Танцующий с огнем (сборник)

Когда в очередной раз за окном сверкнула ветвистая молния, Кай натянул одеяло до самого носа и задрожал. Он боялся гроз: раскатистого грома, от звука которого, казалось, рухнет крыша над его головой, и ослепляющей на мгновение молнии. Отец говорил, что грозы — это гнев светлых богов, и праведным его не нужно бояться. Кай очень старался быть праведным: читал молитвы, зубрил заклинания и святые символы, выполнял все наказания отца… Но гроз всё равно боялся. А вдруг он недостаточно чист, и светлые боги его покарают? Отец говорил, что скверна может зародиться в каждом сердце, независимо от его положения и крови. «Скверна распространится в твоей душе, сын, прорастет, пустит корни, и тебе ничего не останется, как отдаться во власть темного бога. Так люди становятся колдунами, продавая себя Многоликому…» Дверь приоткрылась, и на пороге замерла высокая и крепкая фигура отца. Он прошел к кровати Кая и осторожно опустился на краешек. — Ты опять не можешь заснуть из-за грозы, Кай? — отец спросил строго. Он никогда не позволял заботе смягчить свой голос. Лишь порой, когда он наблюдал за стараниями Кая, на жестком лице Инквизитора мелькала тень улыбки. — Я думаю о завтрашнем дне, отец, — голос же Кая звучал тихо и неуверенно. — Я боюсь, что подведу вас. Инквизитор качнул головой. Каю пару дней назад исполнилось одиннадцать, и теперь пришло время ему увидеть настоящую охоту на ведьм. Мальчику нужно узнать, из чего на самом деле состоит работа Инквизитора, впитать в себя эти знания, приноровиться, увидеть и в будущем научиться распознавать слуг Многоликого. Они — хитрые создания, и могут прятаться под самыми разными личинами. — Кто мы, Кай? — Мы — Великая Инквизиция Альбы, — заученные и произнесенные сотни раз до этого слова так привычно слетели с губ, — борцы со скверной и слугами Многоликого. Мы —  те, кто несет свет, и те, кто истребляет тьму. — Правильно. Кай готов поклясться, что в темноте отец улыбнулся. Его тяжелая ладонь внезапно легла ему на голову и взъерошила темные и непослушные кудри мальчика. Сердце Кая замерло от столь несвойственной Инквизитору ласки. — Ты справишься, Кай. А теперь спи… Гроза скоро кончится. Кай послушно свернулся под одеялом, закрыл глаза. Отец оказался прав: гроза действительно вскоре затихла. И беспокойный сон унес Кая в своё царство. Кай никогда до этого не видел колдунов, мерзких слуг темного бога, носителей скверны, продавших свою душу Многоликому за силу. Многоликий — демон огня и тьмы, низвергнутый Светлыми в самую глубину хаоса. Он повелитель колдунов и ведьм, темной силы, тьмы, пожирающей душу, он само зло, пытающееся пробиться в наш мир и завладеть им, засеять тьмой каждое человеческое сердце и пожрать его душу… Так ему рассказывал отец, и Кай никогда не сомневался в его словах. — Назови мне самых известных колдунов Альбы и Валлиса, Кай, — однажды обратился к нему отец. — Валентин Третий, — Кай даже прикрыл глаза, старательно вспоминая имена (проклятые и наделенные скверной, как говорил отец), — Изабелла Прекрасная, Гаррет Ловкий, Далей Первый, Мэйв Вороное Крыло и… — И? — отец повернул голову, вперив в него пристальный и тяжелый стальных глаз. Кай шумно сглотнул. Язык стал сухой и гладкий, как стекло. Последнее имя застряло в горле и никак не хотело выговариваться, будто само звучание его в стенах будет грехом. — Неро Чёрный Лис. Отец усмехнулся, и Кай заметил, как рука его непроизвольно потянулась к шраму на шее, толстому и уродливому, оставленному на память Чёрным Лисом много лет назад. — Колдуны, Кай, — вкрадчиво произнес Инквизитор, не отрывая взгляд от сжавшегося мальчика перед ним, — могут выглядеть, как обычные люди. Ты никогда не поймешь, что перед тобой слуга Многоликого. Поэтому тебе придется учиться различать и сразу видеть тех, в ком засела скверна. Такие люди, как Неро, продали свою душу Многоликому и взамен получили власть, магию и бессмертие. Они живут сотни лет, берут себе учеников, передавая