Ниточки

Существо стало учиться в Академии, а потом успешно прошло все испытания и получило вожделенную повязку генина. Оно стало еще более ершистым и неприятным и попросту выводило Ай из терпения постоянными скандалами, попытками противоречить и упрямством. И все же Ай уже не пыталась избивать существо за провинности и запретила делать это Хоно с матерью. Обе так и остались при существе: Ай взяла с них клятву, что они будут приглядывать за этим непредсказуемым созданием, пока у него не распустятся красные цветы и они не смогут выяснить, не зря ли были все их старания. Хоно явно не была против. Мать настаивала, что Хоно уже пора замуж, но, пока от нее ожидали пригляда за существом, она могла перебирать женихов и никуда не торопиться. Хоно не светила жизнь вне квартала, Ай была уверена, что Хоно и сама не представляет себя действующей куноичи. Она не умела сражаться. Мать и бабка передали ей только самые простые лечебные техники, которые знали сами. Хоно ждала счастливая и мирная, обустроенная жизнь, к которой было поручено склонять и существо. Но существо оправдывало отношение к нему клана. Оно снова и снова заявляло, что будет драться и готова зубами вырывать право быть куноичи. Во времена молодости Ай и Айоши эту строптивую чертовку клан сломал бы без особых затруднений. Ай хорошо это знала, потому что видела, как непринужденно женщины из пристройки искалечили Казеко. Когда Тайомару Учиха лишился покровительства Учиха Изуны за свой провал, за Казеко пришли ее родственницы, которые слишком боялись выходить замуж и не решались выступить на поле боя. Родственницы Казеко Учиха вышли из пристройки и поговорили с ней очень сурово. Казеко Учиха сломалась. Она отдала свою судьбу в руки родственниц, и те быстро нашли для Казеко мужа. Девичью жизнь она оставляла за спиной со слезами на глазах, но это никого не волновало. Казеко так и не привыкла к подчиненной жизни. Где-то вдали от напряженной жизни Ай она родила пятерых детей, двое из которых умерли еще до шести лет, а в шестых родах умерла и сама. Ай обмывала ее тело с легким чувством усталого облегчения: освобожденная от нелюбимого мужа и нелюбимого выводка драчливых и крикливых сыновей, ни во что не ставивших забитую мать, Казеко уходила от клана, и впервые клан не мог принудить ее вернуться. Вот как поступили бы с задиристой и наглой девицей во времена, когда Ай и Айоши еще были молодыми. — Мы стали беззубыми, — горько заметил Айоши, когда Ай снова пришла домой рассерженная выходками существа, — сидим на цепи и гавкнуть не смеем. Задать бы ей трепку, как Изуна-доно нам задавал, мигом всю дурь отшибло бы. — Хирузен не позволит этого, сам понимаешь, — покачала головой Ай. — У него свой интерес к этой чертовке. А она не дура, все понимает. Знает, к кому бежать за защитой, если что. И по-тихому с ней ничего сделать не получится. Я вчера слежку заметила. Двое парнишек из АНБУ, молодые да ранние, караулят ее дом. Айоши свирепо загрохотал: — Они совсем страх потеряли?! Следить за нашей девчонкой — о чем они там думают? Ай, я терпеть это не буду. Я пойду за старейшинами, мы все вместе пойдем к Хокаге и добьемся ответа! — Не надо, — отчеканила Ай, — пусть делают что хотят, они нам не мешают. — Как это не мешают?! — Айоши неуступчиво стряхнул ее руку и бешено выпучил глаза. — Терпеть такое — позор! Вставай и идем к Хокаге, или ты хочешь, чтобы нас совсем за крыс пугливых начали считать? Нет, клан Учиха знает себе цену! Клан Учиха молчать не станет! — А я говорю: молчи! — рявкнула Ай и шлепнула мужа по руке. Тот вдруг притих и медленно повернул к ней голову. — Что расшумелся? Каземару где-то бродит, мне еще его на голову на ночь глядя не хватало… Я не просто так спокойная, Айоши. Я сама вижу, как на нас смотрит деревня, вижу, что и у нас нет поводов желать ей добра. Но ссориться с нею нам нельзя. Куда мы денемся, раз Хокаге так уж нужна его комнатная обезьянка? Видел же вчера накладные, видел, что в квартал перевозили. Хирузену очень уж хочется поставить над нами опыт. Эксперимент. Вот он и выбрал убогую. И ему это так интересно, что, заупрямься мы, он может перейти к серьезным действиям. Что мы ему противопоставим, если он оборвет все поставки? Если перекроет выходы из квартала? Времена выдались бурные, Айоши, и в нашем клане гениев не видели уже давно. Силой мы ничего не изменим. Так что терпи. Айоши заскрежетал зубами, и его глаза загорелись необузданным гневом. — От тебя я такое слышу! Стыдись, Ай, если не видишь собственного носа дальше, что они с нами потом будут делать? Если во всем будем им уступать, пятиться, кланяться, уважения не заслужим все равно. И однажды они нас всех просто перережут. Ай недолго молчала, прежде чем ответить. Слова Айоши отчего-то вызвали у нее мрачную усталость в сердце: как будто он сейчас совершил непоправимое и обрушил на их головы жуткое пророчество. — Столько лет мы прожили вместе, а ты меня все еще не знаешь, — отчеканила Ай и сухо усмехнулась. — Я добилась от Хирузена уступок. Южную стену квартала перенесут чуть дальше. Я заставила его оплатить все материалы, на постройку сгоним своих: чужих глаз нам тут не надо. Айоши вдруг шумно вздохнул и затих. В его затуманенных глазах медленно зародился намек на понимание. — Неужто он на это согласился, мерзавец? Ай пожала плечами. — Кажется, что ради секретов нашего шарингана он готов на очень многое. Данзо все его отговаривал, но без толку. Существо одна и смертна, — отчеканила она и пристально посмотрела Айоши в глаза. — А свои пахотные земли у нас теперь есть, и это нам очень поможет, когда мы прекратим уже отмалчиваться и прятаться и выскажем Конохе все свое недовольство. — Хороша твоя игра, Ай, — Айоши нахмурился, — но уж слишком она рискованна. Как мы можем ставить на карту наше наследие… как? — Идиоты наивны, — отчеканила Ай, — они не знают, что такие дефектные, как существо, им ничем не помогут. Они дефектны именно потому, что их наследие работает неправильно. Но откуда им об этом знать? И все же с лица Айоши не сходила тень. — Да, — протянул он, — но все же слишком много вольницы для одной девчонки. — Не переживай, — отмахнулась Ай, — все это ненадолго.

