Ниточки

Мэй Учиха оказалась супругой получше, чем принцесса клана Хьюга. Сезон спустя свадьбы тихая и послушная, похожая на призрака женщина смиренно удалилась во флигель, который так и не снесли после принцессы Хьюга, и Ай стало понятно, зачем, хотя она за Мэй Учиха не ухаживала. Это было смутное, беспокойное время. Со всех концов земель неслись взбудораженные посланники с недобрыми вестями. Подворье волновалось, как море перед штормом. Осенью этого года свершилось то, с чем они уже давно смирились, пусть это их и не радовало. Мито Узумаки вышла замуж за Хашираму Сенджу. — Это практически ничего не меняет, — добавил Айоши, передав Ай эту весть. — Они и так были в союзе. Все знали, что к этому дело и идет. — Ага, — скептически отнеслась к его словам Ай, — конечно, только теперь два монстра наплодят третьего. Или даже больше. Айоши назидательно поднял палец и смерил Ай недобрым взглядом. — Вот поэтому замуж, замуж тебе, корова, надо! — фыркнул он. — А не на учителя пялиться. — Сам ты на него пялишься! — обозлилась Ай. Слепота Айоши, упорно делавшего неправильные выводы из очевидных вещей, поражала. Иногда Ай даже казалось, что он попросту притворяется таким идиотом. — Я об этом вообще не думаю! — Вот и плохо, — Айоши попытался зарядить Ай подзатыльник, но она вовремя перехватила его руку. После того, как учитель Изуна освободил ее, Ай приступила к самостоятельным тренировкам. Нельзя было сказать, чтобы Изуна был для них настоящим наставником. Скорее, он швырял им какие-то техники и оружие, как собакам — кости со стола, и объяснял им в свободное время, урывками, не особенно беспокоясь, хорошо ли они его поняли. Обычно учитель устраивал им спарринги друг с другом или с кем-то из талантливых молодых людей подворья, а потом нудным бесстрастным тоном разбирал ошибки каждого. Ай терпеть не могла эти спарринги, потому что учитель нарочно подбирал ей в соперники Учиха, сильных в том, где была слаба она. Даже победы мало ее радовали, потому что при спаррингах всегда присутствовал Айоши, а уж он славился талантом отыскать недостатки во всем, везде, особенно если нужно было отыскать их у Ай. Поражения же — именно поэтому — вовсе были невыносимы. Поэтому, когда они с учителем развязались, Ай сразу же бросила ходить на тренировки. Она взяла свиток, кисть и старательно расписала свои сильные и слабые стороны. Она была хороша в дальнобойных огненных техниках и научилась накладывать неплохие гендзюцу. Она умела маскироваться и устанавливать серии сложных ловушек. Вернувшись из крепости с обозом детей, Ай обратилась к стихии Воды и понемногу освоила несколько простых, но действенных техник. Сражения, в которых она поучаствовала, обучили ее выносливости и отточили реакцию. Но радиус поражения ее огненных дзюцу по-прежнему был меньше, чем у Айоши, она быстрее уставала, слабее била голыми руками и, естественно, даже мечтать не могла о том, чтобы достигнуть такого же совершенства в гендзюцу, как учитель. Над этим Ай и решила работать. На составление графика тренировок у нее ушел целый день — в основном потому, что отвлекал бестолковый парнишка из крепости, Акихико. Он лихо выучился звать Ай «ане-чан» и не оставлял ее в покое буквально ни на день. Акихико проникал даже на подворье и приставал к ней, пока она не соглашалась: — Ане-чан! Ай-ане-чан! Ну пожалуйста, ну наподдай мне! Я тебе покажу, чему научился! Акихико, действительно, быстро учился. Хотя крыло исследовательниц по-прежнему фыркало в его сторону, называя бесполезным, Акихико стремительно осваивал техники и набирался сил. Две недели назад опальный Тайомару Учиха, поступивший