Ниточки

— Кто там? — резко спросила Ай, уже зная, что ей ответят. — Сенджу, — и все равно это слово прогрохотало, как молот, падающий с неба. — В городе стоят люди Сенджу. — С ними Хаширама Сенджу, — добавил другой Хьюга. Ай и Айоши переглянулись. Сообщение учителю Изуне нужно было доставить как можно скорее, и Ай не могла отрядить туда кого-то из Учиха или выделенных им людей Хьюги-доно. Айоши остановил на ней твердый взор, и Ай поняла, что он думает о том же самом. Они уже много лет сражались и учились вместе, и порой они понимали друг друга без слов. Ай взяла с собой лишь двух Учих в сопровождение и бросилась через лес, туда, где должен был идти учитель, хотя и знала, что Мадара, разумеется, будет только в восторге от столкновения с Хаширамой. Через полчаса безумной гонки по молчащему лесу Ай нашла основные силы Учиха. Учитель Изуна резким жестом отдал приказ ее не трогать, и Ай со спутниками пропустили, не причинив вреда. Однако Учиха смотрели на нее настороженно и едва ли не фыркали, поджав губы. Они расступились и сбились в две неаккуратные кучи: справа и слева, — ии мерили Ай такими напряженными взглядами, словно к ним шел вестник беды — и именно так Ай себя сейчас и ощущала. Она медленно приблизилась к учителю Изуне. Мрак леса и тяжесть земляного запаха давили на нее, кась, что ее уже замуровали в гробу и опускают ниже и ниже в огромную яму. Листья над ее головой мрачно шевелились, точно наигрывали невеселую мелодию. — Ай, — бросил ей в лицо учитель, — докладывай. Ай невольно отвела взгляд от глаз учителя. Ей никогда не было легко смотреть Изуне в глаза, сейчас, когда за его спиной стоял Мадара и делал вид, что вообще не обращает внимания на этот разговор, у нее пробегались мурашки по спине. И как никогда росло желание добиться того, чтобы Мадара-сама хотя бы разок взглянул в ее сторону. — Учитель, — Ай решила начать с малого и преклонила колено, — мы засекли в лесу активность Сенджу. Наши впередсмотрящие увидели Хашираму Сенджу. Они приняли сторону союза Ино-Шика-Чо, поэтому столкновение с ними будет значить битву с Сенджу. Кругом них еще суетились Учиха, которые так и не услышали этих слов. И Ай казалось поразительным и фантасмагоричным, что сейчас, здесь, когда они подвергаются угрозе битвы со своими заклятыми врагами, когда снова идут к разрушениям, от которых земля проваливается на несколько десятков метров и потом декадами не растет трава на обожженных пустырях… что, когда все это снова громоздилось над их головами и было готово напасть, Учиха вели себя так спокойно. Даже деревья шуршали лиственным оцеплением над их головами равнодушно и негромко, и поэтому Ай казалось, что ее отрубило от мира, заточило в тесную клетку с прозрачными стенками. Один из Учиха, проходивших мимо со связкой печатей, вдруг повернул голову, и Ай уперлась в него невидящим взглядом. Сквозь мутную отстраненность всплывало, как труп из воды, неясное узнавание. Мужчина был уже средних лет, с обветренным загорелым лицом и длинным шрамом, от щеки и вниз, по шее, убегавшим под воротник. С несколько мгновений мужчина и Ай смотрели друг на друга, и он все-таки казался ей кем-то давным-давно близким — но она так его и не вспомнила. Голос учителя Изуны разорвал искаженный пузырь вокруг нее, словно проткнул острой безжалостной иглой. — Вот как. Что-нибудь еще? Ай не смогла бы ответить, даже если бы захотела. Мадара наконец-то перестал делать вид, что не слушает разговоров младшего брата с ученицей. Он отмахнулся от Нетсу-сана и размашисто развернулся. — Хаширама, значит, — пробормотал