им запрещенные знания… Они обросли связями и деньгами, считают, что Инквизиция до них не доберется. Но поверь, Кай, — тут тонкие губы отца тронула странная кривая улыбка, — святой огонь сожжет всех до единого. Наша сила идет от Светлых богов, и наша задача не дать Многоликому простереть руки над этим миром… Твоя мать не ошиблась, оставив тебя на пороге моего дома. Кай поднял на него изумленный взгляд. Отец хвалил его редко. Тогда он поклонился Инквизитору и поспешил в свою комнату, с еще большим усердием принимаясь за книги и за заданные уроки. Мальчик невольно вспомнил этот разговор, пока их экипаж удалялся от дома Инквизитора и ехал по разбитой проселочной дороге. Он то стискивал влажные ладони в кулаки, то разжимал их, вытирая о темные штаны, порой поднимал взгляд на отца, сидящего напротив. Но лицо Инквизитора было непроницаемо, а Каю всегда сложно было сказать, какие мысли и эмоции таились за столь суровой маской. Он бросил взгляд в окошко, за которым неспешно протекал сельский пейзаж. Он редко выбирался из мрачного и пустого особняка, где слуги, словно приведения, скользили по этажам тихо и молчаливо. Всё его свободное время отводилось под обучение: книги, книги и еще раз книги. Потом отец лично учил его магии и заклинаниям, учил и фехтовать, раз за разом заставляя Кая подниматься на ноги и отрабатывать неполучившейся приём. Быстро съедая ужин, Кай падал в кровать, чувствуя себя, словно выжатый лимон, и сразу же засыпал. Новый день начинался так же, как и предыдущий. Но теперь отец считает, что он достаточно взрослый, чтобы увидеть охоту на колдунов. И он, Кай, сделает всё, чтобы не подвести его. Когда их экипаж остановился, Кай выглянул, обводя взглядом небольшую деревню. Здесь обнаружили колдунов и сюда вызвали его отца. Воздух был влажный и сырой, и Кай сильнее запахнул толстую куртку. Обычная осень в Альбе: сырость, дожди и туманы, спускающиеся плотными молочными волнами с высоких и хмурых гор. — Инкрис. Кай редко слышал, чтобы отца кто-то звал по имени. Сейчас один из младших инквизиторов что-то спешно докладывал ему, склонившись к уху и говоря тихо и быстро. Инквизитор, внимательно его выслушав, поманил Кая за собой и зашагал в небольшой светлый дом с распахнутой настежь дверью. Кай жадно вглядывался в каждую деталь обшарпанного домика с немного перекошенными ставнями. Ведь инквизитор не должен упускать ни малейшей детали, которая может указать на то, что здесь живут слуги Многоликого. Они могут притворяться обычными людьми, но Инквизитор всегда распознает скверну. Внутри было темно и затхло. Каю потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к царящему здесь полумраку. И тогда он увидел скорчившуюся в углу фигуру женщины, которая тихо всхлипнула, когда Инкрис подошел к ней вплотную. — Подойди, Кай. Скажи мне, что ты видишь. Кай послушался и замер возле отца, напряженно вглядываясь в колдунью перед собой: на её разметавшиеся темные волосы, на простое платье, местами порванное, на лицо в синяках и ссадинах, на её прижатые к груди худые бледные руки… Женщина подняла на него взгляд, и Кай вздрогнул, увидев в её темных глазах слезы. Он отчаянно пытался в испуганной женщине увидеть скверну, но находил лишь страх и боль. — Я ничего не вижу, отец, — наконец признался он. — Скверна, — проговорил Инкрис, и по его ледяному тону Кай понял, что тот ожидал другого ответа. — Скверна живет в сердце этой ведьмы, и Многоликий уже начал пожирать её душу. Посмотри, — он указал рукой на подоконник, где мальчик разглядел выложенные травы, — травы, которые применяются в темных ритуалах. Знаки, — его рука метнулась к порогу дома, и Кай, прищурившись, разглядел там выцарапанные символы, — Многоликого. Ведьма поклонялась ему, но не так долго, чтобы её темный покровитель научил её владеть куда более сильной магией. Инкрис направился было в другую комнату, но женщина внезапно бросилась ему в ноги, прижавшись лбом к носкам сапог. — Нет! Пожалуйста! Это просто травы, которые