Ниточки

Сердце лагеря принцессы Узумаки они обступили быстро. Оставляя разорванные и изуродованные трупы часовых у границы барьера, отряд перестал тратить силы и время на то, чтобы скрываться. Ай летела, почти не касаясь земли, во главе своего отряда, и казалось, что свист ветра отсчитывает секунды в ее онемевших ушах. Принцесса проклятого клана сразу бросилась Ай в глаза. Мито и три ее сопровождающие сидели в треугольнике между высокими палатками и о чем-то разговаривали. Мито была в богатом костюме с длинными рукавами — странный выбор для женщины, идущей воевать, но три ее телохранительницы были в форме и все обвешаны оружием. — Госпожа Ай, — вдруг к ней повернул голову Хоши, — позвольте прислушаться… Ай сердито сплюнула: — Времени нет! Узумаки в треугольнике между палатками вздрогнули. Первой вскочила Мито, а за ней, словно каторжники, скованные одной цепью, ее телохранительницы, одна за другой. Узумаки подняли головы, Мито стремительно стала складывать печати. Ай тут же спикировала на нее сверху. Еще в полете она метнула в Мито несколько сюрикенов. Две телохранительницы бросились перед своей принцессой и ловко отбили все. Ай и не собиралась останавливаться на этом. Пока Узумаки отбивались, она складывала свои печати и концентрировалась. Огромный испелеляющий шар накрыл палатки и несколько старых деревьев следом за ними. — Госпожа Мито! Сердце лагеря Мито окружала цепь из укреплений, за которыми, в которых и между которыми засели ее люди. Алые макушки обличающе засверкали между деревьями. Узумаки реагировали быстро. Они быстро построились оборонительной коробкой и прикрылись защитными техниками. Сверху на них падали свистящие, ревущие и пылающие огненные шары. То тут, то там над Узумаки вспыхивали фиолетовые линии, когда шары врезались в крыши и, потеряв разрушительную мощь, осыпались пеплом. Иные шары, отскочив от защитных линий, как детские мячи, врезались в деревья и взрывали землю. В лица Узумаки полетели комья почвы, трава, ветки и куски их же оборонительных сооружений. Ай обрушилась на землю и обернулась. Ее отряд держался рядом. Тайомару с братом обступили Ай справа и слева, Хоши прикрывал сзади. Между ней и троицей Узумаки все еще валил густой черный дым. «Убила? — спросила себя Ай и тут же издевательски хмыкнула. — Да это невозможно». — Хоши, — скомандовала она, — обзор. Рядом с ними содрогнулась земля: охваченное алым огненным ореолом дерево медленно и торжественно съезжало на землю. Между всполохами пламени, дыма и бестолково мельтешащих тел Ай уловила нескольких своих людей. Где-то поодаль вспыхивали серебряные искры и слышались мощные удары: Хьюга наседали на противников врукопашную. — Она прямо перед вами, — доложился Хоши. — Госпожа Ай, дайте мне время, это странно… Но тут черный дым расступился. Ай разогнала остатки взмахом руки и шагнула вперед. Тайомару с братом Хикари тут же подтянулись следом. Тайомару рассек сажу, горящие клочки листвы и Узумаки, рванувшегося на них из прогорклого тумана. Кровь с шипением брызнула в лицо Тайомару и залила голову его брата, когда тот нырнул у старшего под рукой и добил противника ударом в сердце. — Займитесь ими, — сухо велела Ай. Братья обратились к новым противницам: двум телохранительницам Мито Узумаки. Третья телохранительница уже не могла им помешать. Ай заметила ее ноги, торчащие из-под обрушившейся палатки. Палатка догорала с неспешным и спокойным потрескиванием. Ай переступила через оторванную руку, из которой еще сочилась кровь, между собой и принцессой Узумаки. Мито непоколебимо высилась напротив. Хотя она никогда не была