Сумерки сгущаются быстро (Часть 1)

      Ей-богу, спроси кто потом, и я не смогу объяснить, как же у меня это получилось? Но Филипп смирно сидит, привязанный к стулу, а во рту у него кляп. Надеюсь, что он скоро очнется. Пришлось огреть его бутылкой по голове. Предпочла перестраховаться. Сложно одной рукой держать импровизированное оружие, а второй пытаться связывать здорового мужика. Надо же, в кино бутылки обычно красиво бьются… а эта целехонька. Зато Губер в глубоком обмороке.       Слишком долго ждать я не могу, и решаю поторопить возвращение сознания. Пара пощечин и вода из графина приводят его в чувство. Из рассечения на голове струйкой стекает кровь. Не слишком много, ничего страшного…       Я подношу заколку к целому глазу Филиппа и говорю:       — Сейчас я выну кляп и задам тебе пару вопросов. Кричать не советую. Останешься без единственного глаза. Понял? Кивни, если понял.       Филипп медленно кивает. Я вытягиваю салфетку у него изо рта.       — Где люди из группы Рика? Где ты их держишь?       — Какое тебе до них дело? — сипит Губернатор. Аж голос сел.       Я колю его заколкой в бровь, быстро, и он крепко зажмуривается, чертыхаясь сквозь зубы.       — Заткнись, вопросы задаю я. Ты отвечаешь. Где они? И не говори — не знаю.       — Но я не знаю!       — Я предупреждала… — кончик заколки касается глаза.       — Стой, стой, Блу! — страх искажает лицо Филиппа. Он отшатывается, еще немного, и опрокинется назад вместе со стулом.       — Я тебе клянусь, я не знаю! Да, мы напали на тюрьму, но они ушли! Я правда не знаю, где они теперь! Мне важно было выгнать их из тюрьмы, больше в округе им обосноваться негде. Мы не могли ждать, когда они снова на нас нападут!       — Херню свою пропагандистскую толкай своим горожанам. Мне плевать на твои мотивы. Ты убил Хершеля!       — Я клянусь тебе спасением души Пенни! Ради бога, Блу! Остальные правда успели уйти. Старик прикрывал их отход!       Филипп очень дорожил дочерью — это правда. Придется поверить. Не выкалывать же ему на самом деле глаз?       — Если солгал, я вернусь и убью тебя, — как можно жестче обещаю я, и заталкиваю салфетку обратно в губернаторский рот.       — А пока дыши… Благодари своих людей за эту возможность, они тебе все еще верят.       Дую на свечу. Садик погружается в темноту. Вероятно, я позже пожалею о том, что не использовала этот шанс. Девяносто девять против одного, что пожалею. Но убить безоружного, связанного человека выше моих сил.       Теперь надо уходить. У меня есть пистолет Губернатора. Что ж, тот факт, что группы Рика нет в Вудбери, предельно упрощает наш с Андрэа план.       Блондинка, как я и просила, сейчас заговаривает зубы Мартинесу. Наверняка, он занимается тем же самым по просьбе Губернатора… чтобы Андрэа не помешала нашему уединению. Мне важно найти их обоих быстро, и в одном месте. Так и есть, оба торчат у этого чудаковатого ученого, Милтона.       Мартинес удивлен моим появлением, конспиратор из него неважный. Я говорю Андрэа, что Филипп просил ее прийти к нему, у него какая-то просьба или личный разговор. Мы выходим на улицу вместе, и она тихо спрашивает:        — Ну?       — Их нет в Вудбери, и Фил поклялся душою Пенни, что им удалось уйти.       — Он… жив? — голос блондинки вздрагивает.       — Да жив, — раздражаюсь я. — Теперь твой выход.       Я медлю секунду и спрашиваю:        — Точно не пойдешь со мной?       Она отрицательно мотает головой. Еще бы, возвращаться из такого тепленького местечка на дороги, полные мертвецов, не зная, где группа Рика…       — Как хочешь. У тебя отличный шанс совершить тут маленький переворот под шумок, — шучу я. — Спасибо тебе.       — Спасибо скажешь за воротами, — отшучивается она и уходит в сторону садика со стреноженным Губернатором. Я возвращаюсь к Мартинесу и прошу его сходить со мной к арене, я забыла налить волку воды. Улыбаюсь. Хлопаю себя по лбу, такая, мол, забывчивая. Жаль, что мир накрылся медным тазом, а то стала бы актрисой.       Милтон добродушно одаривает меня посудиной для воды и жужжит в уши, что мой волк — крайне интересный для изучения объект. Я обещаю обсудить этот вопрос шире, как только напою животное. Добрый человек, это видно. Как он может одобрять поступки Филиппа?       К счастью, достаточно поздно, и обычных горожан, не владеющих оружием, на улицах уже нет. Все придерживаются заведенного Филиппом порядка. Мартинес, в отличие от Милтона, не болтлив, и мы добираемся до клетки в брутальном молчании. Каро радостно виляет пушистым хвостом и всем задом, как умеют вилять только волки. Ставит свои лапищи на прутья, вытягиваясь во весь рост — как раз с меня всю. Его глаза сверкают в темноте зелеными светоотражателями.       — Сейчас напоим волчонка, — сюсюкаюсь я, ставлю миску на землю и тяну из-за голенища ботинка пистолет Филиппа. Джинсы книзу достаточно широки, чтобы скрывать оружие как следует.       Мартинес гремит ключами, открывая замок. Я глубоко вдыхаю и изо всех сил опускаю рукоять ему на затылок. В этот момент со стороны Губернаторова цветника раздается истошный женский крик, вопли о помощи. Мартинес успевает повернуть голову на шум, и удар приходится вскользь, не такой сильный, как надо. А вот реакция у него — обзавидуешься! Латинос выбрасывает руку назад с плеча, и увесистый удар по лицу едва не валит меня с ног.       Рука попадает в бровь, в глаз, крупные, словно мультяшные, искры рассыпаются, мешая видеть. Рукопашной с таким мне точно не выдержать. К счастью, пистолет я не роняю, перехватываю за рукоять и навожу на мужика, рявкая:        — Стоять! Оружие на землю!       Наверное, он решает, что успеет раньше… Но пока он вскидывает автомат, Каро бросается на уже открытую решетку, сбивая Мартинеса с ног. Очередь разрезает тишину и уходит в бок и в сторону. Я кидаюсь к нему, придавив ствол оружия ботинком к земле, и снова бью по голове. На этот раз — как надо. Он отрубается, а я набираю полные легкие воздуха и кричу:       — Помогите! Помогите, ходячие прорвались!       Каро утыкается мне носом в руку, мол, как ты? Эх, прихватить бы автомат Маритнеса… но рисковать не хочется. Его в ботинок не припрячешь.       — За мной! — командую я, мы бегом пересекаем арену. Навстречу бегут вооруженные люди, у кого факел, у кого фонарь. Я от души сею панику, изображая нападение целого стада мертвецов.       — Мартинес там один, скорее!       Часть охранников отвлечена Андрэа. Вот он, шанс — на небольшом участке стены охраны вообще нет. Надо успеть, пока не разобрались, что к чему.       Каро прыгает на кучу баллонов. Отталкивается мощными лапами, и перелетает забор, как ласточка. А мне страх придает такой прыти, что я сама не понимаю, как взбираюсь, наваливаюсь животом на забор и кубарем скатываюсь на ту сторону. Острая боль пронзает лодыжку. Черт подери, я, кажется, вывихнула ногу! Боль просто адская, предыдущие искорки из глаз ни в какое сравнение не идут с этим фонтаном. Стискивая зубы, чтобы не орать, я заставляю себя хромать дальше и дальше от забора. Погоня будет, как пить дать…       Каро повизгивает, словно просит меня пошевеливаться, а потом рычит в темноту впереди. Вдогонку нам хлобыстает один выстрел, второй… спасительный мрак, деревья. Приваливаюсь к стволу, чтобы перевести дух, сдираю с головы Каро бинты, чтобы не подсвечивали в темноте на его темной шкуре. Пульс — все сто пятьдесят в минуту! Нет, к такому не привыкнешь…       Привлеченные шумом, из-за деревьев показываются ходячие. Черт, как много! Вынесло же целое стадо нам на беду! Я расстреливаю обойму, наплевав на то, что меня услышат в Вудбери, а мертвецы все валят. Каро прыгает, виснет на горле. Я вгоняю в мертвый глаз спасительницу — заколку. Один, второй… В третьей глазнице она не выдерживает — ломается. Все-таки это не нож.       Мертвые обкладывают нас, отжимая к забору Вудбери. С вывихнутой ногой, безоружной, мне не уйти. Каро черной молнией мечется между ними, вгрызаясь в тела, отрывая конечности, кроша кости. Его рев слышно, наверное, на милю вокруг… Мой волк бьется за меня. Прости, Каро…       Я решаю отойти к Вудбери — лучше пуля в лоб, чем такая смерть! Но из головы ближайшего мертвеца со страшным разодранным лицом расцветает яркое оперение стрелы. Дэрил! Знакомый силуэт с арбалетом появляется между деревьев. И на меня накатывает дурацкое и совершенно преждевременное облегчение.       Арбалетчик кладет стрелы одну за другой, а когда они кончаются, берется за нож. На пару с Каро они добивают оставшихся ходячих. Я приваливаюсь к стволу спиной. Боль в ноге просто адова. Я слышу, как лязгают ворота Вудбери. Сволочь, все-таки отправил погоню… Надо было его прикончить!       Дэрил быстро собирает стрелы, подбегает ко мне и спрашивает, стиснув мое плечо перепачканными в крови пальцами:       — Цела?       — Нога…       — Укусили?!       — Вывих. Дэрил, их там нет, — выпаливаю я. — За нами погоня!       Он в две секунды оценивает ситуацию:       — Без Мерла эти мокрощелки хрен найдут нас в темноте.       Потом бесцеремонно сгребает меня в охапку, закидывает на плечо, как подстреленного оленя и тащит прочь от Вудбери. Каро метется впереди, вынюхивая наш вчерашний след. Висеть вниз башкой, к верху попой на плече у малознакомого мужчины немного глупо, и даже стыдно. Но однозначно, лучше, чем быть съеденной ходячими мертвяками.