Ниточки

Был поздний вечер, туманный и темный, когда Ай сложила записку от Хоно и с тяжелым вздохом поднялась. Тоши не был воином. Там, в отдалении от родных, опозоренный и обессиленный, он чахнул день ото дня. Хоно писала, что его состояние ее беспокоит. Говорила, что Тоши совсем опустил руки и что на него не взглянешь без жалости. «Ай-доно, прошу, придите к нему хотя бы раз. Никто не будет порицать вас за то, что проведали внука» Но Ай лучше Хоно знала, что произойдет, если она отправится к изуродованному внуку. Хоно могла этого не понимать, могла не понимать Миюки, но Ай считала, что старость накладывает на нее большую ответственность: опыта и здравого смысла у нее было явно побольше, чем у этих двоих. Ай не собиралась отправляться в гости к слепому внуку, не собиралась даже приближаться к его дому, потому что это точно заметил бы Ивао. Он и не думал скрывать, что следит за домом Тоши: наблюдает, кто к нему ходит, как грязный стервятник. Однажды Ай случилось выбраться в деревню: она шла в библиотеку, которая находилась на другом конце деревни. Такой короткий путь сейчас казался ей мучительным. Кости скрипели, и каждый шаг вызывал режущую боль. Ай надеялась, что никто не видит, как сложно ей идти. Сегодня в Конохе было как-то уж слишком многолюдно. Она тащилась в библиотеку и вспоминала Цунаде Сенджу. У Ай не было причин любить это проклятое племя, не было причин хотя бы уважать его, и Цунаде Сенджу она никогда не считала человеком, который вызывает симпатию. Но их с Цунаде — уж так получилось — связала не одна тайна, и, когда Ай было так плохо на людной улице на прошитых болью непослушных ногах, она никого не была бы так рада видеть, как Цунаде. После ухода Цунаде из деревни некому стало лечить ее истрепавшиеся, износившиеся старые ноги. Еще пару лет назад Цунаде предупредила Ай, что скоро она совсем не сможет ходить. Тогда Ай еще хватило безрассудства подумать, что ее точно хватит лет на десять, а то и большее. А сейчас кости скрипели, бесполезная старая плоть полыхала от боли и тряслась, как лошадь под кнутом. Коленные чашечки как будто залили расплавленным металлом. Ай шла, стараясь не пошатываться и не прикусывать губу. Лица прохожих, здания, облака, мелкое каменистое крошево под ногами — все расплывалось и уносилось вдаль. И именно тогда Ай потянуло в тень. Не садиться, не опираться о стены домов, а просто замереть и сделать вид, что отсюда очень хорошо видно красивое новое здание с аккуратным двориком и изящными качелями в нем, на которых кувыркались совсем маленькие дети. Ай старалась незаметно перевести дыхание и незаметно ощупывала ноги. От такой боли они должны были бы распухнуть, словно ужаленные, но на ощупь оставались прежними. Ай сжала зубы и сделала еще вдох, готовясь двинуться дальше. Теперь она проклинала себя за то, что вообще потащилась в эту омерзительную библиотеку. — Добрый день, Ай-сан, — обратился к ней хорошо знакомый голос сзади. — Ивао, — не оборачиваясь, определила Ай, — а тебя что влечет из дома в такое столпотворение? — Случайно проходил мимо, — бесстыдно осклабился Ивао и, прошагав перед Ай, провокационно зашел к ней за спину снова. Ай тут же обернулась, игнорируя боль в коленях. — Видел дом вашего бедного внука. Хоно очень опечалена его состоянием. Ай пожала плечами. — И зачем же ты ходил около дома Тоши, Ивао? — негромко спросила она. — Не привлекай к нему внимания. Нам не к чему, чтобы другие считали, будто в том доме живет изгнанный Учиха. — Я один из старейшин, Ай-доно, — медленно промолвил Ивао, и из его тона пропала наигранная учтивость, — было бы неразумно полагать, что я не знаю о