Ниточки

Ай ворвалась в буйство битвы первой. Она мчалась через огонь, дым, рушащиеся камни и стропила. В сером дыму почти ничего не было видно. Она активировала шаринган — это помогло мало. Неясные тени воинов — то ли звери, то ли все еще люди — бросались друг на друга, падали и катались со всех сторон. Кто-то с ревом обрушился на Ай сверху. Она едва успела поднять глаза, когда перед ней выскочил человек и отбросил нападавшего. По мелькнувшей белизне безжизненных глаз Ай поняла, что это был Хоши Хьюга. Хьюга метнулся следом за своим соперником и растаял в сером дыму. Дышать становилось все труднее: казалось, пепел, вонь крови и битвы изнутри ножом кромсают легкие. Голова у Ай гудела и уплывала прочь от реальности. Эта реальность все равно была слишком чудовищной, чтобы за нее цепляться. Здесь не было ничего стабильного. Она разрушалась прямо у Ай под ногами — стоило сделать хоть один шаг. Ай осмотрелась и собрала в кулак все свои способности сенсора. Узумаки уверенно нападали на деревню. Дороги, стягивавшиеся, как мелкие ручейки, в одно большое и мощное русло, у ворот, были разворочены. Куски почвы то тут, то там лежали вперемешку с телами и изуродованными обломками строений. Одна из смотровых башен сиротливо смотрела вниз: больше она не могла возноситься над головами идущих, потому что ее тело перебили и разорвали, как жадные челюсти голодных хищников — добычу. В воздухе летали оружие, оторванные конечности, куски ткани и черная сажа. Ай прикрыла рот и нос рукой и напрасно закашлялась. Этот удушливый дым не позволял нащупать ни одной ниточки к твердой реальности. Он словно сманивал в небытие, сманивал тем увереннее, чем больше крепла пульсирующая боль в ее глазах. Ай снова сконцентрировалась. Она взрезала горло бестолковому Узумаки, даже не заметив, мужчина это был или женщина. Под Узумаки обнаружился растерянно хлопающий глазами Хикари. Ай за руку подняла его с тяжелой окровавленной земли и толкнула дальше в битву. Узумаки нападали на первые укрепления деревни. Дома, которым не повезло оказаться в этой черте, все горели. В одном из них раскатисто гремели визг, звон посуды и глухие удары, Ай кожей улавливала вибрацию от каждого — или это была вибрация самой земли от новой беспощадной сшибки? Ай прижала рукав к губам и носу и медленно вдохнула. Разум не прояснялся. Разбитые каменные подпорки, милые домики с горящими крышами, безголовое тело, торчащее из окна, камни растерзанных смотровых башен, блюдо с жареным кроликом, которое выбросили из полыхающих дверей под ноги воинам — все это плясало, как сумасшедший клоун. Одна картина налетала на другую, теснила ее и заполоняла все. Куда бы она ни повернулась, она чувствовала лишь это — страх и звериное отчаяние, заталкивающие в непроглядную пропасть. Все они не раз видели, как враг врывался в их деревню. Отражать наступление и убивать противника у себя дома стало для них обыденностью. И не раз и не два враг заходил дальше первой линии обороны. Ай помнила те страшные времена, когда люди Сенджу дошли до сердца деревни — но клан Учиха выжил и отстроился заново. То, что происходило сейчас, было чем-то иным. Такого она еще никогда не видела. И отчаяние и ужас вызывала истина, которая была такой страшной, что ее приходилось задавливать, душить внутри себя и отворачиваться от нее. Это была не битва, а истребление. Ай вскинула голову. Разрушенные здания, неподвижные тела и разбросанные богатства лежали кругом нее, как поруганная и убитая мать в оскверненном доме. Она втянула отравленный воздух носом. Ужас сменялся приступом ярости зверя, загнанного в угол в логове. Она кинулась прямо в огонь и стремительно взбежала на крышу. Пламя перекинулось на ее одежду. Боли Ай не чувствовала — лишь понимала, что отсюда нужно скорее спрыгнуть. Она нашла. Знакомая фигура ядовитой женщины, эпицентр миазмов, расползавшихся по их любимому дому — она была совсем рядом и играючи отбивалась от плотного отряда Учиха, который наступал на нее. На выручку своей принцессе быстрыми звериными скачками мчались еще трое Узумаки. Ай прицелилась. Серией огненных шаров она сшибла сначала одного, затем другого. Третий на бегу обернулся и заметил ее, пылающий адский столб на крышу стонущего дома. Кровля печально заскрипела под ее ногами, и Ай бросилась кувырком