Ниточки

Акихико повис на руке у Ай и заинтересованно всмотрелся в её мрачные глаза, в напряжённое лицо Айоши, по которому катился пот. Это могло показаться странным, но опытный юный ниндзя Акихико, который легко разоблачат шпионов и тех, кто пытался утаить важные сведения, ничего не понимал в хитростях бытовых отношений. Он не сообразил, что именно происходит между Ай и Айоши, и это, пожалуй, было к лучшему. Маленький эгоист Акихико никого не любил, но за драгоценную Ай-ане-сан был готов вырвать горло и растоптать вытащенные кишки, пока жертва ещё жива. Его лучше не стоило злить. Ни в любви, ни в ненависти маленький Акихико не умел остановиться. — Почему ты не позвала меня потренироваться, Ай-ане-сан? — принялся докучать ей Акихико и ещё сильнее навалился на её руку. Ай схватила Акихико за волосы на затылке и рванула назад. Попробуй он подпрыгнуть на её руке хотя бы ещё раз, наверняка сломал бы ей кости. Она попыталась стряхнуть навязчивого мальчишку, но тот ловко извернулся и опять вцепился в неё. — Ты же знала, что я сегодня свободен, ане-сан, — ревниво добавил Акихико, — почему ты пошла тренироваться не со мной? Я лучше любого в этой деревне! Айоши презрительно сморщил нос и скрестил руки на груди. — Так ли уж любого, соплежуй? — грубо фыркнул он. — Ну тогда иди, подерись с кем на подворье. До Мадары-самы, чую, всё равно не дойдёшь. Ай тут же повернула голову к Айоши и сделала страшные глаза. К сожалению, было уже слишком поздно, а Айоши был не из тех людей, которые стали бы извиняться перед каким-то сопляком. Айоши сделал вид, что не понял, почему Ай на него так смотрит, и что недовольство Акихико его нисколько не волнует. Нет. Говорить, что Акихико был взволнован, было бы неправильно. Акихико был взбешён. — А-а, — протянул он недобрым тоном и издевательски скопировал позу Айоши, — так, может, ты со мной подерёшься, старший брат? Губы Айоши дёрнулись. — Какой я тебе, к чертям собачьим, брат, — отчеканил он с явным презрением в голосе, — если так хочешь искать себе братьев — это не ко мне, это куда подальше отсюда… В глазах Акихико медленно сгущались тучи. Он резко дёрнул Ай за руку, и она невольно сделала шаг к нему. Мальчик свирепо стиснул в ладони взрывную печать. Ай напрасно дёрнула рукой: он держал её так крепко, что кровь, казалось, не поступала к пальцам, и те начинали неметь. — Акихико, — прошипела Ай вполголоса, — если ты меня не отпустишь, придётся тебе навалять. Эти слова, которые могли бы подействовать на Акихико не хуже настоящего заклинания, нисколько не изменили его настрой. Мальчик по-прежнему мерил Айоши жестоким взглядом и сжимал взрывную печать в кулаке, а Айоши не хватало ума хотя бы напрячься. Он смотрел на Акихико так, как даже учитель Изуна не смотрел на самых слабых и бесполезных воинов в их клане. И Ай было сложно объяснить себе, что именно она сейчас, когда видела Айоши таким, чувствовала. Для себя она решила остановиться на злости. В конце концов, злость и ненависть были теми универсальными чувствами, что заменяли все прочие, особенно если над этими прочими не хотелось или было страшно раздумывать. — Акихико, — медленно и четко произнесла она. Плечи мальчика сердито дёрнулись. — Да подожди, Ай-ане-сан, — проворчал Акихико, — естественно, я с тобой подерусь, но для начала я прикончу этого надменного ублюдка. Айоши лениво взглянул на мальчишку. — Ты — меня? — фыркнул он, по-прежнему не составляя себе труда хотя бы принять боевую стойку. — Сопляк, это уже и не смешно. Смотри, если будешь дальше выпендриваться, я сам тебя могу прикончить. Ай сжала зубы, чтобы не вмешаться. Любое её слово было бы бесполезно — нет, оно было бы хуже, чем просто бесполезно. Спор Акихико и Айоши, казалось, выходил за границы простых взаимных оскорблений, столь привычных и частых среди рядовых воинов клана