. Оставили тут защищать деревню, как будто кто-то на нее нападет, пока вы громите Сенджу! — она фыркнула и скрестила руки под грудью. — Этот мальчишка… сколько от него проблем. Я буду молиться, молиться за то, чтобы увидеть уже его голову в пыли. И чтобы мы все зажили спокойно. В прошлый раз, когда все горело… У госпожи Мирай на соседней улице сгорел хлев. Чуть и дом не занялся, но Хьюги потушили. — О, — снова сказала Ай, — кажется, хорошо, что мы заключили с ним союз, ведь… — Не знаю, — надменно отмахнулась мать, не знаю, можно ли доверять хоть кому-то на этом свете. Даже не всем в клане уже есть вера. — Она помялась, будто хотела сказать что-то еще, а потом сердито дернула головой, будто отгоняя воображаемую муху, и сурово отчеканила: — Я буду ждать тебя, Ай. Заходи к нам, когда вернешься. Ты ведь помнишь… помнишь, куда? Ай бледно улыбнулась и заверила мать, что, разумеется, такие важные вещи не в состоянии забыть ни один человек, если только он считает себя Учихой. Матери, разумеется, не нужно было знать, что в деревне, где прокладывали новые дороги и перестилали крыши на старых домах, Ай уже не могла найти именно тот, где ее — наверное — кто-то ждал.

* * *

У Айоши не было семьи, Мадара и Изуна едва ли с кем-то прощались, а прочие должны были явиться тогда, когда их звали, туда, куда было приказано. Мадара-сама стоял бок о бок с бесстрастным Хьюга-доно, а Изуна — чуть позади и внимательно следили за всеми так, будто старался отловить предателя. Сердце Ай сжалось, когда она поняла, что опасения учителя не так уж и необоснованны. Все здесь желали крови Хаширамы Сенджу. И никто здесь, в том числе и сама Ай, не понимал, почему Мадара так с этим медлит. Выступающих разделили на несколько групп. В разведывательный отряд вошли Ай и Айоши, и Айоши поставили командиром. Айоши ухмылялся от уха до уха и радостно почесывал подбородок, не пытаясь скрыть своей гордости, и Ай уныло думала, что учитель Изуна выбрал его просто потому, что Айоши не сидел во флигеле, а набирался боевого опыта, что Айоши и не могли запереть во флигеле, потому что он был мужчиной и всегда обладал куда большей свободой. Ай выбрали заместителем командира. Почти все в этом отряде были младше их, Ай мельком задумалась даже, сколько именно лет этим воинственным малорослым Учиха, которые не казались особенно надежными и крепкими на вид. Впрочем, она и сама понимала, что мощных бойцов сюда ставить не будут. Им требовались те, кто умел хорошо бегать и добывать информацию. Испокон веков в клане Учиха это были дети. Да и другие кланы не отличались от них. Перед выступлением учитель Изуна отвел Ай в сторону. — Будь очень внимательна, — шепотом предупредил он. — За вами будет идти отряд Хьюга. И я должен тебе сказать, что они не слишком настроены на сотрудничество. Им не помешает помощь, но действовать они привыкли независимо. И едва ли станут сами просить у Учиха помощи. Ай пристально заглянула в глаза учителя. — Вы хотите сказать… — Айоши я уже предупредил, — подтвердил учитель, — теперь говорю и тебе. Ай, не теряй с Хьюга связь. Когда получите приказ присоединяться к нам, присоединяйтесь немедленно и забирайте их с собой, как бы ни упирались. Если будут противоречить, заставьте их слушаться именем главы их клана. Только это на них и подействует. Ай уходила с тяжелым сердцем. Хьюга с белыми, как будто заросшими бельмами, глазами, которые исполнительно двигались чуть позади, явно не собирались общаться, и Ай порой холодела, думая, что же они могут выкинуть, когда окажутся сами по себе. Айоши тоже об этом думал, судя по тому, как он хмурился и пожевывал губы. Не успели они и отряд Хьюга разойтись, как Айоши перегородил дорогу их главному и потребовал: — Нам нужно установить связь. Свитки и призыв, где они? Хьюга непримиримо уставился на Айоши исподлобья. — Там, где нужно смотреть далеко вперед, нам не нужны помощники. Особенно такие шумные и неисто… — Свитки и призыв! — потребовал Айоши, и Хьюга уступил. Ворча и упираясь, они все же отдали двух своих впередсмотрящих в группу Айоши, а к себе взяли нескольких Учиха. Ай сама отбирала из рядом испуганно хлопающих глазами детей тех, что казались ей самыми стойкими и сильными. И все же, когда их дети встали плечом к плечу с Хьюга, Ай заметила, насколько они кажется маленькими и неуклюжими в своих тяжелых доспехах. — Пойдем, — скомандовал Айоши, и они умчались в густые молчащие леса, умчались беззвучно и быстро, минуя подлески, поляны и прогалины, так, чтобы Сенджу их не заметили. Сенджу в этих лесах могло быть куда больше, чем раньше. Пока Учиха оправлялись от стычки с Узумаки и потери принцессы Хьюга, Сенджу не сидели сложа руки. Разведка Изуны-сана докладывала, что Тобирама Сенджу вел переговоры с кланом Яманака. Но Яманака уже