под командование преданных дальних родственников учителя и Мадары-самы, взял его с собой, разграбить поселение Сенджу вблизи от границы, и Акихико с довольным видом притащил домой в свитке голову врага. — Видала, ане-чан? — хвастливо поинтересовался он, пока Ай хмуро созерцала мертвую голову, всю в крови и грязи, которая уже начинала потихоньку разлагаться. — Я их всех так! Как вернусь в следующий раз — я тебе три головы принесу! — Одной с меня хватило, — отчеканила Ай и подняла мертвую голову за волосы. — Ты понимаешь, что ты наделал? А если бы кто-то об этом узнал? Откуда у тебя такие печати? Акихико расплылся в самодовольной усмешке. — Э-э, — глубокомысленно протянул он, — это, Ай-ане-чан, ты в жизни не поверишь, но я сцапал у нас в самой деревне девушку из Узумаки. — Что? — побледнела Ай. Акихико все тем же пафосным тоном продолжал: — Она так меня умоляла, так на мне висела, говорила, что хочу сделает, ну я и приказал. Сказал: у тебя свитки за плечами, песья дочь красная, ну-ка объяснила живо, тогда не убью. Ай слушала молча и сурово: Акихико мог бы и не объяснять, что произошло дальше. Но ему очень хотелось похвастаться. — Она сначала меня надурить пыталась, хотела, чтобы я не те печати поскладывал да подорвался в ее ловушке. Побить пришлось, — мальчик спокойно пожал плечами. — Пальчик за пальчиком, я ей целую руку поломал, пока не раскололась, стерва. Ну а потом она так просила, так плакала, аж противно. Я ее за волосы — да о камень. Раз десять. Чтоб понадежнее. Ай не пыталась образумить мальчишку. Глядя в его спокойные глаза, она наконец-то находила того бесстрастного Учиха, которого мечтали вырастить учитель Изуна и многие его обожатели, но не могла избавиться от жуткого, свербящего ощущения неправильности. Потому что Акихико Учиха — она этого не знала, но была практически уверена, — стал таким не благодаря своим талантам и особому духу клана, в котором родился. Сложные дзюцу, которые на него наложили в фиолетовой капсуле, изменили не только его память. Акихико Учиха забыл, что случилось в крепости в ночь резни, и забыл, когда в жестокости лучше остановиться. — Куда ты ее дел? — тихо спросила Ай. Акихико бесстыже пожал плечами. — Караулу сдал. — Что сказал? — Что диверсантку поймал. Меня похвалили, денег даже дали. Обещали сенсея, я отказался. Мне другого сенсея, кроме тебя, не надо… Прилипчивость Акихико могла бы пугать, если бы он не находил себе дел внутри деревни. И если бы он не был преступно хорош во всем том, в чем Ай была слаба. Пока ему было до нее далеко, но она видела, как быстро он совершенствуется. И острое, злобное нежелание проигрывать заставляло ее брать себя в руки и следовать своему расписанию, обгонять график, тащить Акихико на новую тренировку, упрямо идти дальше — и теперь одной. Это оказалось куда сложнее, чем представлялось, когда она требовала учителя Изуну освободить ее. Но Ай не променяла бы опьяняющее чувство свободы ни на какие привилегии. Потому что сегодня она, как ни странно, почувствовала свой рост. Она остановила и удержала руку Айоши, которая давила на нее сверху, почти не напрягаясь. Ай сузила глаза и фыркнула. — Что, сил не хватает, Айоши? Попробуй опрокинь меня. Айоши тяжело пропыхтел: — Совсем… оборзела! Ай ловко вырвалась, когда он попытался сделать ей подсечку, оказалась сзади и изо всех сил ударила в спину. Айоши покачнулся и рухнул на землю. Не успела Ай броситься на него сверху, как он подскочил и, развернувшись, замахнулся на нее кулаком. Ай едва успела закрыться от удара, и все же кости и плоть прошила тупая боль. Она врезалась в старую сухую