Учиха, и не самое приятное предчувствие нашептывало Ай, что сердце спора — она сама. Тогда было бы лучше не вмешиваться. — А-а? — недоверчиво протянул Акихико, и его глаза вспыхнули жестоким любопытством. — Ты — меня — прикончишь, старший брат? Что-то сомневаюсь. Но ты можешь попробовать. Айоши впервые составил себе труд потянуться. Он сделал всего один расслабленный шаг — и уже очутился рядом с Ай, между ней и Айоши. Она успела отследить лишь лёгкий вихрь, в котором перемещалась его фигура, и инстинктивно, словно в настоящем бою, напрячься. Тяжёлая хватка Акихико пропала с её руки: Айоши замахнулся на мальчишку кулаком, и тот тут же выпустил Ай, чтобы закрыться. Ай поспешила отскочить в сторону. Между соперниками вздымались клубы пыли, скрадывавшие их фигуры. Поэтому Ай вскочила на сухую старую сакуру и активировала шаринган. Теперь ей стало немного лучше видно, что происходит. Айоши и Акихико стояли в той же позе, в какой она их бросила. Айоши, пользуясь преимуществом в росте и весе, давил на Акихико одним кулаком, а тот прикрывался кинжалом. Взрывная печать из его руки пропала. Ай поискала её взглядом и быстро нашла — та лежала, разорванная напополам, под сандалией Айоши. У обоих воинов был активирован шаринган: две томоэ у Айоши и столько же — у Акихико. Ай потрясла головой. Когда Акихико бросился доставать её, упрашивая пойти на тренировку или сразу венчаться, у него точно была только одна томоэ. Она это запомнила, потому что Акихико не прекращал заглядывать ей в глаза и хвастаться додзюцу. Хотя одна томоэ была у всех воинов клана, которые хоть чего-то стоили, Акихико считал свою пиком мастерства Учиха, не покоренным никем, кроме него, и, даже если бы ему сотню, тысячу раз показали других Учиха сильнее него, он бы только отмахнулся. Акихико не умел учиться на чужом опыте и сравнивать себя с другими, поэтому Ай не сулила ему долгой жизни. Проблема была в том, что пока этот навязчивый агрессивный сопляк умудрялся выживать. И Ай, хотя догадывалась, кто сделал его таким, уже не меньше десятка раз пожалела, что даже поругалась с учителем Изуной, лишь бы это чудовище уцелело. — Я тебя убью! — протяжно завопил Акихико напротив Айоши, и вдруг в его свободной руке сверкнуло что-то тонкое и длинное, с ядовитой фиолетовой каплей на конце. Ай встревоженно дёрнулась на ветке. — Айоши! Айоши увидел отравленную иглу быстрее, чем Акихико успел его ударить. Айоши легко сжал руку мальчика, и та бессильно повисла: одним движением Айоши сломал ему запястье. Акихико вздрогнул и заревел от боли. Его голос звучал яростно и злобно, как у вырвавшегося из клетки зверя, от этого голоса у Ай пробежали мурашки. — Убью! — свирепо повторил Акихико. — Ага, — небрежно согласился Айоши и отшвырнул его от себя. В этом же броске он ногой выбил у Акихико отравленную иглу, перехватил в воздухе и разломил пополам. Акихико отлетел в пыль и закашлялся. — Признавай поражение, сопляк, — спокойно порекомендовал ему Айоши, — или тут же тебя и прикончу. — Я тебя прикончу! — злобно откликнулся Акихико и проворно сложил печати. Со своего места на старой сакуре Ай заметила, как у Айоши расширились глаза: едва ли он мог ожидать такого от зарвавшегося сопляка, лишь недавно водворённого в главном поселении. Руки Ай напряглись, и она вцепилась в ветку, готовая раскачаться и вылететь между соперниками. Но Айоши вовремя встретил технику Акихико своей. Два столба пламени столкнулись, и полетели искры. Ай вовремя бросилась в центр сакуры и распласталась между бугристыми старыми ветвями. В это мгновение у нее над головой пролетел сгусток пламени, и она почувствовала, как смертоносный жар окатил её голову. На мгновение у нее помутилось перед глазами. Ай лихорадочно протерла их и снова пригляделась к битве. Акихико не останавливался. Он лихорадочно наступал, не думая, как