давно были в союзе с Нара и Акимичи, и им совсем не хотелось лежать под пятой человека, который не уставал бросать вызов самому опасному клану в стране Огня и мире. Эта тройка старалась как можно дольше держаться в стороне от стычек Учиха и Сенджу — но больше, когда над их головами прогремел бы гром, они не сумели бы отсиживаться. И Ай совсем не казалось мудрым решение нападать на этих троих — если бы только потом они не подмяли Нара-Шика-Чо под себя и не покорили бы их оружием, не заставили бы служить себе, как собак, растоптав их достоинство воинов. Пожалуй, это было лучшим вариантом. Учиха двигались беззвучно и незаметно — и Хьюга это явно злило, потому что придраться им все-таки было не к чему. Учиха скользили между деревьями, прижимались к стволам и старательно прочесывали местность. Хьюга искали подозрительных людей бьякуганом, Учиха — подозрительные следы человеческого пребывания. Здесь, на этих извилистых замысловатых тропках, таких следов было мало. И все же, когда до стен Танзаку осталось не так уж и далеко, Ай заметила что-то интересное. Это был обрывок ткани, повисший на колючках старого кустарника. Кустарник прижимался к мощному вековому дереву, провалившемуся в глубокую яму с неровными, но уже сглаженными временем и поросшими сорняками краями. Едва ли эта яма возникла здесь сама по себе, но куда больше Ай интересовал кустарник, вернее, клочок ткани на его шипах. Она остановилась и аккуратно сняла ткань с колючками. — Что это? — тихо спросил Айоши. Он, сидя на дереве, пристально наблюдал за двумя впередсмотрящими из клана Хьюга. С тех пор, как они выступили, Хьюга не сказали им ничего, кроме обнадеживающего и лаконичного «чисто». — Фрагмент одежды, — доложилась Ай и повертела клочок в руках, — кажется, это… ничего нельзя сказать наверняка, но похоже… — Ай-доно! Ай-доно! — придушенно взвизгнули от соседнего дерева. В кустах что-то закопошилось, и в воздух вынырнула сначала маленькая рука намертво сжимающая кулак, а затем — чуть покрасневшее лицо неизвестного маленького Учиха. Учиха бросился к Ай и торжественно доложился: — А мы нашли вот это. Перед Ай легла связка сюрикенов. — Нельзя сказать, чьи они, можно лишь понять, что тут шлялся какой-то раздолбай, — коротко отчеканил с дерева Айоши и хмыкнул — Ну да ладно, нам нужно увеличить радиус обзора. — А… а доложиться? — осторожно поинтересовался маленький Учиха. — Ведь Мадара-сама и Изуна-сама… — Им необязательно знать, что мы нашли в этих лесах такие безделицы, — просветила неопытного Учиха Ай. — В этих лесах вполне можно найти вещи и похуже. В конце концов, Танзаку стерегут Ино-Шика-Чо. Следы шиноби в этих лесах неудивительны. С дерева впереди них вдруг спрыгнул один из впередсмотрящих-Хьюга. Унылое и мрачное лицо Хьюги вытянулось. — Засекли, — сообщил он глухим голосом. — Пост, примерно через шесть километров отсюда. — Кто? — поинтересовался Айоши. Лицо Хьюги омрачилось еще пуще. — С такого расстояния сложно определить, но они достаточно сильны. Пост небольшой, двадцать человек. Второй впередсмотрящий изящно повернул голову и хрипло прибавил: — Вижу второй пост! К северо-западу отсюда, в семи с половиной километрах. Двадцать… двадцать пять человек. И они не стоят на одном месте. Они патрулируют. — Куда идут? — поинтересовался Айоши. — В нашу сторону, — хмуро доложился Хьюга. — Вижу третий пост! — перебил его первый, который все это время смотрел в никуда поверх плеча Айоши мертвыми белыми глазами. — Пятнадцать человек, движется на соединение с постом, о котором я докладывал. Не слишком сильный. — Вижу четвертый пост! В восьми километрах от нас, прямо. Похоже на заградительный кордон. даже… не понимаю, что именно они добиваются таким расположением, но… да, точно, похоже на какой-то кордон. Они стоят плотной цепочкой, вижу несколько баррикад… — Сколько их? — Около пятидесяти человек! Айоши повернулся к Ай. Их маленький отряд не смог бы одолеть даже не самый крупный из этих постов, но учитель Изуна поручил им и не драку, а разведку. И то, что нашла Ай на колючках кустарника, еще настойчивее подталкивало ее к тому, чтобы выяснить, какие именно шиноби стоял в лесах кругом города Танзаку, ожидая нападения. — Эй, — Айоши торопливо сотворил призыв, и перед ним в куче пыли оказался его маленький, толстый, вечно чем-то недовольный кот с висячими белыми усами, похожий на старика, хотя лапки у него были нежные, как у котенка, — мне нужно срочно связаться с отрядом Хьюга. Отправляйся к ним и передай вот это, — Айоши торопливо мазнул кистью по свитку в последний раз и впихнул его коту в пасть, едва тот собрался что-то сказать. — Давай, вперед, вперед! Они должны были знать наверняка, что видели Хьюга. Должны были и сами проверить — развеять подозрения… Или укрепиться окончательно.