целесообразности изгнания Тоши Учиха и не понимаю, что другим знать об его изгнании не стоит. Особенно после тех сплетен, которые пошли из-за недостойного поведения Учиха Мамору… — Мамору оскорбил весь клан, — отчеканила Ай, — и, как обычно, мальчишка зарывается, считая, будто он сможет уйти от возмездия. Ивао только блеснул глазами и покачал головой. — Мне жаль, что ваши внуки избрали себе такие дороги в жизни, — обронил он. — Но я помню, какими славными воинами были ваши сыновья. Помнится, уважаемый Каземару… — …погиб, покрыв себя славой, — обрубила Ай. У нее не было настроения вспоминать, как погиб Каземару, потому что до сих пор не могла забыть бесформенное месиво, которое вместо него отнесли домой на опознание. — Не ходите около дома Тоши, Ивао. Даже старейшинам не стоит нарушать запрет. Хотя Ивао все же сказал, будто проверяет, не узнал ли кто-то еще, куда сослали Тоши, и не бегает ли вокруг его дома, Ай понимала: старый хитрец лгал. Он проверял, не придет ли Ай или Миюки к дому Тоши. Проверял, точно ли сработает его ловушка, расставленная для них обеих. Ай думала об этом, пока складывала записку от Хоно и с трудом вставала. Она знала, что сегодня снова будут гости. Миюки ушла в бараки АНБУ и несколько часов назад забежала захватить вещевой мешок. Она прошла и была на шаг ближе к цели, а это значило, что Ай должна утроить бдительность. — Добрый вечер, госпожа Ай, — негромко произнес глубокий голос от порога. Ай обернулась. — Когда-то я еще замечала, как ты заходил, — задумчиво промолвила она. — Но это было уже слишком давно. Я ждала тебя раньше. — Меня вызывал второй, — пожал плечами мужчина, — мне пришлось задержаться. — О чем он тебя спрашивал? — О том же, о чем спросите вы, уважаемая госпожа Ай. О Рике. — Вот как? — Ай подняла брови в ненаигранном удивлении. — И что же именно в ней так интересует второго большого капитана? Мужчина приблизился на пару шагов и сдвинул с лица маску. За двадцать прошедших лет он сильно изменился. Ай обратила внимание, что его виски тронуты сединой. Когда он лежал в ногах у них с Айоши и умолял простить за то, что не уберег последнего своего чунина, талантливого шиноби из клана Учиха, которого они с Айоши лелеяли и берегли, он был сам почти мальчишка. Они с Айоши тогда сделали то, чего этот потрясенный молодой воин не дождался ни от кого. Они подняли его с земли и заверили, что этот воин оказал им и всему их клану честь. Он вырастил бойца, который встретил достойнейшую из всех смертей, и он пришел почтить павшего. Ай и Айоши, сказали они ему, понимают, как тяжело терять своих воспитанников, но это случается. И это случается очень часто. Они подняли растерянного молодого воина с земли и наказали ему ни перед кем больше не унижаться. Кто бы ни погиб, что бы ни случилось, он не должен предавать свою честь. И с этими словами старики отпустили его, оставшись оплакивать талантливого молодого шиноби, который был им как сын. Как оказалось, молодой потерянный воин не забыл их доброты. Он не ожидал встретить сочувствие и уважение в клане, куда шел как на смертную казнь, потому что это ему велела честь. Молодой воин запомнил наказ стариков из клана Учиха и ушел в АНБУ. Через двадцать лет это уже был прославленный капитан Акаи-но-Буредо, и Ай нашла его, когда он ей потребовался. — Я прошу тебя не ради своего клана, ибо ты нам ничего не должен, — сказала Ай, — но ради Рики, которая когда-то была твоим лейтенантом. Я добивалась, чтобы она попала именно в один отряд с тобой, потому что я знала, что ты будешь для нее идеальным наставником, Ма… Мужчина поднял руку. — …Акаи-но-Буредо, — мягко исправил он