он, — неожиданно. Мы-то ни сном, ни духом. Из глубины копошащихся поодаль людей услужливо вынырнул какой-то усталого вида Хьюга со все еще активированным додзюцу. Его воротник был наполовину расстегнут. — Я прикажу немедленно увеличить радиус обзора, Мадара-доно! — доложился Хьюга. — Мы сконцентрируем все свои силы. — Нужно замедлиться, — обеспокоенно сказал Изуна, — идти на Танзаку, если там сидят не только Ино-Шика-Чо, но еще и Сенджу, отдельными группами будет непродуктивно. Аники, нам нужно объединиться и ударить в полную силу. Глаза Мадары мрачно блеснули. — Разумеется… Ай и двое Учих помладше стояли среди круговорота озабоченной беготни и пустыми глазами смотрели в никуда. Изуна отдал приказ немедленно возвращать сюда Айоши с остальными, Мадара целеустремленно развернулся и явно собрался отбиться от них. Едва ли его планы на сегодня совпадали с планами Изуны, и Ай поняла это, как только ее учитель поспешил следом, тщетно окликая Мадару по имени. — Ай? — выпутался из шума, топота, шороха и бряцанья голос. Ай снова встретилась глазами с тем мужчиной со шрамом, который показался ей смутно знакомым. Мужчина заглядывал ей в лицо так, будто яростно пытался увидеть в ней что-то привычное. — Э… да? — неуверенно откликнулась Ай. — Вы же… — Родного отца не узнала, — покачал головой мужчина, и Ай ошеломило озарением. Она покачнулась. — Да, видимо, времени и впрямь прошло немало. По старой привычке Ай отвесила уважительный поклон и опустила голову. — Прошу меня извинить! Маленькие Учиха рядом смотрели на нее с не особенно живым любопытством, однако Ай тошно было напарываться на них взглядом. Она была бы рада выгнать их отсюда куда подальше, но до возвращения Айоши им запретили сдвигаться с места. Тратить время на перегруппировку на марше и так было рискованно. У Сенджу, конечно, не было в союзниках Хьюга, которые могли издалека заметить их приближение, но Сенджу дружили с Узумаки, а эти демоны отлично чуяли чакру. Давние союзники уже практически и не нападали порознь, раз в Танзаку сидел сам глава Сенджу, его невеста Мито Узумаки наверняка околачивалась поблизости, а следом за Мито не могли не подтянуться и несколько опасных ниндзя из ее клана, стерегущих свою талантливую принцессу. Поэтому в голове отряда Учиха быстро разместили несколько самых зорких Хьюга и наказали им отслеживать любое подозрительное движение в городе. Пока что все было тихо. — Да ладно тебе, — раздался над ее головой усталый голос, — нет ничего удивительного в том, что ты меня забыла, мы давно не виделись, а Изуна-сан забрал тебя еще совсем мелкой. Честно сказать, и я бы тебя сразу не признал, не назови он тебя по имени. Ай все же не разгибалась из поклона — и искренне надеялась, что маленькие Учиха найдут какое-нибудь другое интересное место, куда можно было бы пялиться. — Все же я допустила фатальную грубость. Я прошу прощения за свои неуважение и невнимательность. — Да ты что, — фыркнул отец. Казалось, что он отвечает не Ай, а самому себе на давно мучающие его вопросы, — нет, я даже и рад, что Изуна-сан забрал тебя из нашего дома. Только посмотри, какую достойную куноичи он вырастил. Для меня было большой честью встретить дочь в этом сражении, и я надеюсь лишь, что встретимся мы еще не раз. Старайся, Ай Учиха, и хотя бы иногда вспоминай, что семья, из которой ты вышла, действительно восхищается тобой. Когда Ай распрямилась, отца рядом уже не было, а ее подчиненные-Учиха ковыряли землю сандалиями и достаточно убедительно делали вид, будто они и вправду ничего не слышали.