* * *

— Позвольте представиться, госпожа Ай, — негромко и без каких бы то ни было чувств пробормотала молодая девушка с невыразительным бледным лицом, кланяясь, — меня зовут Мэй Учиха. Я выбрана невестой Мадары-самы. Ай и Айоши отвернулись от колодца, в который они со скуки швыряли камни после тяжелой тренировки, и синхронно поклонились девушке в ответ. Она казалась несуразно огромной в тяжелых одеждах, ее выбеленное лицо было образцово бесстрастным. Что-то в ее облике, походке и голосе вызвало резкую боль за грудиной, и Ай поспешно моргнула. Еще расплывчатый призрак за спиной девушки тут же развеялся. — Для нас большая честь увидеться с вами, госпожа Мэй, — первым ответил Айоши, смиренно глядя в землю, — мы желаем вам долгих лет жизни и всевозможнейших благ. Губы девушки тронула слабая улыбка — скорее, ее отзвук. — Я слышала о вас, господин Айоши, и о вас, госпожа Ай, много удивительных вещей, — медленно произнесла она, — ваши боевые подвиги вызывали во мне трепет восхищения. Теперь, когда судьба свела нас, я могу лишь гордиться этим знакомством. — Мы приложим все усилия, чтобы оправдать ваше восхищение, госпожа Мэй, — наконец-то пришла в себя Ай. Она старалась не смотреть на девушку: боялась, что взгляд ее выдаст. Свадьбу назначили через три дня. Все эти три дня Ай и Айоши заставляли участвовать в приготовлениях к торжеству, и единственным спасением для них были тренировки и патрули. Ай удалось отвертеться от определения в свиту будущей жены Мадары-самы; рядом уже не было Акай, которая могла бы ее заставить. Мадаре-саме, очевидно, было наплевать, как именно в свадьбе поучаствуют ученики его брата, а Изуна-доно в кои-то веки слово держал и почти не обращал на Ай внимания. Он перестал звать ее на тренировки с Айоши, он не присылал больше списков со свитками, которые она должна была прочесть, но Ай не была спокойна. Ей казалось, что тяжелая рука бывшего учителя все еще лежит у нее на горле. А Айоши делал вид, что он глуп, слеп и глух, и Ай была ему за это благодарна. — Скоро все изменится, — сказал Айоши и снова перегнулся через обод колодца. — Мэй-доно приятная девушка. Уверен, что она-то родит наследника без всяких проблем… Ай посмотрела в далекие глубины колодца, и вдруг внутри нее зародилось и стремительно погибло странное и злобное желание. Ей вдруг захотелось, чтобы Мэй, как и ее полузабытая предшественница, не смогла родить и тоже умерла бы. Чтобы у нее на пути не стоял никто. Но, разумеется, все это были лишь бессмысленные мечтания. Мэй-доно нужна была их клану, а наследники требовались того больше. Конечно, Ай не могла этого не понимать. — Да, — сухо сказала она. — Ладно, мне… Айоши вдруг хлестнул ее взглядом, и она запнулась. — А что дальше будешь делать ты? — Я? — Тебе тоже пора начать… — Айоши похмыкал себе под нос, словно подбирая слово, и сжал обод колодца, — обустраиваться по-нормальному. А то замуж никто не возьмет. — Как будто я так спешу… — пробормотала Ай и отвернулась. Айоши все еще не хотел отставать: — А вот двадцать стукнет — не так запоешь. Вспомнишь, что я тебе говорил. Откуда нам взять нормальных бойцов, если у нас бабы рожать не хотят? — Походи по улицам, на тебя с десяток повесится, — оборвала его Ай и зачем-то отошла от колодца, — от такой шишки как не захотеть ребенка? — Так я не о них говорю, а о тебе. Если ты нос так задрала, что смотришь лишь бы куда повыше, то я бы тебе вот что сказал: ищи ровню. Ну знаешь, такого, что был бы самую чуточку посильнее, да и не выскакивай за первого встречного. Мне бы тоже надо уже подумать, где я буду искать себе невесту, и… Ай отскочила от колодца и припустила прочь. — Мне срочно надо к Акихико! — выкрикнула она самое бестолковое оправдание, что только можно было придумать. Оставшийся в одиночестве Айоши, естественно, все понял.

