Ниточки

— Мадара-сама вызывает вас. С этим заунывным воплем маленький мальчик-посыльный из дома Хьюга бесцеремонно ворвался в комнату Ай. На счастье мальчику, у Ай не было желания с ним препираться или хотя бы выписывать на будущее крепкий подзатыльник, чтобы он больше не тревожил покой взрослых женщин. Ай была слишком озабочена причиной, по которой Мадара-сама мог ее вызвать. Конечно, она знала почти наверняка, чего от нее хотят, и она с великой радостью пошла бы к Мадаре-саме в любое время. К сожалению, она слишком мало его видела. Вероятно, ей не стоило ссориться с Изуной-сенсеем. Когда Ай обрела свободу, она потеряла не только учителя, но и Мадару-саму. Теперь он был так же далек от нее, как и от всех прочих жителей подворья. Но он призвал ее, когда она ему потребовалась, и это могло бы дарить надежду, если бы она не знала наверняка, что о ней как о человеке, о девушке, выросшей под его крышей, Мадара-сама не имеет и не хочет иметь никакого представления. Ай поднялась и величественно взглянула на маленького мальчика-Хьюгу. Уезжая на свои земли, гордый и безутешный отец-Хьюга оставил Учиха в подарок небольшой выводок юных воинов. Они были ловкими, сообразительными, сильными и мало ели, к тому же, когда они вошли бы в возраст, им подобрали бы хорошую пару. Учитель Изуна, который радовался каждому браку с чужаками, словно заводчик породистых животных, был особенно этим доволен. — Иду, — отчеканила Ай. — А ты… научись уже входить в чужую комнату правильно. Сопляк. Проходя мимо, она все-таки отвесила маленькому зазнайке подзатыльник, от которого тот не смог уклониться. В доме главы Учиха подаркам от дома Хьюга запрещалось активировать бьякуган. Один попытался взбунтоваться, Ай помнила еще, из-за чего это произошло. Кажется, он был идеалистом, да еще и самым взрослым из всех. Таких, как он, было бессмысленно перевоспитывать, они становились попросту опасны, когда начинали созревать и думать о продолжении рода. Юному наглецу было чуть меньше четырнадцати, когда он положил глаз на саму невесту главы клана. Однажды он не стерпел и, выждав момент уединения, кинулся к ее ногам, он забыл свое достоинство и умолял бежать с ним. Бестолочь пришлось уничтожить, хотя он достаточно храбро сражался. Ай в этом не участвовала: ей рассказал Тайомару. Он почему-то старался держаться поближе в последнее время, точно ему казалось, что Ай вытянет его из опалы. Она только отмахивалась. Если быть в фаворе значило исполнять все подлые намерения учителя Изуны и не иметь свободу воли, то такая жизнь была не для нее. Ай казалось, что единственный человек, который имеет право распоряжаться ее жизнью, ее смертью, любовью, ненавистью, отчаянием и силой — это Мадара-сама. И только через пару лет Ай, пересилив себя, поняла, что такое право даровано Мадаре-саме не потому, что он был главой клана. Она пришла на собрание одной из первых. Мадара и Изуна уже были в зале: Мадара злобно кусал губы, расстелив в широком кругу новейшую карту, Изуна с кажущимся безразличием подсчитывал места для приглашенных. Он словно ненароком прошелся взглядом по Ай, и та едва сдержала дрожь в плечах. Она почти на цыпочках пошла вдоль круга, выбирая себе подходящее по статусу место как можно дальше от бывшего учителя. — Ай, — вдруг вспомнил ее имя Мадара, не отрывая заточенного уголька от карты, — нечего бродить. Садись вон там. Он быстро мотнул головой в сторону Изуны. Жест Мадары был недвусмысленно ясен, и Ай пришлось сесть через одно место по правую руку от учителя. Она тут же опустила голову и сделала вид, что погружена в размышления, хотя учитель на нее не смотрел. Вскоре прибыли остальные приглашенные. Первым явился Хикари, младший из уцелевших дядюшек главы клана. Хотя он был еще не так стар, у Хикари на лице остались бугристые следы от трех шрамов, издали походившие на морщины и придававшие ему вид нездоровой старости. Правого глаза у него не было после недавней битвы в Танзаку — пустую глазницу закрывала плотная темная повязка. За Хикари потянулся выводок его детей: черноволосые юноши мал мала меньше. Самый юный был не больше, чем на два года младше Ай, и даже на нем оставили следы битвы. Старший и вовсе вряд ли мог сражаться: он уселся, бережно держа у груди обрубок правой руки. Обрубок все еще был в бинтах, и Ай задумалась, где недавно могла вспыхнуть битва. Последним вошел, пропуская угрюмого и неловкого, как покалеченная птица, Тайомару, Айоши. Айоши торжественно закрыл за собой двери, поклонился собранию и осторожно пробрался на место рядом с Ай. Учитель Изуна снова опустил на них оценивающий взгляд, даже не поворачиваясь. — Все пришли, аники, — негромко сообщил он. Мадара свирепо уставился на пустой провал сразу за младшим сыном Хикари-доно. Юноша неуютно повел плечами и тихо пояснил: — Аники не может присутствовать, Мадара-доно. Со всем почтением и раскаянием должен сообщить, что его даже нести было бессмысленно. У него жар. Нам сказали… он, наверное, сгорит. Ай сжала губы. Мадара оторвал недобрый взгляд от обличительно пустого места и гулко сказал: — Я был бы рад, если бы этот достойный воин выжил, но, если смерть окажется сильнее, то ты будешь знать, что он погиб достойно, приближая ту эпоху, когда наш клан обретет спокойствие. — Да, — не впечатлился юноша и послушно склонил голову, — конечно, Мадара-доно, мы все делаем, чтобы поубивать Сенджу до последнего. Изуна вовремя вмешался: — Аники, у меня как раз доклад по этому поводу. Мы собрали здесь всех самых надежных, поэтому, думаю, рассказать можно. Мадара медленно повернул голову. — Дело в том, что мы давно не предпринимали никаких решительных мер, — заговорил Изуна. — И думаю, что это стало одной из множества причин, которые привели к уничтожению крепости… — он оборвал самого себя и вдруг пристально посмотрел на Тайомару. Тайомару, словно уловив сигнал, вскинулся и четко отрапортовал: — Крепость была уничтожена с дозволения и по приказу Мадары-доно. Крепость была полна предателей, зараженных грязью Узумаки и подкупленных их золотом. Я арестовал коменданта и переправил его на подворье для допроса и наказания. На изуродованном лице Хикари обозначился интерес. — Комендант крепости продался Узумаки? — протянул он. — Как это вообще получилось? — Они слишком много видели атак врагов и слишком мало было наступлений от нас, — вздохнул Изуна, — поэтому им показалось, что их забыли и бросили. А тут рядом оказалась очень красноречивая, убедительная и привлекательная дочь главы клана Узумаки. Сами по себе красота и красноречие ничего не дают, но она — дочь и жена наших врагов, их лидеров. Конечно, у нее было золото. Старик Узумаки неприлично богат и не поскупился на посулы и подарки. Комендант оказался слабым духом ничтожеством и принял и то, и другое. Конечно, ему пришлось поплатиться за свою низость, но… — Но угроза предательства остается, — отчеканил Мадара тихо, но решительно, и Изуна и Хикари тут же повернулись к нему. Мадара медленно обвел всех собравшихся усталым взглядом. — Поэтому нужны решительные действия. Слева от Хикари-доно нерешительно подняла руку хрупкая женщина с короткими черными волосами. Она пришла сюда от имени совета старейшин — единственная и самая молодая их представительница на сегодняшнем собрании. — Меня тревожит все услышанное, — сказала она крайне уважительным сдержанным тоном, — но в какую же сумму это обойдется? Лицо Хикари исказилось, и он гневно рявкнул: — Кончай считать чертовы деньги, женщина! Я отрезал голову проклятому Акимичи Чоудаю и вытряхнул из его жены шесть сундуков золотом! Если тебе мало даже таких богатств, они явно идут не туда, куда надо! — Мне приходится считать наши деньги, уважаемый Хикари, — непреклонно отрезала женщина, — потому что решительные шаги потребуют и решительных мер. Сейчас вы усмирили Акимичи, за что вам благодарны многие, но все еще остаются Яманака, Сенджу и их союзники. Борьба со всеми потребует больших средств. Лицо Мадары омрачилось. Он ничего не сделал, не издал даже звука, однако все мгновенно повернулись к нему и притихли. Ай напряженно сложила руки на коленях. Она ожидала