Ниточки

В этом году выдалась мирная весна. Битва за Танзаку сильно истощила и Учиха, и Сенджу. Обыкновением за этот сезон стали лишь редкие мелкие стычки на границах — такие беззубые, что из последних трех не принесли ни одного убитого Учиха. Сенджу тоже почти не теряли людей. Конечно, это затишье было подозрительным. Учитель Изуна сказал Ай, что противник пытается выведать, отчего Учиха и Хьюга затаились. — Вчера поймал лазутчика, — протянул учитель с легкой задумчивостью в голосе, — он мало что сумел рассказать, но и этого вполне хватило. У Сенджу не хватает людей. Они устали и точно так же остались почти без средств. Узумаки были бы рады им помочь, если бы не недавнее наводнение. Почти все их средства уходят на борьбу со стихией. — Но ведь это отличный момент для нападения, учитель! — с энтузиазмом прокричал Айоши и ударил кулаком по плетню. Сегодня учитель привел их в самый уединенный уголок большого подворья, устроил в тени еще не цветущей сакуры и извлек несколько свитков, печати на которых он пока не сломал. Наверное, это означало тренировку: у учителя наконец-то выдалось спокойное время, и он мог бы уделять им больше внимания, если бы не пропадал в роскошных хоромах Хьюги-доно. Учитель Изуна только два дня назад вернулся в деревню — и у него был повод. Учитель снова решил сватать Мадару-саму — только теперь к Учиха. Какие плоды получаются от чужаков, они уже познали на своем опыте. Ай смотрела в спокойное и светлое высокое небо над их головами и отстраненно думала о том, как было бы здорово растянуть этот миг и навсегда остаться тут, на подворье, с учителем Изуной и Айоши, без крови на руках, без оружия в подсумках, чтобы вокруг по-прежнему были мир и спокойствие, а Мадару-саму ни на ком не женили. Но это было… …невозможно. — Да, это был бы отличный момент, если бы мы и сами не были на мели, — вздохнул учитель Изуна. — Почему, ты думаешь, я позволил тогда старейшинам заговорить о деньгах и наших потерях, Айоши? Айоши задумчиво почесал подбородок. Ай высказалась вместо него: — Потому что у нас действительно нет денег, учитель Изуна. И потому что Хьюга слишком много жара хотят загрести чужими руками. Если они хотят Танзаку — пусть чем-нибудь пожертвуют тоже. — Они считают, что их химе — уже достаточная жертва, — буркнул Айоши и незаметно толкнул Ай локтем, — учитель, разве они не будут ворчать, если Мадаре-саме взять невесту из наших… сейчас? Они не подумают… что слишком рано? Ай закивала — хотя слова Айоши, конечно, били мимо цели. — Официально траур истек, — пожал плечами учитель Изуна, — мы соблюли все приличия, а аники нужен наследник. Кроме того… — …это огромная трата денег, — неуважительно перебила его Ай и скрестила руки на груди. — Помолвки, подарки, свадьба, стол… это потребует очень больших затрат. А у меня крыша течет. — Так возьми и заделай, — холодно сказал учитель Изуна, пробив Ай грудь таким взглядом, что у нее почти отпала охота и дальше прерывать его. — Нам нужно сплотить клан вокруг чего-то значительного и влияющего на всех. Победа над Сенджу была бы лучшим вариантом, но мы сами понимаем, что пока ее ждать не стоит. А деньги… мы не хотим устраивать пышное торжество. Если оно будет скромным, как во времена предков, когда каждый гость нес то, чем богат сам, это сплотит Учиха. Они почувствуют себя ближе к главе клана. А нам это сейчас… необходимо. Айоши сорвал слабую и хрупкую травинку и задумчиво сунул ее в рот. Тяжелая сизая туча набежала на солнце, и хлесткий удар ледяного ветра в затылок выбил у Ай из головы трусливые мысли. — Учиха разобщены, — продолжал учитель Изуна, — и думают лишь о мрачном. В такие времена им нужна надежда на то, что нас не сотрут с лица земли Сенджу. Что мы не погибнем и не исчезнем. Мы должны дать им новую кровь. Нашу кровь. Ай подперла подбородок кулаком. Холодный ветер все еще свистел и ревел вокруг них, и учителю Изуне приходилось прижимать свитки к земле, чтобы они не улетели. Солнце загромождали флотилии туч. — Тогда почему, — тихо спросила Ай, — вы сами не женитесь, учитель? Айоши схватился за сердце и достаточно убедительно изобразил мгновенную смерть. Ай не поднимала головы и смотрела в землю, угрюмо ожидая наказания. Но ненависть и бессильная злоба душили и рвали ее изнутри, и она была рада, что может уничтожить учителя Изуну словами. Словами о ребенке, жене, о своей семье она била его снова и снова, она была бы рада, если бы каждое это слово было отравленным копьем и каждый раз убивало его за то, что он не стал убивать дефектного