я собираю на продажу! Прошу вас! Я не ведьма… Я не поклоняюсь Многоликому! Это просто травы! — она зарыдала, и слова её, вырвавшиеся вперемешку с рыданиями, уже сложно было разобрать. На лице Инкриса застыло выражение отвращения, и он несколько раз ударил ведьму ногой прежде, чем та разжала свою хватку и вновь свернулась в углу, тихо всхлипывая. Кай знал: вскоре её уведут, посадят за решетку, где слуга Многоликого будет дожидаться суда. Инквизиция же обыщет её дом. И если найдутся улики (а уж если за это дело взялся отец, который находил всегда даже самые тщательно спрятанные вещи), ведьма понесет наказание… а какое, тут уж только богам известно. Отца вновь отвлекли младшие инквизиторы, и Кай шмыгнул в соседнюю комнату, поменьше, но более светлую. Судя по узкой постели с прохудившемся тюфяком и дырявым одеялом, это была спальня ведьмы. Кай осторожно приблизился к стене и пригляделся к еще одним символам, неумело и криво выцарапанным над спинкой кровати. Он уже видел их раньше. Символы Многоликого. Такие ведьмы используют, когда просят у своего темного покровителя защиты. Что ж, Кай хмыкнул, сегодня Многоликий отвернулся от своей слуги. Теперь она полностью во власти Светлых богов. До него донесся шорох, и Кай настороженно замер. Затем, обведя взглядом комнату еще раз, пригляделся к кровати. Стиснул кулаки. Он будущий Инквизитор, ученик самого Инкриса… Даже если там под кроватью прячется демон, он не выскажет ему страха. Он чист сердцем, и эта чистота его сбережет. Кай опустился на колени и заглянул под кровать, чувствуя, что сердце колотится так, будто вот-вот выскочит из груди. Демона не оказалось под кроватью. На Кая смотрели поблескивающие в тени глаза, но принадлежали они отнюдь не демонической твари. — Я не причиню тебе вреда, — прошептал Кай. — Не нужно прятаться. Я ничего тебе не сделаю. Вылезай, не бойся. Девочка, вылезшая из своего укрытия, была маленькая, светловолосая, с огромными глазами на худом перемазанном лице. Её била крупная дрожь, и к груди, как успел приметить Кай, она прижимала тонкую книжку в темной обложке. — Всё хорошо, — мальчик торопливо стянул с себя куртку, накинул на худенькие плечи. — Всё хорошо, — повторял он, словно заговоренный. — Я не причиню тебе вреда. Как тебя зовут? Она не ответила, продолжая испуганно на него смотреть. — Меня зовут Кай. А тебя? — Где мама? Она всё же оказалась дочерью ведьмы. И Кай вздохнул, не зная, что ей ответить. В книгах не говорилось, как вести себя с детьми колдунов, что с ними нужно делать, что говорить. Сейчас Кай видел перед собой испуганного ребенка, и, как бы он ни пытался быть, таким же суровым и сдержанным, как отец, жалость острым уколом всё же отозвалась в сердце. — Что это? — кивнул Кай на книгу. Девочка медленно протянула ему то, что прижимала к себе, и стоило Каю перевернуть несколько страниц, как он не сдержал изумленного вздоха. Ритуалы Многоликого! Запрещенная книга! Запрещенные заклинания! За такое прямой путь на костер, как для матери, так и для дочери! — Откуда это у тебя? — Кай указал на книгу. — Тебе это дала твоя мама? — Мама, — девочка съежилась под курткой, становясь еще меньше. — Я хочу к маме… Кай не успел ничего ответить. Он и сам не понял, как буквально за мгновение до того, как отец вошел в комнату, сделал то, что даже не задумывалось. Он мог бы показать находку отцу, сказать, что ведьма действительно поклонялась Многоликому, что её дочь может доказать, что хранила эту книгу по просьбе матери… Мог проявить себя сегодня и заслужить столь редкую сдержанную улыбку Инкриса. Но вместо этого Кай швырнул книгу обратно под кровать и бросил девочке: — Ни слова об этом. И в то же мгновение на пороге замерла высокая фигура Инкриса. И комната словно стала еще меньше, когда он вступил в неё, почти задевая макушкой потолок. — Кай? — он переводил тяжелый взгляд с найденыша на сына и обратно. — Она пряталась под кроватью, отец. — Ты нашел еще что-нибудь? — Нет, — ложь сошла с его губ так