именно атаковать. Ниндзюцу сменялось тайдзюцу, он ругался, пытался достать Акихико своим кинжалом и швырялся сюрикенами, пока те у него не кончились. Ай, наблюдая за проворными движениями рук Акихико, спрашивала себя, откуда тот достаёт оружие. Айоши, напротив, был совершенно спокоен, хотя Ай и не могла бы сказать, что он не злится. Лицо Айоши застыло, но глаза горели пламенем злее, чем то, которое ошпарило бедную старую сакуру. Где-то далеко у себя за плечом Ай видела, что голые бесплодные ветви ещё сухо потрескивают, догорая. Редкую сорную траву кругом себя Акихико и Айоши выжгли всю. Айоши наступал, несмотря на всю ярость атак мальчика. Он атаковал издали, чередуя огонь и воду, сюрикены и кунаи. — Что, всё, сдулся, сопляк? — холодным голосом поддразнивал Айоши. — А дальше что? Дальше плакать? Акихико не пытался отвечать. Всё, что Ай от него слышала — бесконечный, злобный рёв, в котором не было ничего человеческого. Она медленно перебралась на высунувшуюся толстую ветвь и села, свесив ноги. Больше можно было не беспокоиться о своей безопасности. Хотя Акихико бросался на Айоши, как голодный хищник, а его техники не утратили мощи, Айоши лишь оборонялся, но не потому, что устал. Он искал возможность проникнуть в брешь в обороне противника, и, конечно, он быстро нашел, потому что Акихико вряд ли вообще думал о защите. «И как же ты смог зайти так далеко? — спросила себя Ай. Акихико у неё на глазах в очередной раз использовал Цветы Феникса и попытался активировать какую-то технику Земли. Но у него уже дрожали от усталости плечи и колени, он был слишком взбешён — и у него ничего не получилось. — Как можно было зайти так далеко, будучи таким дилетантом? Как же ты небрежен, сопляк». Айоши тоже заметил, что Акихико и не думает следить за ближней дистанцией. Акихико атаковал издали, не подпуская Айоши к себе — но теперь, когда он утомился, промежутки между техниками росли. А Айоши, хоть сражение с Ай и этот неожиданный бой тоже не могли на нём не сказаться, был куда выносливее. Он уклонился от режущей струи пламени, прокатился по земле, вскочил и в одном быстром броске, как змея в нападении, нырнул вперёд. Акихико издал невнятное нецензурное ругательство и сунул руку в подсумок — но ничего там не нашёл. Он лишь успел обернуться, когда Айоши с торжествующим рёвом сбил его наземь и оседлал. Ай напряжённо подвинулась дальше на сухой ветке. Айоши держал над горлом тяжело дышащего Акихико кинжал. — Сдавайся уже, молокосос, — приказал Айоши, — иначе я тебя прикончу. Лицо Акихико, искаженное яростью и обидой, было все в поту и грязи. Он напрасно взбрыкнул, пытаясь скинуть Айоши с себя, но тот лишь крепче сжал коленями тело Акихико и угрожающе придвинул кинжал. — Если одна сломанная рука тебе не помогает понять, — тихо сказал Айоши, — я с тобой ещё что-нибудь сделаю. Акихико снова дёрнулся. Теперь он пнул Айоши изо всех сил, и тот ненадолго ослабил хватку, зажмурившись. Акихико мгновенно вывернулся, сбросил Айоши с себя и вскочил, здоровой рукой придерживая раненую. Айоши упал в пыль и мгновенно развернулся. Акихико стоял напротив и дикими глазами смотрел на него. — У… убью, — наконец, выдавил Акихико и попытался сложить печать. У него ничего не получилось. Сломанная рука не повиновалась ему. Акихико снова безуспешно поискал при себе оружие. Кругом него воткнулось в землю, слабо поблескивая, не меньше пяти сюрикенов и кунаев, но он ничего словно не заметил. Его глаза были стеклянными и дикими. Как у животного. У животного в надёжной клетке. Айоши уже поднялся и настороженно стоял напротив, меряя Акихико безжалостным взглядом. Если бы Акихико сейчас на него бросился, — мелькнула мысль в голове Ай, — Айоши бы его убил. Акихико даже в самом стабильном состоянии оставался наглым самонадеянным мальчишкой. Сейчас, конечно же, он тоже