Сумерки сгущаются быстро (Часть 1)

— Давай, ты — первый, — говорю я, с отвращением заглядывая в банку. Дэрил пожимает плечами, загребает ладонью мерзкую субстанцию, и начинает обмазывать свою одежду. Пришлось водичкой развести, чтоб пожиже было… Господи, гадость-то какая… Мертвяки вон кругом шарашатся, вонючие, принюхаться должна давно… А все равно тошниловка от мысли, что вот ЭТО на себя мазать надо.       Собирал это тоже Дэрил, как опытный следопыт и охотник. Я львиный помет от антилопьего отличу, наверное… но ему знать об этом необязательно. — Масаи вон коровьей мочой умываются… А если и померли уже, то точно не от этого, — подбадриваю я больше себя, чем Дэрила. — Кто такие масаи? — спрашивает он, с бесстрастным лицом нанося на себя аромамаскировку. — Племя такое в Африке… Крутые охотники, вроде тебя. Дэрил оглядывает результат своей работы, удовлетворенно хмыкает и говорит: — Давай я сам намажу… не трогай руками. А то блеванешь, зеленая уже.       Я зажмуриваюсь и терпеливо жду, пока дерьмо из банки перекочует на меня. Когда Дэрил заканчивает, мы берем свои самодельные копья. 4 неплохих копья. А как мы пилили, и точили целую ночь наконечники для них — это отдельная эпопея. Я такую мозолищу кровавую набила, полотно без ножовки держать ой как неудобно. Впрочем, оно того стоило. Идея с копьями была моя, и за нее арбалетчик удостоил меня того самого взгляда. В котором есть что-то похожее на уважение.       Я смотрю на мужчину, и меня разбирает ржач. Его тоже. Дикари, перемазанные говном, с копьями. Цирк. Он гасит фонарь, тихо отодвигает засов и говорит: — Ладно, пошли… Смотри в оба.       Мы осторожно покидаем фургон, оставив дверцу приоткрытой. Около трех ночи, глухой час, в который все дети ноевы уже спят глубоким сном. Поблизости львов не видно, наверное, утащились на другую сторону парка. Мне ужасно страшно. Муравьищи по спине размером со шмеля, не меньше. Одно дело — тупые мертвые люди, а другое — двухсоткилограммовые живые хищники. Башку одним ударом снести может. Сама видела.       Сначала мы идем за Каро, тихонечко, на цыпочках. Сметливая Мишонн, пока Кэрол заговаривала зубы соседям, сперла не только полотно от ножовки, но и небольшие острые кусачки. Это мелочь, и ее не сразу хватятся. Определенно, эта молчаливая баба с дредами начинает мне нравиться.       Увидев нас, Каро недоуменно таращит глаза, отсвечивающие в темноте зеленым, и нюхает воздух. Вроде, мы, но пахнет отчего-то не нами, а пометом больших желтых зверей, что ревут каждую ночь около его вольера. Впрочем, хищники тоже так поступают — валяются в помете травоядных, чтобы отбить свой запах.       Пока Дэрил перекусывает проволоку, я зову волка к себе. Ошейник застегнут очень свободно. Днем я показала, как из него можно высвободиться. Каро начинает пятиться, цепь натягивается, и он просто выскальзывает из него. Через минуту он уже на свободе. Лаз получился небольшой, только и хватило протиснуться. Дэрил шепотом чертыхается — прищемил палец. Проволока крепкая. Я велю волку быть рядом, и мы крадемся к палатке «наших».       Дэрил два раза ухает, как сова. Полог палатки колышется и появляется Кэрол с корзиной в руках. В корзине спящая Джудит. Я мысленно прошу небо, чтобы она так и спала, как минимум, до машины. Через несколько минут лаз готов. Кэрол передает мне корзину и осторожно выбирается наружу. За ней следуют Бэт и Мишонн. Сегодня вечером девчонку поставили в известность о планах брата Мартина на ее непорочное тело. Думаю, ей было неприятно узнать, для каких целей сооружают помост на местной «площади».       Я отдаю корзину Бэт, раздаю остальным оружие. Протягиваю заветную баночку. Женщины не настолько брезгливы, молча и быстро мажут помет на одежду. Все, последний рывок, до джипа, и самое страшное позади. Машина уже заправлена наворованным Мишонн у соседей бензином. Его немного, но убраться отсюда хватит. Определенно, бог воровства Гермес был в эти дни на нашей стороне…       Дети Ноя очень полагаются на силу своих молитв и львов, и по ночам сладко спят, не выставляя патрулей. Есть, конечно, засады на дорогах, у них там типа вороньих гнезд, чтоб ходячие не добрались. Но до них еще доехать надо.       Мы преодолеваем половину пути до машины, когда появляются львы. Ночь как на грех темная, небо затянуто рваными облаками. Каро ощетинивается и ворчит в темноту. А когда из-за облака показывается скупая полоска месяца, я вижу два огромных темных силуэта, довольно близко от нас. Дэрил жестом загоняет Бэт с малышкой в центр круга, мы выставляем копья и медленно, затаив дыхание, передвигаемся к спасительной машине.       