Ниточки

Завтра утром — отправление. С мыслью об этом Ай сидела на крыше, подставив голову лунному свету, и слушала шорох ветра, листвы и бормотание парней из своего будущего отряда внизу. На коленях у нее лежал длинный свиток, полностью распечатанный и развернутый, хрупкий, но ценный. Когда она ознакомится с содержанием, то должна вернуть на место все мудреные печати и закрепить свиток на спине так, чтобы снять его можно было только с кожей. Ай смотрела в свиток, символы плыли перед глазами, а смех душил ее изнутри. Только это был горький смех, не счастливый и даже не злорадствующий. Как же все это бессмысленно. Претенциозно, пышно и… абсолютно бессмысленно. Узумаки были мастерами печатей. Узумаки Мито была самой умелой из них. Поэтому, естественно, никакие барьеры Учиха не остановили бы ее, если бы она действительно захотела прочесть этот свиток, и Ай оставалось только удивляться, почему высшее командование посчитало ее такой дурой, почему оно правда подумало, будто Ай не сопоставит способности Мито и способности клана Учиха. Она вздохнула. — Идиоты, — посетовала она и опять попыталась сконцентрироваться. Странно, но это слово она столько лет запрещала себе произнести, а сейчас, сорвавшись с губ, оно принесло едва ли не блаженство. Когда она позволила себе это сказать, то почувствовала свободу. Удивительно, но, видимо, все те годы, что она прожила на подворье, ей давили на горло. И вряд ли это был только учитель Изуна. — Сконцентрируйся, — призвала себя к порядку Ай и опять сосредоточилась на свитке. Она бегло пропустила первые несколько абзацев: эти она изучила хорошо и несколько раз обговорила со своим отрядом. В свитке рассказывалось, каким путем они должны выступить и какова очередность их целей. Их отряд не должны были заметить раньше времени, поэтому учитель Изуна и его приближенные составили для Ай наименее удобный, но самый безопасный и скрытный маршрут: по густым лесам, по почти заросшим тропкам, мимо чахнущих селений. Куда больше Ай интересовало другое.

