Сумерки сгущаются быстро (Часть 1)

      Жалеть я начинаю очень быстро, практически — немедленно. Нервно повращавшись туда-сюда минут пять, Дэрил поднимается, сгребает свою постель и уходит, бросив сквозь зубы: — Дверь запри. — Дэрил… Но он уже прикрывает за собой металлическую створку. До второй машины пара шагов, но я все равно дергаюсь, пока не слышу, как хлопает дверца джипа.       Прэлэс-с-сно… И чего это мы удалились? В гордом одиночестве всласть позлиться на меня, себя и слишком умное животное? Или сбросить сексуальное напряжение? Принципа «помоги себе сам» ЗА не отменял… При мыслях о втором варианте меня бросает в жар. Да твою же ж мать! Впору самой сделать то же самое. А то внизу живота все просто в узел скручено…       Утром я терпеливо жду, пока кто-нибудь из благословенных детей ноевых постучит по машине. Сообщить, что зверюги загнаны в свой вольер. Если этого не произойдет в ближайшие пять минут, боюсь, ждет меня большой конфуз. Каких не случалось со времен раннего детства.       Бог слышит мои мольбы, и брат Джон возвещает, что я могу выйти. Судя по его спокойному тону, в опустевший вольер Каро они еще не заглядывали… Будет вам сюрприз. Я отпираю засов и спрыгиваю на землю. Каро прыгает следом. Смотрит на обалдевшего милягу Джона и скалит зубы, мол, только дай мне повод. — Но… — начинает брат Джон. — Я вас прошу, пусть он будет со мной. Он все равно сбежит, так или иначе. Гарантирую, что он не тронет ни человека, ни животное, если у них не будет агрессивных намерений. Сила, оружие и численное преимущество все равно ведь на вашей стороне.       Брат Джон мямлит, что ему надо посоветоваться с братом Мартином и общиной. Прекрасно. Советуйтесь. А мы с Каро пока в ближайшие кустики… По пути заглядываю в джип. Дэрила там нет, уже ушел… к своим. Ну и ладно.       На рассвете в сафари парке так красиво, что глаз не оторвать. Зебры и антилопы пасутся на красном глиняном пригорке, из-за которого медленно встает огромное золотистое солнце. Между соснами копаются пятачками в земле небольшие черные поросята. Каро жадно смотрит на потенциальную кучу мяса, но я строго — настрого запрещаю ему трогать животных. Он в недоумении — раньше табу на охоту никогда не было.       Если бы не полусгнившие лица, прижавшиеся к ограде парка снаружи, был бы совсем рай. Несколько членов общины, вооруженных остро заточенными кольями, идут вдоль ограды и планомерно пробивают головы ходячим. Молодцы, следят за порядком… А потом мы становимся свидетелями сцены, от которой тянет блевать. Меня, разумеется. Каро не так чувствителен.       От поселения до ворот довольно близко, дорога изгибается вниз, и этот участок как на ладони. Я вижу, как несколько человек ведут оттуда на удавках пару ходячих, хрипящих и судорожно загребающих руками воздух. А вот это уже интересно… для чего они им? Неужели тут так же, как в Вудбери, устраивают бои с ходячими? Похоже, люди повсеместно сходят с ума одинаково…       Мужчины проходят мимо поселка, к вольеру без трейлеров и палаток. Отпирают висячий замок, вталкивают ходячих внутрь. Я вижу, как два роскошных льва с темными гривами лениво поднимаются со своих мест и идут к мертвецам, тянущим руки к потенциальной еде. Кто еще чья еда…       Один сразу же мощным ударом лапы разбивает череп ходячему и принимается слизывать брызнувший мозг. А второй еще играет, как кошка с мышкой, отрывая конечности и катая искалеченное тело туда-сюда. Ей-богу, я уже всякого навидалась, да и сама немало голов снесла, но от сцены кормления ночных сторожей меня сейчас вывернет. Мерзость какая!       