* * *

Когда существо, нареченное Рикой, устроили в старом маленьком домике у квартала, Ай даже на мгновение растерялась. Ей в помощь отрядили задорную девицу Хоно, которая притащила с собой усталую мать, обремененную кругами под глазами и отяжелевшей грудью. Мать Хоно недавно родила восьмого сына и попусту не болтала, поэтому она была идеальной кормилицей. Хоно увязалась просто потому, что к своим семнадцати годам неплохо поднаторела во врачебной науке и любила сунуть нос туда, куда не просили. Ай была против такой толпы в одном доме с существом, но Хикари-доно заверил ее, что Хоно с матерью никому не расскажут. И если мать Хоно производила впечатление человека, который едва ли утрудится раскрыть рот, даже если его волосы загорятся, то Хоно, напротив, болтала без умолку, едва вошла в домик и начала его обихаживать с бесстыжим напором молодости, поэтому Ай брало сомнение, понимает ли вообще эта девица, что такое молчание. — Для ребенка тут самое место, госпожа Ай, — убеждая ее в своей тупости, твердила Хоно и распахивала окна. Потоки теплого воздуха выгоняли из комнат дух старости и позаброшенности. — И мы рядом, и вы, и не трогает особо никто. Мамка тут пока поживет, Хикари-доно настоял, чтобы кормилица всегда под рукой была. С папкой мы договорились, он не возражает и расспрашивать не будет. Вы уж не обессудьте, госпожа Ай, но братец мой с тоже здесь пока поживет. Сами понимаете, не может же мамка на него и на вашу… — Хоно остановилась и боязливо оглянулась на молчащий, как камень, сверток на руках у бесстрастной Ай. — А это… мне Хикари-доно все рассказал, так только… я вот чего… это… — Что? — мрачно вопросила Ай. Присутствие Хоно было как скользкая удавка висельника на шее. — Ну… — Хоно сделала многозначительный жест у шеи и закатила глаза, — ведь имя… ну… просто нехорошо будет как-то называть ее все время «она» да девчонка. — Рика, — процедила Ай и прошагала в самую дальнюю комнату. Там Хикари-доно и старейшины уже предусмотрительно поставили колыбель и нехитрую мебель. Все это наверняка перешло в старенький домик у границы из выморочного жилья какого-нибудь Учиха, но Ай об этом сейчас думать не хотелось. Ей не хотелось — в кои-то веки — заглядывать в будущее и представлять, что на всю эту катавасию скажут ее сыновья. Айоши, конечно, тоже был бы недоволен. Впрочем, его мнением она научилась пренебрегать давно, он ее тоже, если уж чего захотел, в грош не ставил. Когда они были еще молоды, многоопытные и поученные жизнью женщины пафосно изрекали, что такие браки долго не держатся, но Ай и Айоши пережили их всех вместе, и разлучила их только смерть. И ответ на эту странную загадку был до обиды прост: Ай никогда в жизни не любила Учиха Айоши и была уверена, что и ему это известно. В том, что и Айоши не любил по-настоящему, она не сомневалась тоже. Их вместе держало нечто куда сильнее плотской или духовной привязанности, то, что убивало, убивает и убьет еще немало чувств — привычка и память. Только это у нее теперь и оставалось. — Ой, имя-то какое хорошее, — начала умиляться бестолковая Хоно и заходила около Ай кругами. Ее мать мрачно водрузила зад на татами в углу и впала в безвременье. Хоно же осматривала и приводила дом в порядок с такой основательностью, точно сама собиралась тут поселиться. — Вы его сами выбрали? А почему именно это? Ай пожала плечами и опустила взгляд на существо у себя на руках. Оно лежало удивительно тихо для младенца, хотя уже и не спало, и настороженно смотрело на Ай выпученными темными глазами. Едва ли это действительно было так, но казалось, что даже его нехитрый мозг сообразил, что эти люди и этот дом никогда не будут ему рады. Существо было обречено жить в мире, где им будут пользоваться открыто. Действительно ли это было милосерднее, чем смерть? Даже двадцать четыре года спустя, провожая из дома Учиха женщину, которая должна была быть ей благодарна, отсылая женщину убить и умереть самой, Ай не была уверена, что действительно хотя бы раз попыталась стереть клеймо убийцы младенцев, которое они с учителем Изуной выжгли друг на друге давным-давно. Все эти двадцать четыре года она ни разу не забывала о существе, а существо никак не могло позабыть ее, и все эти двадцать четыре года Ай бежала от него и от всего, что оно несло с собой. Она вышвыривала существо из своей жизни, запирала его дома, держала подальше от клана, она не верила, что существо способно на самую мизерную самостоятельность, отказывала ему в признании и хотя бы уважении — но, когда ей потребовался тот, кого было бы не жалко, она позвала существо, и существо явилось, как ее преданный пес. Существо облило ее оскорблениями и упреками, снова заявило о независимости, топнуло ногой и послушно пошло умирать. Оно всегда так поступало, и, разумеется, Ай знала, что оно не откажет и на этот раз. Пожалуй, только сейчас, когда чакра ее существа угасла вдалеке, растворившись, как искры фейерверка во мраке, Ай испытала к существу мрачную благодарность. За то, что его никогда не было жалко.