Львы, похоже, сомневаются. Внешне мы похожи на еду, но ею не пахнем. Не пахнем мы и их дрессировщиком, или другими животными. Один, постояв минуту, разворачивается и уходит. А второй, любопытнее или смелее, идет прямо к нам. У меня трясется каждая поджилка, я стискиваю копье так, что древко вот-вот хрустнет. — Цельтесь в ноздри и глаза, — тихо говорит Дэрил: — Он вырос в клетке, зассыт… не у себя в саванне. Уверенность Дэрила передается мне, я унимаю дрожь и внимательно слежу за движениями хищника. Чернокожая Мишонн с копьем, изогнувшаяся для атаки слева от меня, похожа на африканскую богиню. Прорвемся… Обязаны прорваться.       Когда до хищника остается несколько метров, Каро проскальзывает в бок и в сторону. Инстинкт велит ему оборонять свою стаю всеми средствами. Он раза в 4 легче потенциального противника. Мне хочется отозвать его назад… Больше всего в эту секунду мне хочется, чтобы его остроухая башка прижалась к моей ноге. Была рядом, под защитой копий. Но я понимаю, что не имею права. За спиной младенец.       Предки Каро никогда не встречали львов. Но медведей и смертоносных рысей в канадской тайге сколько угодно. Волк скользит тенью вокруг гривастой громады, рыча и отвлекая внимание. Стремительные выпады и мгновенные отскоки, чтобы не попасть под чудовищный удар когтистой лапы. Он поступает точно так, как ближайшие сородичи и потомки волков — лайки, когда помогают охотникам отвлечь и удержать крупного зверя.       Лев озадаченно застывает и начинает поворачиваться, пытаясь разнюхать, что это за зверь вертится вокруг? Они наносят удары стремительно, от Каро мокрое место останется, если что… Воспользовавшись замешательством льва, мы быстро отступаем к машине. Бэт с малышкой забираются на заднее сиденье, Кэрол за руль. Дэрил запрыгивает в кабину фургона. — Блу! — окликает он, заводя мотор. — Каро! — зову я, уже не заботясь о тишине: — Ко мне! Волк делает еще один угрожающий выпад и улепетывает во все лопатки. Лев тяжелой рысью пускается за ним. Каро пулей влетает на переднее сиденье, я брякаюсь рядом, захлопывая дверцу обеими руками. Мишонн?! А вот, все, она сзади. Мотор взревает.  — Я так испугалась! — восклицает Бэт. Малышка просыпается и заходится плачем. Реви теперь, шерифова дочка, сколько угодно… Я притискиваю волчью тушку к себе и ощупываю на предмет повреждений. Противная мелкая дрожь, испарина, облегчение… Все то, что испытываешь теперь по десять раз на дню, все никак не привыкнув.       Дэрил разворачивает фургон и выводит его на дорогу. В поселке тут и там вспыхивают огни. Проснулись… Похер. Пока брат Генри укротит своих львов, мы будем уже далеко.       Фургон разгоняется до огромной скорости, дорога как раз идет под уклон, и с первого же удара сминает и выворачивает ворота. Путь свободен. Кэрол вдавливает педаль в пол… Сзади слышатся хлопки, крики. Выкусите, ублюдки…       Мы несемся по темной дороге минут 10, пока фургон не замирает. Бензин кончился. Собственно, свою роль таранного камня он выполнил великолепно. Кэрол пересаживается назад, Дэрил за руль джипа. И снова педаль в пол.       Я смотрю на его напряженное лицо, капельки пота на виске, слипшиеся пряди. Он чувствует мой взгляд и улыбается: — Получилось, девочка. У нас все получилось. И тут начинают говорить все разом…       Впрочем, расслабляться и праздновать победу еще рано. Впереди нас ждет бревно поперек трассы и стрелки в гнезде. А у них не только ружьишки со снотворным, но и нормальные ружья и дробовики. Может, даже наши с Дэрилом.       Но Бог определенно на нашей стороне! Бревно есть, вот оно, фары выхватывают его из темноты. Оно толстое и короткое, перекрывает только асфальт. А там, где обочина, лежит крона с достаточно тонкими ветками. — Держитесь крепче! Пригнитесь, — велит Дэрил. Я стискиваю волка одной рукой, второй цепляясь за ручку. Женщины на заднем сиденье обнимаются, закрыв телами ребенка. Машина съезжает на обочину. Со скрежетом, подпрыгивая и раскачиваясь, проламывается сквозь сухую крону и выбирается на трассу. Да здравствуют мощные американские джипы!       Вслед нам сухо ударяет несколько выстрелов. Мы дружно, не сговариваясь, поднимаем в ответ средние пальцы. Да ПОШЛИ ВЫ ВСЕ! Мы едем в Эрин!