в воздух, когда опора разошлась, открывая бурлящий котел пламени. Остатки крыши ухнули в сплетение огня, вспыхнули оранжевыми искрами и пропали совсем. Ай перекатилась по земле несколько раз, сбивая пламя, подскочила и кинулась дальше. Выживший Узумаки атаковал ее издалека. Они по-прежнему ничего не знали о фуиндзюцу. Или же знали слишком мало. Поэтому Ай уяснила одно: никакая атака Узумаки не должна достигать цели. Она подпрыгнула, уворачиваясь от первой техники, подставила чей-то труп под вторую, а, когда Узумаки уже готовился активировать третью, настигла его. Ноги Узумаки загорелись. Он сложил пальцы в другой печати, его брови дернулись от гнева. Огонь Ай тут же погас. Он выхватил короткий клинок и замахнулся на нее, но поздно: Ай подскочила, легко уперлась одними кончиками пальцев ему в плечи и перемахнула через него. Шаринган открывал Ай отличный обзор: она видела, как на ошарашенного Узумаки бросился Хьюга и втолкнул в безумие пламени. — Узумаки Мито! Мито Узумаки и не думала прятаться. Она изящно развернулась, и один ее удар смел всех наступавших Учиха с пути. Ай видела, видела так, словно это растянулось на долгие минуты, как Учиха дернулись, запрокинули головы к небу и медленно осели на колени, а с их тел сползли одежда и плоть, оставив только кости. Мито Узумаки уже уверенно шла к Ай и мрачно смотрела на нее. — Как ты попала сюда? — требовательно спросила она и танцующим движением уклонилась от техники Ай. Уже стонущий под бременем пламени дом вздрогнул и рухнул совсем. — Как ты попала сюда? — Вернулась! — бодро ответила Ай. В широко распахнутых глазах Мито прятало беспокойство, пусть ее голос оставался ровным, а движения — уверенными. Ай резко выхватила кунай и метнула его в Мито исподтишка. Мито подпрыгнула и изящно приземлилась на прежнем расстоянии. Только теперь беспокойство заполняло ее взор. — Я поняла, что это была ловушка, — нагло продолжала Ай. Ярость, колотившая ее, придавала сил и биться, и говорить: ее голос звучал совершенно спокойно, хотя каждый выпад Мито был слишком силен и внезапен для нее. — И решила не вестись на провокации. Ты решила разграбить нашу деревню, пока мой господин в отлучке. Очень похоже на лисицу, сказала бы я. Рыжие поганые лисы из клана Узумаки, хорошо, что вы здесь. Я всех вас перетравлю! Мито не уловила угроз — или угрозы показались ей совсем смешными. Она зашагала вперед, теперь ее безупречно бесстрастное лицо дрогнуло. Поджавшиеся губы трепетали. — Моя сестра, — выпалила она, — ты убила мою сестру? — Да, — улыбнулась Ай, — она не достойна сражаться от твоего имени, Узумаки Мито. Как ты вообще могла заставить девчонку притворяться тобой? Глаза Мито покраснели. Но слез из них не лилось. Она стояла, сжимая кулаки, ее духовное давление росло, а Ай чувствовала себя такой счастливой, что смех сам собой рвался с губ. Она запрокинула голову и расхохоталась. На нее сыпалась сажа, а дома кругом горели, как факелы на погребальном шествии. И Ай смеялась радостно и свободно, пока Мито силилась прийти в себя. Нападать Ай даже в голову не приходило. Торжество над униженной было куда важнее ликования над трупом. — Ты, — голос Мито дал слабину. Теперь он дрожал и срывался. — Ты убила ее. — Я убила ее, — спокойно согласилась Ай. — Ты сама поставила ее своей заменой. Могла бы предположить, что она погибнет. Девчонка была хорошим воином, но ей далеко было до тебя. Или в клане Узумаки больше нет никого, кто мог бы потягаться с тобой силой? Щеки Мито блестели от слез. Она развела руки и топнула. Земля вздрогнула под Ай. Ай стояла все так же непоколебимо. — Я не буду с тобой разговаривать, — сурово отчеканила Мито, — не буду выдавать своих секретов, хоть ты все равно умрешь. Ты заслуживаешь медленной и мучительной смерти, Ай Учиха. Ты многого добилась, чтобы добраться до меня, возможно, это стоит уважения. Возможно, я недооценила тебя, когда сочла, что мою сестру ты не одолеешь. Однако теперь, — Мито вздохнула, — ты здесь, и это значит, что я не отпущу тебя сражаться ни с кем больше. Уничтожить тебя — дело чести для меня. Ай сухо усмехнулась. Мито шагала навстречу ей. Застывшее лицо ненавистной принцессы из клана Узумаки было страшнее, чем если бы его искажали и уродовали чувства. Давление сгустилось в воздухе. Казалось, что на нее