Узумаки Мито

Эта надпись была для нее маячком. Сигналом, что нужно остановиться. Учитель Изуна был очень дотошен, когда дело касалось планирования. Он собрал об Узумаки Мито все, что только знал. Досье было настолько подробным, что Ай даже засомневалась, действительно ли учитель гонит ее туда умирать. Возраст, рост, вес, даже длина волос и особенности походки — все было собрано в емкие несколько абзацев. Информация об особенностях внешности и пластики была нужна, чтобы Ай сумела сразу опознать Мито на поле боя или отыскать, если Мито вздумает бежать. Ай только фыркнула. Узумаки Мито была не из тех куноичи, которые попытались бы сбежать, даже если бы дела пошли плохо. Зато предпоследний абзац был куда более интересен. Ай напряженно сдвинула брови. Они до сих пор мало знали об Узумаки. Несмотря на свою мощь, этот клан кутался в тайны. Этот клан не раскрывал своих секретов даже собственным союзникам. Откуда учитель Изуна добыл все то, что передал ей, Ай и представить себе не могла. Хотя нет, могла, конечно. У учителя Изуны была хорошая разведка. Учиха Казеко хорошо работала на клан. А потом на ее место пришли более умные, сильные и способные. Естественный отбор отсеивал слабых. Ай внимательно прочитала список известных техник Мито. Ни одного особенного ниндзюцу она там не увидела. Мито сражалась с помощью печатей, как и ее предки и современники, и опасна была тем, что ставила печати, как минимум, вдвое, а то и втрое быстрее них. Ее контроль чакры был исключителен, а запасы, кажется, неисчерпаемы. Измотать ее в открытом столкновении было невозможно, за это Узумаки так и ценились. Они были непревзойденными воинами при наступлении, их легко можно было выставлять в авангард, не опасаясь больших потерь. Узумаки были хороши не только в печатях, но и в тайдзюцу, только сильными их делало не это. Узумаки были невероятно выносливы. Даже удар в упор не всегда убивал их. Отряд Учиха шел против одних Узумаки, и Узумаки Мито, как гласил отчет, была втрое большим чудовищем, чем все прочие ее соплеменники. Ай подперла голову рукой и задумалась. Голоса мужчин внизу стали тише, а потом смолкли совсем. Приятное молчание и душная теплота ночи окутали ее, как плащ, когда она неслышно спрыгнула с крыши и приземлилась под деревом. Здесь было совсем темно. Лишь изредка, когда вздрагивала листва, просачивался тусклый серебристый свет и прохлада воли. Ай оглянулась через плечо. Отсюда главный вход в дом Мадары-самы почти не просматривался, но хорошо было видно брызги оранжевого света, который горел над дверьми всю ночь напролет. Она отвернулась и целеустремленно пошла прочь. Свиток, в котором хранились все сведения, что им удалось собрать об Узумаки Мито, колыхался у Ай за плечами. Ночью в деревне было тихо. Почти никто не совал носа за порог в такое время. Смутные фигурки часовых вдалеке не интересовали ее. Ай не могла вспомнить, как именно ей пройти туда, куда нужно, бесчисленные повороты и нечеткие черные громады домов путали. Казалось, что в деревне ее не было уже много лет, хотя еще не так давно она разговаривала где-то здесь с Казеко. Просто Изуна-сенсей любил перекраивать, обустраивать деревню заново, все искал, как же им будет житься комфортно, хотя все, включая его самого, естественно, знали, что комфортно им будет житься только после того, как все Сенджу умрут. В некоторых домах были открыты окна, в конце улицы слабо всхлипывал младенец. В доме в центре улицы уныло завывала женщина. — Я прошу тебя, давай пойдем к госпоже Ай на поклон! Ты у меня единственный кормилец! Против Узумаки Мито идти — да что вы там ей сделаете?! Ай остановилась и заинтересованно склонила голову набок. Удивительным казалось то, что о ней говорили люди, которых она вообще не знала. — Замолчи ты, женщина безмозглая! — взорвался мужчина. Из окна выплеснулся треск пощечины. — Не понимаешь ничего, так молчи! Молчи и не позорь своих родителей! — У-у… — завыла женщина. Ее голос по-прежнему звучал странно монотонно. — Бей, бей, хоть совсем убей, а не ходи никуда, что ты там, одноглазый и однорукий, навоюешь… Снова прогремела пощечина, и мольбы женщины сменились жалким поскуливанием. Ай встряхнулась и решительно пошла дальше. Последние годы не были для их клана легкими. Если у воина оставались одна рука и один глаз, конечно, он еще мог сражаться. У чудовища кусалась даже отрубленная голова, а клан Учиха иначе. чем чудовищным, и не называли. За новым поворотом ноги Ай остановились. Учитель Изуна мог сколько угодно перекраивать, рушить и создавать заново их жизнь, но этого он изменить не мог — ее дома. В доме Ай все оставалось бы по-прежнему, даже когда все его жители умерли бы. Он один был таким же, как и много лет назад, как памятник ушедшей эпохи, как канат, привязывавший их к правильному пути. Ай стояла, не смея зайти, словно смотрела на призрак. Любое ее движение могло разрушить эту иллюзию. Она никогда не скучала по местам, она не привязывалась к людям и считала бесполезными сожаление и ностальгию. Айоши говорил, что у нее все равно есть связи с другими людьми в деревне, и она спорила, ведь Айоши ошибался. Но не во всем. Милый старый дом с соломенной крышей, рассохшейся мишенью во дворе и глубоким каменным колодцем был маленьким, как игрушка. Когда она была ребенком, все это казалось исполинского размера и несокрушимым, а сейчас — смешно хрупким. Хрупким было все, что затрагивало человеческие сердца: чужие жизни и собственная, дома, ценности, оружие. Время стирало и изнашивало все. От колодца отлепилась фигурка. Ай вздрогнула. В темноте она не заметила кособокого, криволапого, неправильного, как погнутый железный прут, юношу с сальными черными волосами, которые закрывали ему половину бессмысленного, бледного лица. Она отступила и закрылась рукой, но было поздно. Юноша обратил к ней голову, и пустые глаза посмотрели на нее. Странное это было зрелище: один глаз был черным, как вода на дне колодца, а другой — навсегда красным, с одной темной запятой, и невидящим. Мгновение Ай и юноша смотрели друг на друга. Потом он протянул руку, и с его губ сорвалось неразборчивое мычание. — А-м-м… Ай передернула плечами, дрожь омерзения пробежалась по ее сердцу. Она отчаянно махнула на юношу руками и крикнула сиплым шепотом: — Иди в дом! Ну-ка в дом пошел! Юноша задумчиво смотрел на нее, но в его разноцветных глазах не было жизни. Это кривое, уродливое и бессмысленное существо существовало, проедало их хлеб и пугало ребятню, а здоровые и сильные воины шли умирать. Ай снова махнула на юношу руками, сдерживая порыв ярости внутри. Гораздо справедливее было бы свернуть ему здесь же шею, в конце концов, едва ли бы он что-то понял — хоть когда-нибудь. — А-м-м, — протянул юноша и переступил с ноги на ногу. Ай схватила с земли камень и швырнула прямо ему в лицо. Камень ударился о лоб, отскочил и провалился в жерло колодца. Юноша взвизгнул, как ушибленный щенок, и прикрыл лицо руками. Из пустых глаз брызнули слезы. — Вон! — крикнула на него Ай и снова швырнула в него — уже пылью. Юноша, укрылся за колодцем, снова взвизгнул и подскочил, хотя она даже не попала. Прикрывая голову руками, он помчался в дом, хныкая, как оскорбленный ребенок, и сотрясающие его горло звуки вообще невозможно было назвать человеческими. — Убирайся! — добавила Ай и потрясла кулаком. Почему-то она задыхалась. — Убирайся вон! В окнах дома зажегся свет. Ай опустила стиснутый кулак, развернулась и бросилась бежать. Она не останавливалась, пока не домчалась до самого подворья.