сакуру и застонала. Перед глазами плавали цветные пятна и все дрожало, пока она смотрела, как Айоши мчится на нее с палкой, которую подхватил прямо с земли, в руках. — Я делаю что хочу! — заорала Ай и подпрыгнула. Она легко приземлилась на палку в руках Айоши и ударила его ногой. Айоши отбросил и ее, и палку и сложил печать. Его глаза хмуро блестели. — Ты от меня свалила! Ты от нас ушла! — проревел он. — Ты хотя бы благодарной быть умеешь? Для тебя хоть что-то значит то, что мы вместе… Эти слова выбили у Ай последнюю опору здравого смысла, на которой она пыталась удержаться. Она яростно закусила губу и тоже сложила печать. Ай и Айоши замерли друг напротив друга — мгновение до броска, мгновение до решающего сражения. — Мы с тобой вместе ничего не переживали, — отчеканила Ай, — все то, что заставляет меня поступать сейчас именно так, я видела без тебя. Ты ничего не понимаешь! Ты меня не понимаешь! И вообще никого! — Как будто ты такая умная! — рявкнул Айоши. — Ты хоть знаешь, что я тебя в свиту к Мэй-доно просил устроить! Место тебе получше искал, а ты взяла и отказалась! Ай не стерпела. Мощный поток воды сбил бы Айоши с ног, если бы он не успел уклониться. За его спиной с визжащим хрустом посыпались мишени для сюрикенов. — Так это ты был! — взвизгнула Ай. — Тебя вообще не просили помогать! Что это за помощь такая! В ответ Айоши лишь выдохнул пламя. Ай бросилась в сторону, перекатилась по земле, собирая пыль и мертвые листья, но спину ей успело лизнуть жаром, и волосы опалились. Она еще успела развернуться и закрыться руками, прежде чем Айоши налетел на нее, обрушил на землю и подпер горло локтем. Она видела лишь его тень, затмевающую суровое небо, и его глаза, которые неумолимо полыхали алым. Она не могла сглотнуть. Тяжесть тела Айоши была как гиря на шее утопленника. — А ты хоть раз спросила, что я без тебя видел? А? А? — сурово допрашивал ее Айоши и давил на горло так, словно собирался задушить. — Или тебя только ты сама и волнуешь? Товарищи? Родственники? У тебя все было, а ты никогда ничего из этого, дура, не ценила! Ты хоть раз у родителей была за полгода? Хоть знаешь, живые ли они? Спрашивала про Тайомару, про Казеко хоть что-то? Что вообще надо, черт, сделать, чтобы ты вспомнила, что мы есть?! Навалять тебе? Так наваляю! Каждый день тебя мурыжить буду! Ай задыхалась. Тело брыкалось с затухающей силой, и голос Айоши уже слышался как сквозь туман. Но имя «Казеко» ударило ее, как кинжал между лопаток, и эта боль воскресила ярость и силу. Ай поддела Айоши ногами и сбросила с себя. Он упал в пыль и закашлялся. Ай вскочила, пошатываясь, и схватилась за горло. Каждый глоток воздуха казался таким холодным, словно ее заставляли пачками есть лед. Скорее, автоматически, чем осознанно, она подобрала кинжал, который Айоши в драке сорвал с ее пояса, с земли и побрела к нему. Айоши тоже поднялся, красный и взлохмаченный, с неуступчивым злобным видом, будто готов был сражаться насмерть. — Только попробуй, — отчеканила Ай, — ничего у тебя не выйдет. Айоши с готовностью извлек свой кинжал. — Думай о других тоже, — отчеканил он, — и возвращайся обратно. — Никуда я не вернусь. — Почему? — Тебя это не касается. — Ай сжала губы. — Оставайся тем и там, где хочешь. А я пойду своей дорогой. — А я тебя не пущу! Они стояли друг напротив друга, на мучительно опасном расстоянии, и оба уже были готовы к новой битве. Но именно в это мгновение между ними прозвенел беззаботный счастливый голосок, и сбоку метнулась пружинистыми прыжками к ним знакомая фигурка. — Ай-ане-сан! Айоши-семпай! Вы чего меня не позвали? Я же сегодня свободен!