Возвращается брат Джон и говорит, что волка придется посадить на цепь. Община не дала добро на то, чтобы он свободно гулял по поселку. — Что это за хрень?! — перебиваю я его, показывая на львов, жрущих человеческую плоть. Плевать, что я в «чужом монастыре». Пусть хотя бы объяснит. Брат Джон разводит руками: — Понимаю, зрелище не из приятных… Но, что поделать? Львы едят много мяса, если мы не будем их прикармливать, они перережут скотину. А скот нам самим нужен. Когда мы нашли это место, бегемоты, носороги и почти все львы были мертвы от голода. Они были заперты в вольерах, корма не хватило. Выжили только эти двое. Самые сильные. Убили и съели сородичей… Брат Генри выходил их и придумал кормить вот так. Они слушаются его, как пророка Даниила! По ночам охраняют поселок на случай разрушения ограды. А по утру идут за ним в клетку, как котята. — Не могу разделить вашего восторга, — отрезаю я. Странно, но от этого вполне логичного объяснения мне почему-то легче не становится. Все равно отвратно…       Мне приходится вернуть Каро в вольер, посадив на цепь, уже заботливо приспособленную кем-то из братьев. Рыжий детина закапывает прорытый под сеткой подкоп. На взрыхленной почве виден отпечаток огромной лапы. Ночные сторожа приходили понюхать, что за новый зверь в их владениях. — А львы не могут сюда подрыться? — спрашиваю я: — На цепи он убежать не сможет. — Что вы, мэм, — густым басом трубит детина: — Они животных не трогают. Ну-ну… Своих сородичей вон сожрали… Где гарантия, что на волчатинку их не потянет? Я иду в поселок, к палатке Кэрол и компании. Надо принести волку воды и еды. Наши запасы мяса кончились вчера вечером. Женщина кормит малышку из бутылочки, сидя на стульчике у входа. Бэт умывается. Дэрила и Мишонн не видно. Странно.       Я здороваюсь, плещу в лицо и на голову из самодельного умывальника, когда Бэт его освобождает. Народ они приветливый, тут уж ничего не скажу, улыбаются мне. Я спрашиваю, где остальные, и Кэрол, внимательно оглядев меня, отвечает, что ушли осмотреть парк. У меня такое чувство, что она догадывается о том, что между мной и арбалетчиком что-то происходит. — Их так просто отпустили? — А куда они денутся, безоружные? Забор высоченный, сверху колючая проволока. От обиды у меня аж скулы сводит. Ушел… с Мишонн… Не со мной, кто шкурой рисковал ради него последние две недели, а с ней… Ну-ну… — Я сейчас видела, как тут кормят львов… — понизив голос, говорю я. Женщины пожимают плечами. Видно, никто не разделяет моего мнения, что упокоенные ходячие — все-таки просто несчастные люди, ставшие жертвой страшного вируса. И, на мой взгляд, заслуживающие права если не на погребение (что нереально при таких масштабах), то хотя бы на мирное разложение.       Я прошу Бэт помочь мне отнести волку воды и еды. — Ой, у тебя правда ручной волк?! — оживляется девушка. Я киваю. — А откуда он у тебя? По дороге мне приходится подробно изложить нашу с волком историю «любви». Хотя голова занята совершенно другим. — Бэт, это Каро. Каро, это Бэт, — представляю я их друг другу. Личико блондинки светится детским восторгом. Дэрил говорил, что они с сестрой выросли на ферме. Похоже, ей здесь нравится. Почти как дома. — А можно погладить? — спрашивает она. — Не так сразу. Когда он к тебе привыкнет, наверное, будет можно. Мы с ним довольно долго жили одни, он отвык от людей. — А Дэрил? — У них мужской нейтралитет, — улыбаюсь я: — Да и Дэрилу пока не приходило в голову пытаться его гладить (и лучше бы в мою голову не приходила мысль пытаться «погладить» Дэрила!).       Когда мы возвращаемся к палаткам, я прошу дать мне какую-нибудь работу. — Здесь так спокойно, что я впервые за последний год не знаю, чем себя занять, — говорю я Кэрол. — Бэт, присмотри за Джудит, — просит женщина, берет меня под локоть и говорит: — Давай погуляем немного, я тебя кое с кем познакомлю. У нас здесь хорошие соседи.       Меня это слегка удивляет. Но я предпочитаю помалкивать. Когда мы выходим на территорию парка, благополучно миновав всех, с кем меня должны знакомить, я догадываюсь, что у Кэрол какой-то важный разговор подальше от посторонних ушей. Почему-то мне кажется, что она начнет расспрашивать о нас с Дэрилом, и мне заранее становится не по себе. Но я ошибаюсь. Лицо женщины искажено ужасом, когда она поворачивается ко мне и говорит: — Мы должны бежать, и как можно скорее! Брат Мартин хочет принести Бэт в жертву!