от Мадары резкого предложения и оказалась права, когда он сказал: — Борьба со всеми… как будто они равны друг другу и победа над одним не будет означать разгрома другого… Как только я добьюсь падения основного врага, то все прочие перестанут иметь значение. Я не собираюсь нападать на всех сразу. Моя цель — Сенджу. Он обвел кончиком ногтя жирную черную точку на плотной карте. Точка была взята в кольцо алых флажков, которыми обозначали месторасположение отрядом Сенджу. — Тан… заку? — ахнула советница. — Мадара-доно, но ведь в прошлый раз там был Хаширама Сенджу, и… — Именно Хаширама Сенджу мне и нужен, — отчеканил Мадара. — Но… — тут беспокойство обозначилось даже на лице Хикари. — Но шпионы… разведчики… там, в поле, на подступах, дежурят отряды Тобирамы Сенджу и он сам… в городе планируют устроить ставку Хаширамы Сенджу, и оба брата рядом… нам понадобятся все наши силы, Мадара-доно. Я бы запросил подкрепление от Хьюга, пусть пришлют лучших бойцов и… и все же я бы настаивал на их разделении. Увести Тобираму от Хаширамы и разделаться с ними по отдельности — это наилучший выход. Потому что сила обоих… — Ничто по сравнению с силой Мадары-доно и учителя, — звонко возразил Айоши и упрямо скрестил руки на груди. Ай обеспокоенно поглядела на него. Сам Изуна по-прежнему молчал, но из-под полуопущенных век зорко наблюдал за всеми. Айоши говорил спокойно и уверенно, с таикм пустым лицом, точно он правда во все это верил: — Мой учитель — единственный, кто может сдержать и повергнуть Тобираму Сенджу. А, когда мой учитель и Мадара-доно идут плечом к плечу, даже храбрейшие из противников теряют уверенность. Мы возьмем внезапностью, подавим их бойкость своей грозной славой и повергнем! — он вскинул кулак, и юные сыновья Хикари беспокойно завозились на татами. Лицо Айоши растянулось в хитрой ухмылке. — Мы повергнем Сенджу! — подхватил самый младший юноша и даже подскочил с татами. Старший брат тут же яростно дернул его за подол одежды, и он неохотно опустился на место. — Но ведь… я согласен. — И я! — Они окапываются там, если дать им время, кто знает, во что оно выльется? — Истребить Сенджу! Разбить их змеям головы о камни, больше не будут плодиться! — Мы прославим наше имя! Мы станем героями! — Среди нас нет ни одного предателя! Ай молчала и напряженно смотрела на учителя. Она смотрела искоса, потому что не хотела бы, чтобы учитель Изуна это заметил. У него, впрочем, были другие задачи. Он явно высчитывал, когда было бы выгоднее всего заговорить. И, как и всегда, он идеально подобрал момент. — Пока что, — мягко промолвил Изуна, когда взбудораженные крики юношей стихли, — у нас остается всего одно препятствие. Узумаки Мито. Зал опять охватило морозное молчание. Советница и старшие мужчины обменялись зловещими взглядами. Имя этой куноичи было проклятием для всего рода Учиха. Мито была слишком сильна, слишком быстра, слишком хитроумна. Однажды Ай довелось столкнуться с ней в бою. Если бы их не прервали внезапно, она была бы уже мертва — и Ай чувствовала недобрый холодок по коже, когда предугадывала, к чему ведет учитель Изуна. Никто в их клане так и не понял эту змею до конца. Ай не простила его, даже стоя одной ногой в могиле, но того, что она единственная читала его мысли и решения так, словно принимала их сама, отрицать не могла. Наверное, когда-то, когда только плелись нити их судеб и их души готовились к перерождению в телах людей, они были непостижимо, но крепко связаны — потому и встретились в жизни земной и никак не могли развязаться, что бы они оба ни делали. Вряд ли это радовало хоть кого-то из них. — Ай, — учитель, предсказуемо, посмотрел на нее. Он знал, что Ай ждала этих слов. — Ты проявила себя в битве с Мито с лучшей стороны. Твои тренировки сделали тебя сильнее. Ты знаешь соперника, ты имеешь опыт руководства отрядом, набранным из разных кланов. Поэтому только ты — самый подходящий кандидат для этого задания. Отвлеки отряды Узумаки Мито, уничтожь их и ее саму, по возможности, и немедленно отправляйся на выручку к основным силам.