* * *

За три недели до экзамена на чунина Ай отвела существо к Цунаде Сенджу. Цунаде и ассистировавшие ей две девушки-ирьенина из клана Учиха раздели существо догола и долго крутили его, вертели, осматривали, прощупывали с помощью своих техник, писали, писали, останавливались, сверялись друг с другом и начинали проверку заново. Ай сидела на низкой скамейке в углу, подальше от врачей, чтобы не мешаться, и мрачно наблюдала. У нее совсем онемела спина, когда, наконец, Цунаде разрешила существу одеться, и ее помощницы вместе с той вышли из смотровой. Ай поднялась и, следуя знаку Цунаде, прошла в маленький кабинет, заполненный свитками и отчетами. Цунаде не стала предлагать ей сесть, но садиться тут и так было некуда. — Мы провели обследование и обобщили результаты прошлых наблюдений, — сообщила Цунаде, — думаю, что теперь я могу дать вам четкий ответ, госпожа Ай. Рика не может иметь детей. Ай не изменилась в лице. — Что ж, — пожав плечами, сказала она, — мы могли этого ожидать. Существу все рассказали. Ай ждала от него хотя бы искорки сожаления или ужаса, ведь ей сообщили, что ей никогда не стать счастливой женой, что она никого не привлечет, что она никогда не познает блаженства единения со своим плодом. Но существо только бесстыже фыркнуло и вильнуло тазом. — Так я даже полезнее, — цинично заключило оно, — куда безопаснее. Верно, госпожа Ай? Ай могла бы согласиться с наглой девчонкой. Подумав, она даже сочла, что в чем-то понимает существо. Ай не была счастлива в обе свои беременности. Россказни женщин клана Учиха о восторге, который они испытывали, о любви и нежности к младенцам были для нее неправдоподобной чушью. Беременность отнимала силы и время. Существу было бы только лучше не рожать. Да, именно так Ай сказала бы в любое другое время — но не тогда, когда существо надо было отпустить, потому что даже клан перестал за нее сражаться. Ай сказала другое. — Кому ты будешь нужна там? — поинтересовалась она у существа, пока то собирало подсумки, готовясь к миссии. — Бегай от правды сколько пожелаешь, ты останешься для них чужой. Разве ты этого еще не поняла? А мы тебя вырастили. Несмотря на все риски и затраты, мы от тебя не отказались. — Спасибо, — бездушно отчеканило существо и повернулось к Ай спиной, — как накоплю денег, обязательно с вами рассчитаюсь за кормежку. Ай возмущенно вскинула брови. Существо упрямо продолжало, не слушая ее яростных возражений: — Да, кстати, вы ошибаетесь опять, госпожа Ай. Вы меня очень хорошо научили. Недоверию научили. Я туда не за друзьями собралась. Зачем они мне сдались? Я от вас подальше иду. — Все равно ведь вернешься, — с трудом овладев собой, возразила существу Ай. — Больше-то тебе пойти некуда. Наглая девица впервые повернулась к ней лицом. В бесстрастных глазах мелькнула ледяная насмешка. — Это вряд ли, — фыркнула она и, спокойно и самоуверенно миновав Ай, вышла из дома. Она сдала экзамен на чунина и переехала в маленькую съемную квартиру на восточной оконечности деревни. Ай о ней мало слышала и снова и снова, минуя опустевший дом, откуда наконец-то выехали Хоно с матерью, говорила себе, что может уже успокоиться и зажить как все нормальные Учиха. Она должна была бы радоваться тому, что с ее плеч свалился такой проблематичный груз. Однако она не забывала о гордом и безмозглом искалеченном существе, которое зачем-то защитила, потому что чуяла: оно станет вестником еще многих несчастий. Так и случилось