Сумерки сгущаются быстро (Часть 1)

      — Как мал этот мир. Здравствуй, Блу, — говорит Губернатор самым приятным тоном, на который только способен. — Не думал, что вы выжили.       Его уцелевший глаз сначала с любопытством оглядывает меня с головы до ног, потом переключается на волка.       — Как видишь, — любезно улыбаюсь я в ответ. Вот это мы попали… Прости, Дэрил, но кто же мог знать?!       — Твой зверь вырос, заматерел, — с каким-то непонятным мне удовольствием констатирует Губернатор и опускается в кресло за большим дубовым столом. Я остаюсь стоять, приглашения сесть не поступает.       — А ты похудела, загорела, отрастила волосы… выглядишь совсем девочкой.       — Ты льстишь мне, Филипп, — парирую я. — Какая там девочка? Три десятка прожитых лет дались мне куда легче, чем один год в благословенной зомбо-Джорджии.       — Присаживайся, что же ты стоишь? — спохватывается Губернатор. Молодец, отличную паузу выдержал, чтобы подчеркнуть свою власть и право распоряжаться.       — Здорово все здесь устроил. Красивый город, и укреплен хорошо, — говорю я, садясь на стул, не выпуская из рук ошейник Каро. Волк свирепо сверлит Филиппа желтыми глазами. Меня поражает его способность помнить плохое: собака давно бы простила и забыла. Впрочем, так же накрепко Каро запоминает и хорошее.       — Стараемся, — уклончиво отвечает Губернатор, и в тоне светской беседы интересуется, как же мы жили эти месяцы. Я рассказываю все в общих чертах, даже про маньяка и ранение Каро. Опустить участие Дэрила в нескольких днях нашей жизни не сложно. Так что мне даже врать почти не приходится.       Ох, Филипп… за это время не только мой волк заматерел. Если раньше ты просто наставил на него пушку и дал выбор — убираться из лагеря, или он умрет, то теперь так щедр ты уже не будешь… Интересно, нас хотя бы за ворота отведут, и там влепят по пуле в башку на брата? Или даже утруждать себя прогулками не станут?       Я спохватываюсь и ловлю себя на том, что рассуждаю об этом так спокойно и отстраненно, словно меня это вообще не касается! Словно кино смотрю. Что за хрень? Надо собраться. Надо делать то, зачем я сюда пришла.       Филипп как раз подает отличный пас:       — Чего же ты хочешь, Блу? Отдохнуть у нас немного и продолжить свои странствия?       — Я бы хотела остаться, Филипп… Там, снаружи, настоящий ад. Живые совсем озверели, стали опаснее мертвых. Видишь, Каро ранен. Мы чуть не погибли. Я очень устала от такой жизни. Устала все время бояться.       В общем-то, мне и притворяться особо не надо, чтобы глаза стали похожи на два влажных бездонных аквариума. Жизнь и вправду не была медом.       Филипп понимающе кивает:        — Да, у нашего города тоже были проблемы с агрессивными соседями. И здесь далеко не так безопасно, как тебе кажется на первый взгляд.       Были… были проблемы. Значит, теперь нет? Как же ты решил их, Фил?       — Вы решили эти проблемы?       — Частично, — улыбается Губернатор.       — Ну так как? Ты разрешишь нам остаться?       Филипп корчит одну из тех своих понимающих, сочувствующих, человечных гримас. В этом ты всегда был мастер… Чертов манипулятор… Весь лагерь тогда встал на твою сторону.       — Ты же понимаешь, дорогая, что это невозможно. По крайней мере, для вас двоих. Твое животное опасно, оно не может остаться. Я не могу подвергать жителей Вудбери риску быть искусанными еще и волком.       — Филипп, пожалуйста… (подбавлю в голосок трепетной мольбы). К чему эти старые счеты? Каро за свою вину заплатил (черта с два он виноват, сукин ты сын!). Мы много пережили за это время, сто раз могли погибнуть. Каро может быть полезен, он умеет охотиться. Свежее мясо не будет лишним.       Губернатор молчит, тянет паузу и нервы, улыбается. Постукивает карандашом по столу.       — Хорошо. Ты всегда нравилась мне, в тебе есть стержень. Но он, — кончик карандаша как стрелка компаса, описывает дугу и упирается в Каро, — будет сидеть в клетке. Это мое условие.       Мне остается только подчиниться. Филипп вызывает нашего провожатого и говорит:       — Мартинес, проводи Блу к арене. Она оставит волка в клетке. Запрешь, ключ держи у себя. И скажи Андрэа, чтобы она устроила гостье маленькую экскурсию по городу.       Так… Андрэа здесь, это уже лучше. Может, удастся наладить с ней контакт и что-то разузнать…       Уже на пороге я оборачиваюсь и говорю:       — Спасибо, Филипп…       Он улыбается:        — Надеюсь, ты не откажешься поужинать со мной сегодня вечером?       А у меня есть выбор? Я улыбаюсь в ответ (у меня уже скоро лицо от этих мимических реверансов сведет!) и соглашаюсь. Сейчас ваше сластолюбие, господин Губернатор, мне как нельзя на руку.       Мартинес ведет нас по уютному городку к арене. До такого надо было додуматься — устраивать бои с ходячими! Дэрил хоть и кратенько, но о нравах местных жителей рассказать успел достаточно. Впрочем, после атаки Рика эту блажь горожанам приходится забыть. Клетка, где раньше наверняка держали зомби, теперь пуста. Уже хорошо, что в ней не держат Рика и компанию.       Я захожу в нее вместе с Каро, опускаюсь на колени. Сжимаю круглую голову в ладонях:       — Кароша, ты останешься здесь. Так надо. Скоро я за тобой вернусь. Выть нельзя. Понимаешь меня? Все будет хорошо.       Я говорю с волком на своем родном языке, и Мартинес косится на нас. Косись… не окосей. Каро все понимает. Он облизывает мне лицо горячим влажным языком и тихонько повизгивает. Я сама запираю решетчатую дверь и отдаю ключи латиносу. Волк провожает меня такими полными тоски глазами, что у меня в горле встает ком размером с теннисный мяч, да так и застревает там. Ни проглотить, ни выплюнуть.       Без компании моего надежного и молчаливого спутника Вудбери уже не кажется мне таким милым. К черту ваш душ и теплые кроватки… отдайте мне моего зверя и возможность идти туда, куда нам вздумается. Я, похоже, начинаю понимать Мишонн.       Андрэа оказывается привлекательной блондинкой с крупным ртом и очень светлыми глазами. Да, вполне себе во вкусе Филиппа… Эффектная. Она здоровается со мной за руку, рукопожатие у нее как у мужчины. Характер тоже в наличии. Конечно, куда как забавнее манипулировать умным и сильным человеком, чем безмозглой тряпкой.       Экскурс по Вудбери не занимает много времени, но я для себя успеваю отметить и отложить в памяти расположение домов, проулков, стен, охранников на них. Все пригодится при любом раскладе.       Пока все складывается не так уж плохо, и даже тот факт, что мы с Филиппом старые неприятели, играет мне на руку. Хм… интересно, что он сказал Андрэа насчет шрамов, оставленных на его мягком месте зубами юного Каро?       Когда Андрэа приглашает меня на чашку кофе, я решаю брать быка за рога. В уютной кухне, до тошноты похожей на ту, из ночного кошмара, мы одни.       — Ваш симпатичный Губернатор сказал, что у вас недавно были проблемы с соседями? Немотивированная агрессия, и все такое? Получается, здесь не слишком безопасно?       — Проблемы были, но мы их решаем, — отвечает Андрэа. — В любом случае, от ходячих мы здесь защищены.       Она улыбается, но я вижу, что эта тема неприятна для нее. Когда я делаю вид, что увлеченно разглядываю кофейную пенку в кружке, улыбка с лица женщины сползает. У рта залегают горькие складки и она кажется на добрых десять лет старше, чем при знакомстве.       Я делаю глоток ароматного напитка, смотрю поверх исходящей паром кружки и говорю ей:       — Человек с арбалетом передавал тебе привет.