Сумерки сгущаются быстро (Часть 1)

      — На, сожми зубами. Будет больно, — предупреждает Дэрил, протягивая скрученную в жгут тряпицу. Я честно закусываю ткань, и даже глаза зажмуриваю, чтобы не видеть, как он касается моей багровой распухшей лодыжки. Пока он расшнуровывал и стаскивал ботинок, я шипела от боли. А вправлять еще хуже, я знаю.       Каро остается снаружи, присматривать за округой. К тому же я думаю, он может неверно истолковать действия Дэрила, решить, что тот собирается причинить мне вред. Преследователи, кажется, и впрямь потеряли в темноте наш след, но рисковать мы не будем. Дэрил вправит мне вывих, и мы тут же уберемся подальше от Вудбери.       Я чувствую, как сильные пальцы касаются стопы, начинают осторожно ее покачивать, нащупывая, в какую сторону вышел сустав, и как его вправить. Сквозь зажмуренные веки текут слезы, помимо воли. Слава богу, эта пытка длится не слишком долго, резкий рывок… Если бы не жгут, мой визг долетел бы до ушей Губернатора, это точно.       — Попробуй пошевелить, — говорит Дэрил. Я открываю глаза, пробую — пальцы шевелятся, стопа подвижна. Резкой, острой боли больше нет, только тупое нытье от поврежденных мышц, связок и сосудов. Это уже сущая ерунда.       Потом он довольно туго и высоко бинтует лодыжку нарезанными из простыни полосами, пробурчав, что эластичный бинт был бы лучше.       — Хромать будешь… неделю точно. Смастерю тебе костыль какой-нибудь, — говорит он, и смотрит на меня, сидящую на кровати, снизу вверх. Протягивает руку и касается опухшей брови. Ох, и красавица буду я завтра…       — Кто тебя? — спрашивает отрывисто.       — Мартинес отмахнулся, — пытаюсь я улыбнуться.       Дэрил по-свойски вытирает мне нос пальцем:       — Не реви, заживет. Будешь прыгать, как олень по весне. Я травы кое-какие знаю.       — Я не реву… — сиротским голосом выдавливаю я. — Спасибо.       — Не за что, — отвечает он, натягивая на повязку носок, потом ботинок, и подавая мне руку, чтобы я могла опереться. До оленя мне далеко, но идти могу.       На моей машине добираемся до припрятанного в лесу фургона. Дэрил пересаживается в него, а я перебираюсь за руль. Хорошо, что автомат, и одной ногой можно управиться.       Пока ехали, я успела рассказать обо всем, что произошло в Вудбери, и передать наш с Губернатором разговор. Я ждала упреков за то, что не воспользовалась возможностью убить его, но мой спутник ничего не сказал. По-моему, его задело, что Андрэа не захотела уйти с нами…       Дэрил решает ехать к тюрьме. Если группа правда не в плену, они могли вернуться и оставить для него какое-то сообщение. Со стороны Вудбери подъезд к тюрьме относительно свободен, и мы добираемся довольно быстро. За это время ущербная луна поднимается высоко. В ее серебристом свете здание кажется средневековым замком, разоренным завоевателями. В прогулочном дворе полно ходячих, не меньше трех десятков, насколько я могу разглядеть с того расстояния, что нас разделяет.       Я хочу пойти с Дэрилом, чтобы прикрыть его, но он просит «всяких хромоножек» посидеть в машине. Оставляет мне заряженный дробовик и коробку патронов. Я не мастак стрелять из такого оружия, если честно. Пистолет еще куда ни шло. Надо будет попросить его потом дать мне пару уроков. Эх, жаль мой мачете… столько служил мне верой и правдой!       Дэрил отсутствует недолго, около четверти часа. Нога противно ноет, как больной зуб, но если ее не беспокоить, то вполне терпимо. Когда арбалетчик возвращается, я понимаю, что он ничего не нашел. Что ж… отсутствие результата — тоже результат.       — Куда теперь? — спрашиваю я.       — Есть пара мест, куда Рик мог увести группу. Проверим. Губернатор побоится высовывать нос из Вудбери слишком далеко, зная, что Рик на свободе. Ты ему тоже загадок подкинула.       Я слышу в голосе Дэрила нотки одобрения, и меня наполняет гордость. За несколько дней нам втроем удалось провернуть работы на хороший отряд спецов.       