Ай, — удивлен, что вы помните мое старое имя. — Сколько ты их уже сменил? Акаи ненадолго задумался, а потом пожал плечами. — Не знаю. Не помню, — сказал он. — Прошло уже много лет с тех пор, как старое у меня отняли. Так, значит, это вы похлопотали за назначение Рики ко мне? Как вы узнали, что я был в том отряде? Я тогда… был лишь лейтенантом. Ай уклончиво улыбнулась. У нее не было намерения рассказывать ему правду. — Ищущий всегда отыщет то, что ему нужно, — сказала она и после небольшой паузы добавила: — Если будет знать, где ему искать. Акаи-но-Буредо, я знаю, что ты занятой человек, и я не желаю отнимать твое время. Лишь дай мне ответ на мой вопрос, и я отпущу тебя с миром. Акаи-но-Буредо внимательно смотрел на нее. — Сумеешь ли ты поговорить с Рикой? Она сделает мне назло, если я попрошу ее саму. Но мне действительно необходимо, чтобы она была настороже. — Почему? — Ты знаешь, что в ее отряде — Убийца друзей Какаши и моя внучка, Акаи? — прямо спросила Ай, и он кивнул. — Убийцу друзей не зря так прозвали. Он убил свою сокомандницу, дочь коноховских гражданских по фамилии Нохара. Чтобы эта фраза прозвучала эффектнее, Ай хотела добавить и имя девочки. Она всего два часа назад разговаривала с Фугаку и нарочно упомянула при нем Какаши Хатаке, чтобы Фугаку вспомнил о девушке, погибшей при бегстве от шиноби Тумана. Но старость брала свое: имя совершенно вылетело у Ай из головы, и ей пришлось ограничиться фамилией. — Пронзил ее сердце насквозь. — Ай сухо улыбнулась. — Такое случается, и я сама защищала Рику от ополоумевших женщин, которые били ее камнями за нечто еще более тяжкое. Я не осуждаю Какаши Хатаке. Но сможет ли не осуждать Миюки? Акаи-но-Буредо выгнул бровь. — Эта девушка была ее подругой. Они были очень близки, — вздохнула Ай, — так близки, что их можно было бы назвать сестрами. И Миюки знает, что Какаши Хатаке убил близкого ей человека и сбежал в АНБУ… вот что видит она. Но я не могла хлопотать о распределении Миюки в любой другой отряд, кроме того, где есть Рика. Акаи, ты знаешь, как ценен для Учиха их шаринган. Я не могла препятствовать желанию своей внучки быть славным воином, так что мне оставалось лишь сделать все возможное, только бы сохранить наш секрет. А где его сохранили бы лучше, чем в отряде Рики? Акаи-но-Буредо пристально посмотрел на нее, и этот взгляд Ай не понравился. — Кто помог вам определить ее в отряд Рики, госпожа Ай? — тихо спросил он. Ай сузила глаза. — Мне пришлось проделать очень длинный и тяжкий путь. Я обращалась ко многим, но эту проблему мне поможешь решить только ты. Акаи-но-Буредо было не так просто сбить с толку. — Кто именно помог вам определить вашу внучку именно в отряд Рики, госпожа Ай? — Такие дела никогда не делаются одним человеком. А Рика могла бы и отказаться от моей внучки, если бы ей действительно это так сильно не нравилось. Лицо АНБУ, сидевшего напротив нее, было каменным. И Ай могла не ждать от него ответа, который ее удовлетворил бы. Акаи-но-Буредо медленно поднялся. — Рика уже давно самостоятельный капитан, — негромко сказал он, — указывать и советовать ей было бы неуважением. Мы живем в тени и не мешаем быть тенями другим. — Что ж, — Ай тоже поднялась, — я была рада встретиться с тобой, Акаи. Ты добился значительных успехов, и твои ученики были бы горды, что их наставник дорос до капитана, которого остерегаются молодые оо-тайчо. — Остерегаться? — переспросил АНБУ. — Боюсь, вы переоцениваете мою значимость, госпожа Ай. Я один из множества капитанов. Перед оо-тайчо мы все равны. Ай проводила капитана и с раздраженным вздохом вернулась на татами. Эта ночь обещала выдаться сложной.