сам, но прикрылся женщинами и мог жить спокойно и уверенно, не чувствуя себя трусом и предателем. Эти слова снова опасно приподнимали покров их общей тайны, и поэтому Ай знала — и с мрачной злостью этим пользовалась, — что учитель Изуна не станет сильно ее бить или отчитывать. Айоши перевел озадаченный взгляд с учителя Изуны на Ай и обратно. Судя по тому, как вытянулось его лицо, он что-то уловил и как будто понял. — Ай… — Это не даст такого же эффекта, — оборвал его чистый и уверенный голос учителя Изуны, — я не глава клана, а всего лишь его брат. Даже если жениться мне и подобрать пару вам обоим, пока у аники нет наследника, все это бессмысленно. Клану нужна твердая опора. И обрести ее нам мешает не только это. — Сенджу тоже, — ухватился за знакомую тему Айоши. — Учитель, почему… почему Мадара-сама никак не убьет Хашираму Сенджу? Неужели он настолько силен? Что нам делать? Как нам от него избавиться, если Мадара-сама не позволяет… — Никак, — вздохнул Изуна, — боюсь, нам придется кого-то потерять, чтобы Мадара решил действовать иначе. Я никогда не признаю аники слабее Хаширамы Сенджу, потому что это не так. Проблема не в их мощи и не в наших кланах. Это битва, в которой они пытаются разорвать узы, скрепляющие их с давних времен. Когда-то они были друзьями. Пока они не знали, что они — дети глав Учиха и Сенджу. Айоши выпучил глаза и встал в траве на колени. — Се… серьезно? Мадара-сама дружил с Хаширамой Сенджу?! — возопил он и ударил кулаком по траве. — Так… оно… да не может такого быть! Хотя… ну… оно объясняет, конечно, некоторые вещи, но… но Акай-доно! Но дети Буцумы Сенджу! Как можно помнить о старой дружбе, когда в настоящем убивают твоих соклановцев? Учитель Изуна промолчал, и Ай по его мрачному взгляду легко угадала, что на этот вопрос он им никогда не ответит, потому что не знает даже, как тут можно соврать. — Поэтому мы по-прежнему уязвимы, — вздохнул учитель Изуна. — Пока один из них не отбросит старые привязанности, ни одному клану не получить победу. Это понимаю я, это понимаете вы, но прочие — нет. И они не должны об этом знать. Если им рассказать об этом, они сочтут аники предателем и отвернутся от него совсем. Ай устремила на учителя Изуну взгляд исподлобья. — А нам вы верите? — резко спросила она. — Очень сильно, да? У учителя слабо дернулась щека, но он не сказал ни слова. Он даже не посмотрел Ай в лицо, и в ее сердце радостно зашевелился довольный мохнатый зверь. Многие шиноби, ныне живые и уже мертвые, тщетно испытывали на прочность броню Изуны Учиха. Ай нашла слабое место — и била так, чтобы увидеть, насколько ему больно — наверное, только это и принесло бы ей успокоение. Но ему не было больно — и это злило ее так, что пропадали последние остатки разума и самоконтроля и возникало лишь одно злобное желание — отбросить покорность, уважение и веру ученика и убить его. Но не быстро, нет. Существо, которое могло бы стать любимым и отважным первенцем несравненного Мадары Учиха, умирало медленно и в муках. Айоши снова обеспокоенно поглядел на Ай, потом на учителя. — Да что сегодня с тобой такое, дура?! — наконец, взревел он и схватил Ай за воротник. В мгновение ока он вздернул ее на ноги и ударил спиной о ствол сакуры, у Ай затрещали позвоночник и ребра, но она даже не вскрикнула. Боль едва пробивалась сквозь злобное самодовольство и радость от того, что учитель Изуна ничего не может с ней поделать. Великий воин склонился перед своей ученицей. И она не собиралась его жалеть. — Совсем голова с плеч — на учителя бочку катить? — яростно вопросил Айоши и встряхнул Ай в воздухе. — Совсем ополоумела?! Тебя чему только учили — тому же, чему меня, да в голову ничего не откладывается, видимо… Ай дернулась и пнула Айоши в живот. Это был один из немногих подлых приемов, который против него срабатывал. Пока Айоши валялся на холодной земле, Ай уселась на него, заломила ему руки и сжала коленями бока, чтобы меньше дергался. Она все еще смотрела на учителя исподлобья, а учитель смотрел на нее. — Выпусти его, Ай, — тихо потребовал он. — Мать твою, Ай, убью! — ревел Айоши под ней и пытался брыкаться. — Слезла! Слезла живо, я тебе… учитель, вы не вступайтесь! Я ее так вздрючу… — Вы скажите сначала, — холодно потребовала Ай и дернула Айоши за волосы, — вы нам доверяете и цените нас настолько, что о таких вещах рассказываете… или хотите что-то поручить? — Ай! Заткнись уже! Заткни-ись, несешь чушь сегодня весь день, нам к нападению готовиться, а ты удила заку… — Я хочу, чтобы у аники были