выдающегося роста, сейчас эта женщина походила на монолит, скалу, которую не получится сдвинуть с места, в которой не удастся даже оставить пробоину. Одна из телохранительниц Мито кинулась к Ай, и Тайомару тут же метнулся на нее, как оголодавший зверь. Женщина схватила Тайомару за руку и швырнула на землю. Она вдавила его так, что под его спиной побежали трещины. Рука женщины светилась фиолетовым сиянием. — Нии-сан! Другой рукой телохранительница поймала маленького брата Тайомару и раскрутила над своей головой, как змею, которую собиралась отбросить. Тайомару под ней бился, как зверь в предсмертных конвульсиях. Женщина удерживала его так, словно смогла бы обездвижить, даже если бы ей пришлось делать это одним пальцем. Бросок Хоши оказался для нее неожиданным. От его удара женщина выпустила обоих братьев и отлетела в тлеющую палатку. Последняя выжившая телохранительница бережно подхватила ее на лету, Хоши врезался в ее защитную технику и отскочил назад. Телохранительницы снова рассредоточились и пошли на них, в отсветах пламени и отзвуках шума битвы, так, словно больше их не интересовало ничто на свете. Ай сжала кулаки. Ее противник был куда серьезнее, но рассчитывать на помощь, очевидно, не стоило. Мито Узумаки уже скинула богатую накидку со свисающими до земли тяжелыми рукавами. Под накидкой на ней оказалась ничем не примечательная боевая форма, грудь, руки и ноги надежно закрывали металлические пластины. Сверкающими глазами она смотрела на Ай, а Ай — на нее, пока они беззвучно сходились все ближе и ближе. Ай остановилась первой. Серая, почти сгоревшая дотла ветка хрустнула под ее ногой. — Кто ты? — сухо спросила Ай. Брови Мито Узумаки фальшиво приподнялись. — А кто ты? Ай расхохоталась. — Я запомнила твое лицо в тот день, когда мы обе стали свидетельницами битвы наших господ в Танзаку. И по тому, как ты была тогда напугана, я поняла, что и ты меня вряд ли забудешь. Ты отпустила меня, а я — тебя без боя. Ты не Мито Узумаки. Мито Узумаки запомнила бы мое лицо. Фальшивая принцесса даже не дрогнула. Ее пальцы искусно начали плести печати. Ай ждала этого момента. — Ты слишком медленна и слаба для Мито Узумаки! — рявкнула она и бросилась на обманщицу. Над ее головой сверкнул меч телохранительницы, и небо стало багровым, когда Тайомару развернулся и выстрелил в нее. Фиолетовые линии вспыхнули снова, натянулись — и порвались, как струны измученного инструмента. Мучительный вопль Узумаки вплелся в симфонию стонов и криков гибнущих людей. Все еще визжащий огненный цветок обрушился на ту самую палатку, под которой уже лежало тело, палатка и труп под ней вспыхнули и затихли. Фальшивая принцесса уклонилась от первого удара. Ай окатила ее серией огненных техник. Она шла, не слыша ни криков, ни воплей, ни грохота, не чувствуя тревожной вибрации земли под своими ногами. Весь ее мир сократился до крошечного черного пятна, в котором крутилась, в насмешливом танце избегая ее и отказываясь сбросить маску, женщина, которая никогда не была Мито Узумаки. Но, если Мито Узумаки здесь не было, то где тогда настоящая? Злость, бурлящая в сердце Ай, вздымалась в горлу и сжимала его так, что было сложно дышать. Учитель Изуна ни в чем не ошибался. Ненависть и боль потери придавали их клану сил побеждать и внушать трепет. Она хотела одолеть Узумаки хитростью и ударом исподтишка, но она проиграла. Ее и ее отряд, весь ее клан обманули, настоящая Мито Узумаки была со своим мужем, она затравливала и загоняла человека, который был сильнее их всех… И поэтому Ай вмешалась бы не из-за того, что Мадара-сама был в опасности. Полк Мито