легко, что Кай и сам удивился. — Только её и символы на стене. Инкрис кивнул, а затем подошел к девочке. Стянул куртку и швырнул её обратно Каю, саму же девочку поднял рывком с пола. Схватил за подбородок, разворачивая заплаканное лицо к себе и впился в него изучающим взглядом. А потом без слов потащил прочь, невзирая на хлипкие попытки вырваться из его стальной хватки. Кай остался один. Он спешно натянул куртку, достал книгу из-под кровати и спрятал её за пазухой. Спроси его кто в данный момент, почему он так поступает, Кай не сумел бы ответить. Просто какая-то странная мысль билась в голове, необъяснимая и непонятно откуда взявшаяся. Так правильно. Так надо. Он поспешил вслед за отцом наружу, чувствуя, как книга обжигает его, как становится все тяжелее. Если отец узнает, что он сделал, наказание не ограничится обычными розгами. Нет. Отец изобьет его и запрет в подвале, где Кай останется наедине с непроглядной тьмой на долгие месяцы. Девочка скорчилась на земле, и отец стоял рядом с ней. Неподалеку инквизиторы держали и саму ведьму, которая умоляла отпустить её дочь. Отец не слушал мольбы, странным невидящим взором глядя на девочку. Потом сложил пальцы в нужный символ и направил на неё. Короткая вспышка света, испуганный вскрик, и всё кончено. Девочка так и замерла на земле, неподвижно и бездыханно. Ведьма испустила странный звук, больше похожий на вопль раненного зверя, забилась в сильных руках инквизиторов. Кай же не сводил ошарашенного взгляда с тела на земле… Так быстро и просто. Она была жива несколько минут назад, и он обещал ей, что всё будет хорошо, что её не тронут… Он думал, что её не тронут. Он действительно так думал. Она боялась и хотела к маме. Но слуги Многоликого не просятся к маме, не прячутся под кроватями и не смотрят на тебя заплаканными глазами. Кай отвернулся, не в силах больше смотреть на худое тельце, которое Инквизиторы накрыли темным плащом. — Я знаю, — рядом остановился отец, — что в первый раз такое может показаться жестоким. Но твоя рука должна быть тверда, Кай. Не позволяй сомнениям одолевать тебя. Девчонка носила на себе отметины Многоликого. Мать продала её демону за силу. Вырасти она, стала бы ведьмой, его верной слугой. Сейчас же её душа в руках Светлых богов. Они позаботятся о ней. Кай только кивнул. — Я запомню это, отец. — Мы истребляем тьму, Кай. И тьма может принять любое обличье, даже самое невинное на первый взгляд. Не позволяй себя обмануть. Не позволяй себя обмануть, Кай. Он кивнул еще раз, чувствуя, как его тайная ноша становится еще тяжелее. Они вернулись поздно вечером. Отец обошел дом еще раз, но кроме символов и трав ничего не нашел. Дорога обратно прошла в молчании. Только когда Кай собирался уже уходить в свою комнату, Инкрис окликнул его. И душа мальчика ушла в пятки, когда он внезапно услышал голос отца. А вдруг тот узнал, что Кай кое-что вынес из дома ведьмы? Вдруг раскусил его? Вдруг… — Ты хорошо сегодня справился, Кай. Я знаю, что для тебя это было тяжело и непривычно. Но путь Инквизитора труден. Сегодня ты проявил себя достойно. Кай поклонился, стараясь, чтобы ничто не выдало его облегчения. — Благодарю. И отец? — окликнул он Инкриса, когда тот направился было в сторону своего кабинета. — Я хотел спросить у вас… Могу ли я отдохнуть после завтрашних занятий по теории магии? Я слышал, что заклинатели огня приезжают в наш городок. Я хотел посмотреть на них. Еще одна ложь, которая так легко и играючи сошла за правду. Порой, когда он хорошо справлялся, отец разрешал ему провести остаток дня в своё удовольствие. Обычно Кай издалека наблюдал за играющими детьми, с завистью гадая, каково это проводить своё время в праздности, каково это иметь друзей, не бояться скверны… Но завтра он собирался сделать кое-что другое. И Инкрису нельзя знать, что на самом задумал его воспитанник. Мужчина кивнул. — Да. Можешь. Ты заслужил это. Еще вчера эти слова подняли бы его до небес, но сегодня Кай лишь сдержанно поблагодарил отца, а