не уловил угрозы и бросился, точно разгневанный бык, прямо на Айоши. — Убью! Ай мгновенно спрыгнула с ветви. В полете она перекувыркнулась и очутилась между Акихико и Айоши как нельзя более вовремя. Ноги протестующе загудели, когда она ударилась о землю и приняла на себя бестолковый удар Акихико. Тот врезался в неё и помчался дальше, хотя Ай удерживала его так, что трещали кости. Его маленькое тело в пылу ярости оказалось неожиданно тяжёлым. Казалось, что ей приходится бороться с диким котом. — Убью его, убью, убью! — бестолково кричал Акихико и вертелся у Ай в руках. Айоши у нее за спиной спокойно обошёл мальчика по кругу. Акихико даже не заметил этого. — Ай, — обратился к ней Айоши, — по-моему, сопляка пора приканчивать. Посмотри на него, он же ни черта не соображает. Он просто опасен. — Чушь! — упрямо фыркнула Ай и обвила шею Акихико, в которую целился Айоши, рукой. Акихико слабо пыхтел и ворочался, но уже даже не говорил и не стонал, а, скорее, утробно рычал, вздрагивая всем телом. — Он просто глупый мальчишка. — Он взрослый воин, — стоял на своём Айоши, — а до сих пор не научился различать своих и чужих, ты хоть представляешь, сколько от него будет геморроя? Кончай жалеть сопляка. Ему все равно ничем не помочь. — Не тебе это решать! — отрезала Ай. Айоши смотрел на неё с осуждением. — На черта он тебе? Нет, подожди, — Айоши прижал пальцы ко лбу, — на черта он нашему клану? Ты уверена, что от него будет больше пользы, чем вреда? Он точно не тронутый крышей? Я вот, — он взглянул на Акихико, бессмысленно крутившегося у Ай в объятиях и рычащего, — в этом сомневаюсь. Если кто-то из врачей, да ещё хоть кто-то ещё, кроме нас, об этом узнает, ему будет даже хуже, чем если бы мы его просто тут сейчас прикончили и потом сказали, что это случайно вышло! Ай, он всё равно сирота. Приехал из места, где черт знает что случилось. Ты видела, как Изуна-сенсей и Мадара-сама расспрашивали коменданта крепости? Ай сузила глаза. Акихико постепенно затихал, но у неё уже чесались, ныли и горели усталые руки. Поэтому она, тяжело вздохнув, перехватила мальчика удобнее и ударила по голове. Акихико вздрогнул, слабо застонал, обмяк и упал ей на грудь. Прижимая к себе мальчика, Ай медленно опустилась на землю. Встревоженный Айоши бросил на неё и на оглушённого Акихико злобный взгляд. — И как ты будешь ему это объяснять? — почти что обвиняюще поинтересовался Айоши. — Не думаю, что он это вспомнит, — пожала плечами Ай. — Или ничего не буду объяснять. Я спасла его, Айоши, и ради меня он сделает что угодно. — Но ты же понимаешь, что это неправильно? — негромко спросил Айоши, и Ай отвернулась. — Нельзя делать что угодно ради тебя. Нас не так учили. Или ты думаешь иначе? — Я думаю, что учитель Изуна не во всем прав, и только, — пожала плечами Ай, — я вообще не думаю, что есть хотя бы один человек на свете, который был бы прав абсолютно, понимаешь? И я удивляюсь, что никто больше этого не замечает. Айоши застыл и медленно повернул голову. В его глазах отразилась тяжелая, усталая боль. — Никто больше, да? — мрачно повторил он. — Плохо ты обо мне думаешь, Ай Учиха. Ай подняла на него глаза. Айоши смотрел в сторону, упрямо сжимая губы. — Я тоже часто задаю себе те вопросы, что не следует, — тихо промолвил Айоши, — и из-за того, что ответить на них некому, я начинаю думать, что иду куда-то не туда. Но… — он покачал головой и снова посмотрел на Акихико, — есть и большие психи, чем я. Ты точно не собираешься о нем рассказать? Ай решительно отрезала: — Нет. А ты? — Я не крыса, — фыркнул Айоши, — а ты близкий мне человек, и, если тебе так важен этот полудурок, что уж делать, придется его терпеть. Но, матерью и отцом клянусь тебе, если он опять будет на тебе виснуть, я его точно прикончу. Ай слабо усмехнулась. — Только попробуй, — негромко фыркнула она.