Узумаки не смог бы его даже оцарапать. Ай вмешалась бы потому, что это была ее добыча, ее давняя цель, которую от нее подло скрыли, заменив на дешевую подделку. — Кто ты, ничтожество! — проорала Ай. Узумаки оказалась к ней вплотную, и ее рука мягко легла к Ай на шею. В загадочных глазах, смотревших с насмешкой еще тогда, когда их отряд только вломился в сердце лагеря, теперь было еще и презрение. — Заткнись, ничтожная Учиха. Цепи стянулись на ее горле, и Ай подлетела в небо. Кроны деревьев шумели и вспыхивали, передавая пламя от одного другому. Казалось, будто пламя, обретя собственный разум, берет их в кольцо. Деревья стремительно заполыхали, одно за другим, и отряд оказался в кольце. Под Ай парила земля, а над ней — полыхали гибнущие деревья. Где-то вдали отсюда торжествовала свою победу Мито Узумаки. А Ай умирала, и не славной смертью воина, а глупой, как девчонка, полезшая в бой, не умея ничего. Она подвела свой клан и опозорила его, поддавшись на хитрость и сама за собой захлопнув капкан. Шея болела так, словно голова была готова отсоединиться от тела, и перед глазами у нее поплыли черные круги. Она билась и болтала ногами, руки скребли по невидимым цепям, и мир уплывал от нее, как и жизнь, потому что бороться смысла не было. В голове у Ай опять застучал сонм растревоженных молоточков. Они стучали в висках и ушах, и тяжелая, охваченная жаром голова думать больше не могла. Руки и ноги, боровшиеся за жизнь, дергались и скребли медленнее и слабее. Это были уже не ее руки и ноги. То, что можно было назвать Ай, укрылось там, где грохотали полыхающие молоточки, между плавающими черными кругами, которые наползали друг на друга, сливались и заполняли мир. Она умирала от рук Узумаки. Хотя она хотела жить и убивать тех, кто стоял у них на пути, разве она была так уж уникальна? Уникальны были учитель Изуна и Мадара-сама. Они были особенными еще и потому, что их невозможно было уничтожить. Она, Айоши, Тайомару и прочие оставались лишь мусором, подручным материалом, их можно было гнуть, ломать и выбрасывать. В них не было никакой ценности. Кроме того, что они сами хотели жить. Пальцы сжались на цепи. Черная завеса дрогнула, и перед остатками того, что некогда было Ай, словно загорелась звезда. Желание, окутавшее ее, было настолько злобным и нестерпимым, что жар, охвативший голову, прилил к ослабевшему телу. И этим телом снова властвовала не Ай. Ее вела ненависть. Ай сжала цепи Узумаки на своем горле. Она не собиралась сдаваться. Она не хотела кончить так же, как и этот покалеченный ничтожный мусор, который отшвыривали, стоило ему прийти в негодность. Она ушла от учителя, она убила ребенка главы клана, она защищала покойную принцессу Хьюга, она оставила все, что делало ее мусором раньше. И не этой ухмыляющейся лживой лисице внизу было решать, как и когда она умрет. Цепи треснули. Воздух, ворвавшийся в рот, был настолько холодным, что она поперхнулась, казалось, что горло треснет или ее вот-вот стошнит. Инстинктивным звериным усилием Ай надавила на цепи сильнее, и они рассыпались в ее кулаках, а осколки осыпались на землю. Ай неуклюже рухнула следом. Она упала в гору листьев, но не почувствовала удара. Воздуха было столько, что голова кружилась, и она почти теряла сознание. Она неосознанно перевернулась на четвереньки и вытянулась. Воздух наполнял ее тело силой и раздувал огонь звериной ярости. Воздуха было так много и так мало, что его ей хватило бы на всю жизнь — но она никогда не смогла бы им насытиться. Ай уклонилась, когда Узумаки снова попыталась накрыть ее цепями. Еще не выпрямившись, она выхватила