Полночи мы колесим по округе, ориентируясь на какие-то известные только Дэрилу приметы. Я просто еду за его фургоном, останавливаюсь, когда останавливается он, жду, потом еду дальше. Где-то часа в три пополуночи я едва не засыпаю за рулем, но вовремя спохватываюсь, и выравниваю машину. Дэрил, замечает мое вихляние по трассе и мигает фарами, чтобы я остановилась.       Выхожу из машины, Каро выпрыгивает следом. Растирая глаза кулаками, чтобы прогнать сон, хромаю туда — сюда, от фургона к джипу и обратно, разминаюсь. Дэрил возится в кузове, потом подходит, смотрит на мои маневры, кивает головой в сторону фургона:       — Идем спать. Хватит на сегодня.       — Да я в джипе посплю.       — С больной ногой? Ты ее там даже вытянуть не сможешь.       Я достаю из багажника спальник, запираю машину и ковыляю к фургону. Дэрил подает мне руку, помогая забраться внутрь. Он сдвинул мотоцикл вглубь и к стенке, так что места для пары человек хватит. Я стелю спальник, Дэрил — свое любимое пончо. Каро запрыгивает внутрь, обнюхивает все углы. Арбалетчик запирает изнутри двери на засов (спасибо маньяку за этот апгрейд), и внутри наступает абсолютная темнота.       Потом я слышу шаги, чертыхания Дэрила и предупреждающее ворчание Каро. Включив фонарь, не могу удержаться от смеха — волк, воспользовавшись моментом, развалился на пончо и уступать его вовсе не намерен. Дэрил сводит брови и требует, чтобы эта чертова хитрая скотина отдала ему постель. Я прыскаю в кулак, просто остановиться не могу. Потом спихиваю задницу Каро с пончо и возвращаю его владельцу. Дэрил устраивается с другой стороны.       Каро кладет длинную морду мне на плечо, горячее дыхание обдает щеку. Сколько ночей под открытым небом, у потухающего костра мы провели вот так, пока у нас не было машины и не удавалось заночевать в доме. Когда мы спим в помещении, Каро всегда ложится поперек входа. А у костра — вот так, тесно прижавшись, навострив уши, охраняя меня от всего, что может прийти из темноты. И хотя сегодня крыша над головой есть, посторонний для Каро человек все равно заставляет его тревожиться.       Зато мне в окружении двух сторожей спокойно и уютно. Уютнее, чем за высокими и толстыми стенами Вудбери в сто раз. Заснуть сразу не удается. Нога противно ноет, хотя я и выпила таблетку какого-то обезболивающего.       — Дэрил, а кем ты был до всего этого? Ну, в смысле, чем занимался? На офисного клерка не похож. И с арбалетом ловко управляешься. Видно, что давно к этому оружию привык.       — Охотником, — хмыкает он в ответ. — Я рос в крошечном городишке. Для меня жизнь не сильно поменялась. Разве что голову теперь какому-нибудь уроду можно проломить, не боясь загреметь за решетку.       — О, да! Это большой плюс. Жаль, что я так далеко от дома. Была парочка человек, которых я бы с удовольствием встретила в виде зомби.       Я улыбаюсь. И знаю, чувствую, что Дэрил тоже улыбается в темноте. Нам горько, обоим. Мы потеряли тех, кого любили. У Дэрила есть шанс их найти. Мои шансы стремятся к нулю. Но мы не потеряли жажды жизни и чувства юмора. И это здорово.       — Научишь меня стрелять из арбалета?        — Научу, — отзывается Дэрил. — Если силенок натянуть тетиву хватит. Это не сложно, в общем-то.       — А из дробовика или винтовки? Ну, то есть, я теоретически знаю, как, даже пробовала, но стрелять и попадать в головы ходячим — это вещи разные. Только из пистолета хорошо получается.       — И этому тоже научу. Кэрол освоила, ты тем более научишься. Ты чего не спишь? За рулем носом клевала. Нога болит?       — Не смертельно. А Кэрол — твоя подруга? — решаюсь я задать давно назревший вопрос.       — Кэрол — мой друг, — отвечает он, помолчав.       Я нахожу в темноте руку Дэрила и сжимаю в своей ладони, такой маленькой по сравнению с его. Мужчина вздрагивает от неожиданности, но руку не убирает. Как же они похожи с Каро. И внутренне, и даже внешне — этой первобытной настороженностью, реакцией на опасность, умением ходить по следу, довольствоваться малым, держаться независимо. И верностью. Такой, о которой только в романах пишут. Писали…       — Мы их найдем, обязательно, — как мантру, как заклинание повторяю я. Словно сама хочу поверить.