преданные люди, — тихо сказал учитель Изуна и опустился перед Ай на корточки. Ай инстинктивно отстранилась, прежде чем учитель успел ее коснуться, и Айоши тут же яростно взбрыкнул и скинул ее с себя. Ай скатилась в тень сакуры, неловко вскочила на корточки и схватилась за пояс. Айоши стоял перед ней, весь красный, с всклокоченными волосами и безумными глазами. Учитель Изуна выставил перед ним руку. Ветер колебал длинный свиток без печати, и этот свиток учитель держал у нее перед глазами. — Каждая томоэ приносит нам боль и силу, — отчеканил учитель, — каждый раз мы должны терять то, что нам дорого — такова цена за то, чему все завидуют. Это вы знаете. — Учитель… — Но у этой истории есть продолжение, — спокойно перебил Айоши Изуна и встряхнул свитком снова. — Высшая ступень шарингана день за днем крадет свет из наших глаз. Избавиться от этого можно лишь одним способом. Если вы обретете эту силу… и обменяетесь ею с Учиха, равным вам, свет вернется — и вы станете еще более могучи, чем когда-либо. Ай застыла. Она даже не дернулась, когда учитель швырнул в нее свитком и вручил такой же Айоши. — Мои глаза в обмен на глаза аники, — тихо продолжил он, — а ваши — друг для друга. Читайте. Это будет полезно. Ай с трудом выдохнула и отлепила свиток от своего лица. Когда она проморгалась и с трудом обуздала неожиданную вспышку ледяной злости внутри, учителя во дворе уже не было. Зато Айоши с точно таким же свитком стоял напротив, и его глаза свирепо горели. — Ну-ка иди сюда, Ай Учиха, — прошипел Айоши, подкатывая рукава и неуклонно надвигаясь на нее, — разговор есть!

* * *

Через несколько минут Ай уныло лежала носом в редкой молодой траве и пыталась преодолеть боль в спине и заду, по которому Айоши отходил ее от души — теми самыми свитками, вид у которых сейчас был совсем не боевой. Слегка запыхавшийся Айоши сидел поодаль в тени нерасцветшей сакуры и мрачно изучал ее, точно ворон — жирный кусок падали. — Что тебя клинит так в последнее время? — сухо бросил Айоши. Ай все-таки села и подперла голову кулаками. Из носа у нее лилась кровь. — Тебе кажется. — Да кончай заливать! Это и идиот был понял, — пробурчал Айоши. — Что это за предъявы к учителю Изуне? Он нас воспитал. Он нам как отец стал. У меня, в отличие от тебя, ни мамки, ни папки не было, но я понимаю, что такое уважение. Если бы не он, нас бы тут не было. Это он нас заметил. Он нам все дал, и если иногда он что-то делает не совсем так, то… — Отвали, — фыркнула Ай и резко отвернулась. Айоши было легко говорить, не зная, что именно сделал не так — и продолжал делать — его обожаемый учитель Изуна. — Влюбилась, что ли? — вдруг предположил Айоши, и Ай взвилась в воздух так, словно из-под земли ее кто-то предательски ужалил в зад. — Что-о?! Да что ты несешь? Да в кого? Да отку… Айоши с мудрым видом прислонился к дереву и сунул в рот еще одну травинку. — Да, — покачал он головой с видом пожившего старика, — да, учитель Изуна у нас нарасхват. Если бы не Мадары-самы была очередь, его б старейшины стали пристраивать к какой своей дочке или внучке… Вот Мадаре-саме только подберут, и его окрутят, а он ради нас… хоть на крокодиле женится, сама знаешь. — Айоши шумно вздохнул и поднялся. Его плечи устало напряглись. — Но ты себе голову не забивай, дура. Никогда он на тебе не женится. Вообще, удумала какое-то извращение. Нам учитель Изуна — как отец, поняла? Ты б за отца вышла? — Заткнись! Придурок! — рявкнула Ай и закрыла руками уши. Но Айоши злобно ухмылялся — и что-то в этой ухмылке было мучительно знакомое, — и цедил сквозь зубы, не собираясь умолкать: — Я тебе дело говорю, дура, ты б хоть спасибо раз сказала! Учителя на учениках не женятся! Нельзя. Неправильно это. Тем более, что мы в доме у них живем, из одной миски, можно сказать, едим, тут такие слухи пойдут… оно тебе надо? Ай молчала, сжимая губы и обнимая себя за трясущиеся плечи. — Ты сама слышала, — нравоучительным тоном продолжал Айоши с раздражающей и печально знакомой злобной ухмылкой, — мы учителю нужны как шаринганы. Поняла? Это и держи в голове. А будешь вести себя как бедовая — своим меняться не стану, рановато тебе силу, выходит. — А тебе не рано? — рыкнула Ай. Айоши пожал плечами, подобрал измочаленные свитки и не спеша тронулся домой. — Ну я все же себя контролирую, — известил он самодовольным тоном, — на Акай-сан, к примеру, не вешался. — Я не… — Замуж тебе надо. Мозги, может, на место встанут. А ты — о шаринганах. Тьфу, дура, — фыркнул Айоши. Растерянная Ай осталась под деревом одна.