* * *

— Ах, что же это такое было?! Ай вскинулась, хватаясь за сердце. Оно стучало так, словно ей пришлось от кого-то спасаться бегством. Горло сдавило от ужаса. Ай неловко поерзала, онемевший зад отозвался тупой далекой болью. Крыша подворья смотрела на верхушки деревьев и небо, край которого постепенно наряжался в алую бахрому. Спокойствие ночи покидало воздух. Она поднялась и с трудом разжала пальцы, онемевшие на краях свитка. Крыша под подошвами сандалий все еще почти не чувствовалась. Она не могла сказать, сколько именно времени здесь просидела. Когда именно она уснула? Что успела прочитать? Ай медленно прошлась взглядом по свитку снова. Их маршрут, их цели, их враги, все, что учитель Изуна собрал о клане Узумаки для них.

Узумаки Мито

Эти два слова в центре свитка были как позорное клеймо. — Ну и как мне ее победить? — кисло спросила у бумаги Ай, снова перечитав список техник Мито. — Умный ход, учитель Изуна. Действительно, она слишком ему надоела, он слишком от нее устал, им давно пора была разойтись — и он не придумал ничего лучше, как отправить ее в могилу, чтобы больше не переживать о своем позоре, чтобы ни с кем не делить грязных секретов, порочащих честь великого воина. Учитель оставался собой: он никогда не любил никого, кроме брата, и им с Айоши пора было бы к этому привыкнуть. Ай фыркнула. Она спокойно и методично поставила печати на свиток, убрала его в футляр и надежно закрепила на спине. Она была Ай из клана Учиха. Чем больше ее старались уничтожить, тем сильнее ей хотелось жить. Сны, боль и тревоги ничего для нее не значили.