нападает не только химе клана Узумаки, но и все души ее соклановцев, что Ай отняла у тел за свою жизнь. Это не пробудило недавнего отчаяния. Это вызвало бескрайний, бессмысленный, упоенный детский восторг. Ай еще звонче расхохотала и пошла Мито навстречу. Ее пальцы стремительно летали, складывая печати. — Мне приятно сознавать, что наши цели совпадают! — известила она Мито. — Лидер моего клана будет очень доволен, если я принесу ему голову жены его врага. Мито усмехнулась. — Ты пес, сидящий на воротах и ждущий подачки. Как пес, ты готова принимать от хозяина любые удары, лишь бы он тебя кормил… В твоих речах я не слышу ничего о чести, Учиха Ай, это верноподданичество и низкопоклонство, которое я презираю в людях. — Тебе легко его презирать, — согласилась Ай, — потому что ты родилась принцессой. Тебе всегда прислуживали, угождали, каждое твое слово было законом для твоего клана и, раз ты до сих пор не понимаешь, о чем я говорю, для твоего мужа и его людей — тоже. Ты не знаешь, что такое преданность и верность, Узумаки Мито. Ты разбрасываешься чужими жизнями, потому что считаешь, будто принцесса имеет право на все. Что ж, теперь проверим, насколько тебе дорога твоя собственная жизнь. — Я сожалею, что отпустила тебя тогда, — процедила Мито. — Моя сестра была дорога мне. И я отомщу за нее и исправлю свою ошибку. — Ее уже никогда не исправить. Твоя сестра мертва, и, даже если ты разорвешь меня на части, это ничего не изменит. Ты потеряла своих людей, принцесса. Теперь тебе придется защищаться самой. Я тоже многое теперь о тебе знаю, Узумаки Мито, поэтому берегись меня. Я хочу тебя убить, и я это сделаю. В глазах Мито были ненависть и неверие. Великие движущие силы мира.

* * *

Ветер ревел за окнами. Старое стекло стонало, как умирающий в агонии. Ай обратила лицо к тонким стенам и устало вздохнула. В эту страшную ночь все демоны мира рвали Узумаки Мито на части, чтобы та как следует прочувствовала горечь падения с высот, на которых процветали сильные. Ай оставалось лишь дождаться, когда те же самые демоны утащат ее следом. Айоши оживился в углу. Он потянулся и вдруг сказал: — Эй, Ай. — Да? Айоши помедлил. Это странное колебание подсказало Ай ответ. Но, как и обычно, она милостиво позволила мужу мучиться, но высказать все самому. В юности ей казалось, что так она проявляет к Айоши уважение. Теперь, уже много что повидавшая и испытавшая, она понимала, что ни в молодости, ни, тем более, теперь ни к кому из живущих уважения не испытывала. Она мучила себя и свою семью, и, чем более изощренной и долгой была эта пытка, тем больше она Ай нравилась. Возможно, ее все же ждали иные демоны, чем Узумаки Мито, потому что в сердце Узумаки, как ни была бы та испорчена и источена гнилью, поражающей сильных, подобного порока не знала. Узумаки Мито была готова отдать свою жизнь за дорогую ей семью, и шрамы, которая она оставила на теле Ай, до сих пор напоминали об этом. Жалкому, истасканному подозрительному полукровному комку, который Хирузен изъял у АНБУ Данзо, стоило быть благодарным Узумаки Мито за ее бесстрашие и безрассудство. Потому что именно благодаря той старой битве Ай воспользовалась всем своим влиянием, только бы запихнуть безусловно преданный подозрительный комок в отряд к своему безмозглому существу. Два сапога пара, рассудила Ай. Если им суждено было пойти в ад, то куда веселее было бы шагать туда вместе. Ее существо и это ничтожество. Айоши и Каземару. Миюки и Тоши. Мэзэо и Мамору. Она сама и учитель Изуна. Айоши прокашлялся. Он все-таки сообразил, что ждать подсказки от Ай бесполезно, хотя за столько лет совместной жизни она научилась понимать его и без слов. Айоши подошел, несильно опустил кулак на ее голову и вздохнул. — Эх, старая, — сказал он с намеком на былой юношеский задор, — а ведь бывают в жизни совпадения! Ведь это канун смерти нашего учителя. Ай сухо усмехнулась. Учитель Изуна погиб куда раньше, чем его официально объявили мертвым. Такие, как он, все равно хирели и гасли, если их лишали сражений и свободы. Ее учителя стоило бы удавить на смертном одре, как только его перетащили в развалины развороченной деревни, он и сам об этом просил. И Ай отомстила ему, когда все эти просьбы оставила без ответа. — Да, — согласилась Ай, — око за око. Айоши ее отлично понял.