Ниточки

Ай привела существо домой. Сначала она даже слабо надеялась, что мерзавка взбунтуется по пути, чтобы ее можно было со спокойной душой бросить и больше о ней не вспоминать. Существо было дефектным, как ни посмотри: она никогда не пробудила бы свое наследие, она никогда не смогла бы родить. Никто в клане не осудил бы Ай, если бы она отказалась от существа, которое столько лет тащила на себе, пусть порой слишком сильно хотела прикончить, и ушла не оборачиваясь. Но побитое существо тащилось угрюмо и тихо, и оно даже ни на шаг не отстало от Ай. На воротах квартала стояли незнакомые мальчишки. У того, что был слева, еле пробивались хилые усы, у правого на усы не было даже намека. Парень справа вскрикнул: — Госпожа Ай! Парень слева презрительно посмотрел на избитое существо и промолчал. В его молчании было больше ненависти и отвержения, чем в ядовитых проклятиях женщин на улицах Конохи, это было больнее, чем камни, которыми они швырялись. Ай провела существо по главной улице. Она могла бы пройти закоулками так, чтобы на избитую девчонку никто не таращился, но она и не подумала этого сделать. Был разгар дня, и женщины клана, возвращавшиеся в квартал из деревни, уже наверняка растрезвонили о переполохе. Ай видела краем глаза, как Учиха останавливаются и смотрят на них — нет, на девчонку. Ай шла, гордо подняв голову и делая вид, что ничего не замечает. Никто поблизости не смел начать гнусные шепотки, но и заговорить о чем-то другом не мог тоже. Поэтому, пока Ай и существо позади нее шли по главной улице, их окружало такое мрачное и душное молчание, словно она везла труп. Дома был только Каземару. Он посмотрел на мать с глубоким неодобрением, но пропустил. Перед существом же он выставил руку и замер между ней и Ай. Он мрачно смотрел на существо, словно был готов ее убить, если она попробует пошевелиться. Хотя Каземару был сильным, бесстрашным и безжалостным воином, к тому же, он уже два дня не ходил на миссии и успел отдохнуть, существо бестолково стояло перед ним и не думало бояться. Оно смотрело себе под ноги, лохматые черные волосы закрывали лицо. Оно даже не попыталось сложить печать или потянуться за оружием, которое у него отобрали стражники квартала. — Она не пройдет дальше, — сухо сказал Каземару в сторону Ай. Это был один из немногих случаев, когда он не назвал ее почтительно матерью. Ай бросила, как будто в сторону, но на самом деле — ему: — Она пройдет. — Я не пущу. — Я приказываю. Каземару стрельнул в Ай недобрым взглядом. — Я не хочу ее здесь видеть, — отчеканил он. — Я тебя не спрашиваю. — Она чудовище. — Она калека. — Мы презираем слабаков. — Но уважаем тех, кто становится сильнее. Каземару дрогнул и сделал еще шаг в сторону. Теперь он полностью отгородил Ай от существа. Существо все еще молчало и смотрело под ноги. Оно как будто не слышало, что говорят, и не понимало, что говорят о нем. — Пошла прочь, — тихо сказал Каземару, — нигде в мире тебе не будут рады. Ай напрасно попыталась выглянуть из-за руки сына. Как-то незаметно он стал слишком высоким и крепким для нее. Она могла бы, конечно, напасть на него и заставить пропустить существо, но почему-то даже не подумала об этом. Она просто смотрела, как существо приподнимает голову, как будто оно наконец-то вернулось в реальность. Как будто слова Каземару — отзвук того, что она слышала всегда, — ей и помогли. — Каземару! Мальчишка, немедленно… Существо дрогнуло. Не поднимая головы, оно развернулось, вяло пожало плечами и поплелось прочь. Каземару смотрел существу вслед, и одной рукой он удерживал на месте Ай, которая не особенно стремилась догонять это чудовище. — Пусть идет, — отчеканил Каземару, — и не возвращается. Существо ушло из квартала Учиха. Ай нашла его в конце дня, на задворках старого приюта. Это здание совсем обветшало, да еще и пострадало от бомбардировки мощными водными техниками, потому что помнило времена основания деревни. Когда его только построили, оно — по беспечности и неопытности планировщиков — оказалось на периферии Конохи. Теперь деревня разрослась, и старый приют стоял на безопасном отшибе, только нуждался в перестройке. Пока что денег на перестройку не было, поэтому приют пустовал. Мертвые глаза окон с тупым и слепым злорадством пялились в никуда. Над приютом слабо алело солнце, высокая сорная трава колыхалась под ветром. Существо сидело в провале одного из окон, ковыряло сандалией осыпающуюся каменную кладку и шмыгало носом. Синяки, которыми никто не занялся вовремя, взбухли на ее руках и ногах, лицо раздулось, как морда жабы. Она с ненавистью кусала и без того разодранную губу. Взгляд существа был таким же пустым, как и беспечное небо, которому одно поколение за другим, не учившееся на своих ошибках, задавало бесполезные вопросы. Ай подошла к существу и молча встала рядом. Оно даже не повернуло головы, хотя тень Ай окутывала его фигуру. Со спины существо казалось еще более запущенным, диким и неисправимым. Кажется, оно всегда было таким — безгранично дефектным. Внешне, умственно, душой, волей — она везде была испорчена, как старая шаль, подъеденная молью. Ай впервые позволила себе встретиться с вопросом, который давно зрел у нее в сердце: почему она так боролась за это ничтожество? Этот невоспитуемый кусок мусора, отродье, ошибка и позор клана, уже давно могло бы умереть — и должно было бы умереть, если бы Ай хотя бы