из руки мертвеца кинжал и бросила его Узумаки в голову. Цепи стянулись к ней и закрыли, словно лепестки медленно распускающегося цветка. И выстрелили снова. Боль в глазах и горле медленно нарастала. Ай следила за цепями, подбираясь ближе. Она искала слабое место — промежуток между цепями. Цепи извивались, словно живые, и фигуры Узумаки почти не было видно за ними. Она бросалась сюрикенами и кунаями из своих подсумков так, словно оружие у нее не кончилось бы никогда. Ай напряглась. Кунай впился в ее ногу, сюрикен укусил за плечо. Внимательный взгляд отследил брешь в круговой обороне, и ее сердце радостно застучало. Ай метнулась между цепями. Одна огрела ее по спине, другая извернулась, целясь в грудь. Ай перекатилась по земле, набрав полные ноздри пыли, подскочила и в пируэте разминулась с новым сюрикеном. Фиолетовая цепь рассекла небо над ее головой. Кости в ее плече хрустнули и словно взорвались, когда она обрушилась на землю. Инстинкт и ненависть подняли ее с места, прежде чем цепь успела обвить ее и стиснуть в убийственных объятиях. Узумаки снова складывала печати: теперь Ай ее отлично видела. Она бросилась на Узумаки, вытянув здоровую руку. Та, что попала под удар, лишь безвольно болталась вдоль бока. Ай сбила Узумаки на землю. Свистящие цепи кругом пропали. Она сжимала горло так, словно затягивала его в кандалы. Узумаки под ней сотрясалась, словно ветхий мост под ногами отряда пехоты. Глаза Узумаки закатились, а изо рта пошла розоватая пена. Ее рука мелькнула у самого уха Ай. Она наклонилась ниже, почти упала. Кинжал настиг цель. Ай медленно выпрямилась, пока умирающее тело под ней сотрясала мелкая дрожь. Узумаки лежала на земле с безумно выпученными глазами, слабо шевеля искусанными губами в пене, а из ее горла торчал кинжал. Более бессмысленную смерть сложно было себе представить. Конечно, Мито Узумаки не могла так умереть. Глядя на это тело, Ай поражалась тому, как вообще могла принять неудачницу за грозную куноичи, повергавшую в трепет мощные войска. Ай встала и неловко отряхнулась. Оставшиеся в отряде стягивались к ней — ее потрепанное боевое знамя, с честью взявшее свое. Кто-то расхаживал по периметру развороченного лагеря, минуя трупы и воронки от техник, и методично тушил деревья. Алый круг, очертивший растрескавшуюся землю, медленно угасал. Ай хрипло вздохнула и схватилась за горло. Ноги ее почти не держали. — Госпожа Ай! Хоши вовремя подставил ей плечо. У самого его глаза была царапина, а из носа лилась кровь. Его голос звучал немного гнусаво. — Все? — тяжело дыша, спросила Ай. Хьюга пожал плечами. — Одного человека мы упустили. Двое его преследуют. — Затравят ли? — Куда он денется, он слишком изранен, госпожа Ай, — без обычной вежливости отмахнулся Хоши и покачал головой. С усилием он снова активировал бьякуган и пробормотал: — Да, они возвращаются. С головой. Все в порядке. Ай огляделась. Учиха, собравшиеся вокруг, смотрели на нее с мрачной кровожадностью в глазах. Уничтоженного лагеря им, как и ей, было слишком мало. — Где Тайомару Учиха? — возвысила голос Ай. Маленький брат Тайомару стоял в первых рядах. На его лице читалась торжественная серьезность. — Мой брат погиб как воин, госпожа Ай. Я буду стараться, чтобы не осрамить его память. Ай крепче обхватила Хоши Хьюгу за плечо. Ей понадобилось несколько вдохов и выдохов, чтобы прийти в себя. Наконец, она выпрямилась и объявила: — Это не настоящая Мито Узумаки. Вероятно, ближайшая родственница: они весьма похожи внешне. Это была западня для нас. Значит, настоящая Мито Узумаки неподалеку от своего мужа. Мы отправляемся за ней.