раз прекратила терзаться сожалениями о прошлом. Может быть — и наверняка — ребенок Мадары-самы был бы не таким. Но это существо было браком, оно было обречено страдать само и заставлять мучиться других. Его всегда было бессмысленно спасать. Такие, как оно, не должны были рождаться. Существо заговорило первым. — Идите к черту, — сказало оно. Ай безжалостно замахнулась на существо. Она попыталась отвесить негодяйке подзатыльник, но та неожиданно ловко развернулась и ухватила Ай за руку. Ай замерла. В окровавленных и исцарапанных пальцах существа было столько силы, что у нее затрещали кости. Она рванула руку на себя. Бесполезно. В глазах существа был океан ненависти. — Не смейте меня трогать, — сказало существо. Когда она открыла рот, Ай заметила, что два зуба у нее сломаны, а один, снизу справа, и вовсе выбит. — Я никому не позволю себя трогать. Ай перенесла вес на другую ногу и резко дернула руку на себя. Теперь у нее получилось: пальцы существа слегка разжались, и Ай хватило мгновения — она вдруг снова шагнула вперед и ударила нахалку кулаком в живот. Существо подлетело, как котенок, и даже его подбитый опухший глаз приоткрылся. Оно, не издав ни звука, рухнуло в траву снаружи окна. Ай медленно приблизилась. Под ее ногами хрустели каменная крошка, сорняки и забытый, старый детский шарф. Существо, дрожа, пыталось приподняться на четвереньки. Не успело оно этого сделать, как Ай поставила на него ногу и немного надавила. Нахалка опять упала носом в траву. — Слушай меня внимательно, — отчеканила Ай. — Иначе я сейчас же уйду, а с проблемами разбирайся как хочешь. Из-за того, что существо лежало лицом в землю, его голос звучал глухо и неразборчиво. — Проваливай. Ай небрежно надавила снова, и существо нецензурно выругалось. Ай передернуло. Хотя шиноби не гнушались крепких словечек, в клане Учиха такие грубости не были приняты. Существо и здесь оказалось провалом. Испорченной и безнадежной во всем. — Если за тебя никто не вступится, тебя обвинят в убийстве товарищей. Твой сенсей за тебя заступится? Ай убрала ногу. Существо выплюнуло слюни, сопли и кровь в траву, с трудом перевернулось и село. На избитом лице читалось высокомерие. — Он тоже сдох, — развязно сообщило существо и выставило подбородок. — Но я его не убивала! — Скажут, что убила, — пожала плечами Ай. — Ведь нужно же что-то объяснить людям, которые ждут их домой? Зачем ты вернулась живой? Существо вздрогнуло и промолчало. Ай фыркнула. — Ты могла бы убить и себя. Могла бы, перебив всех, сбежать. Ты никому не нужна, никто не стал бы выяснять, что именно с тобой случилось. Знаешь, почему ты вернулась? Существо опять промолчало. — Потому что ты хочешь служить этой деревне, — отчеканила Ай. В розовом свете солнца синяки на лице существа казались лиловыми. — А, раз не хочешь подыхать как грязь, которой родилась, возьми себя в руки и возвращайся! — Мне некуда идти! — заорало существо. Ее глаза слабо блеснули. — Мне некуда возвращаться! И мне вообще плевать, что ты… От нового пинка оно увернулось, но обезопасить голову не успело. Ай схватила существо за грязные потные косы и вскинула в воздух. — Хватит страдать ради страданий! — отчеканила она. — Я спасла такую грязь, как ты, не для того, чтобы ты разбазаривала себя! Я всегда говорила, что ты неблагодарная тварь, Рика. Если ты так любишь делать все мне назло — докажи, что я не права! Существо мучительно приоткрыло менее опухший глаз и свирепо уставилось на Ай. Теперь она не успела среагировать: плевок угодил ей точно в нос. Ай отшвырнула существо и судорожно порыскала в рукавах. Ей срочно нужен был платок. Казалось, что не только в словах, но и в слюне существа — яд, и что этот яд может заразить и ее, если не беречься. С мгновение они молча смотрели друг на друга. Существо со злобной и торжествующей опаской выглядывало из пустого окна. Ай стояла снаружи, пытаясь успокоиться. Ветер уныло свистел в покинутом приюте. За прошедшие пять лет внутри не осталось ничего ценного. Казалось, что они стоят на пепелище. — Поэтому, — мрачно и устало заключило существо, — я сама решу, что я буду делать. Может… может, я вообще со всем этим разберусь сама. Знаешь, что хорошего в моей жизни? То, что всем плевать. Я могу сделать с собой что хочу, ведь я ни для кого не представляю вообще никакой ценности. — Слабачка, — отчеканила Ай, — лицемерная истеричка. Ты думаешь, кто-то заплачет по тебе? Ты пришла в деревню только для того, чтобы потом опозориться? Если уж тебя винят, стой гордо. — Я просто не хочу, чтобы меня пытали и казнили, — отчеканило существо, — перед людьми, которые всегда плевали мне в лицо, особенно перед тобой. И не тебе мной командовать, старая. — Не командовать тобой? — фыркнула Ай. — А разве сама ты можешь собой распорядиться? Существо промолчало. — Тебя все равно схватят и допросят, — продолжила Ай. — И у тебя есть выбор — остаться грязью и сдохнуть или уйти в тень, где не видно, что ты грязь. Нахалка медленно повернула голову. Ее губы вздрогнули, будто она хотела что-то сказать, но было поздно. Позади Ай всколыхнулась трава. Даже не оборачиваясь, она знала, кто там стоит. Невысокая блондинка в маске лисицы и ее спутник, почти на две головы выше нее, в маске равнодушного кота. Оба были в форме АНБУ. — Учиха Ай-доно, — вежливо обратилась к Ай блондинка, — пожалуйста, отойдите и не мешайте нам. Мы пришли арестовать Рику.