затем направился в свою комнату, медленно, неторопливо, чтобы ничто не выдало его тайны. Всю ночь Кай не мог сомкнуть глаз. Он то порывался открыть книгу, то наоборот отговаривал себя от подобного. Ведь, если он прочитает запретные символы и заклинания, скверна зародится и в его сердце. И он никогда не станет Инквизитором. А хочет ли он вообще становится Инквизитором? Такая мысль никогда раньше не приходила Каю в голову. Но сейчас, когда он пытался заснуть, накрываясь одеялом с головой, перед глазами вновь вставал домик ведьмы и маленькая девочка, отчаянный крик её матери и ничего не выражающие лицо Инкриса… Кай резко сел в постели. Ночь была лунная, и серебряный свет неровными полосками ложился на пол его спальни. Он прошел к подоконнику и открыл проклятую книгу на первой странице. Углубился в чтение. И от каждого прочитанного слова у него невольно захватывало дыхание. Святые книги гласили, что Многоликий был свергнут в губительную тьму, которая служит ему и царством его, и темницей. Он жаждет вырваться оттуда и уничтожить известный порядок вещей, он ненавидит весь род людской, ведь мир достался людям, а ему только тьма и пепел. Он манит колдунов к себе и зарождает в их сердцах скверну, а потом, когда люди уже принадлежат ему полностью, пожирает их души. Но здесь… Кай раз за разом перечитывал строчки в неясном лунном свете. Запрещенные символы служили для лечения болезней, а те, что ведьма начертила на стенах своего дома, для защиты от злых духов. Многоликий повелевал всего лишь огнем, и при помощи заговоров закалялись в пламени инструменты целителей. Никакой тьмы. Никакой скверны и кровавых ритуалов. На полях были пометки, судя по всему, сделанные ведьмовской рукой. Травы для облегчения женских болей, настойки на ежевике и заговор от ячменя… Кай провел пальцем по заковыристому и широкому почерку женщины. И последнее, ритуал для тех, кто страдает чахоткой, который может облегчить страдания больного. Он вспомнил сразу же девочку и её огромные блестящие глаза, бледные губы… Перелистнул страницу и уставился на нарисованный от руки символ — витиеватый и сложный. Та самая отметина Многоликого, которую увидел его отец и которая послужила приговором для ребенка. Ведьма не продавала душу дочери, а пыталась её спасти и вылечить. Кай закрыл книгу, чувствуя, как липкий пот побежал по спине. Мысли спутались. А что, если магия едина? Что если нет различий между тьмой и светом, есть лишь то, как используют эту силу люди? И Светлые боги, и Многоликий — они все одной породы? Нет, нет, нет. Кай тряхнул головой, прогоняя от себя подобные мысли. Это скверна говорит в нем! Это Многоликий протягивает к нему свои руки! Отец говорил, что только молитва способна спасти его в таком случае. Но Кай только прижался лбом к холодному стеклу, переводя дыхание. Завтра он избавится от этой книги. Сожжет её или бросит в реку. И забудет всё, что здесь написано. Забудет мысли, которые пришли к нему. Забудет и начнет свой путь, как великого Инквизитора. Кай облизал губы, глядя на гладкую поверхность реки перед собой. День стоял погожий: теплый и солнечный, редкость для альбинской осени. Надо подождать пару минут. Ему нужно просто собраться с силами. И тогда он избавится от проклятой книжки, и заодно от гнусных мыслей, которые до сих пор витали в голове. К отцу он вернется примерным учеником и воспитанником. Ведь не зря же мать оставила его на пороге дома Инкриса. Это его судьба стать Инквизитором. Отец говорил, что у него большой потенциал, что он способен на великие дела… и Кай постарается оправдать его ожидания. Мальчик поднял руку с книгой, обмотанной веревкой с привязанным к ней камнем, замер напряженно… Но так и не бросил. Вместо этого медленно опустился на плоский камень на берегу. Он посмотрел на зажатую в своей ладони книгу. Внезапно пришедшая мысль внесла порядок в хаотично витавшие в голове мысли Кая. Мысль, которая всё это время билась где-то на границах сознания. Мысль, которую он боялся подпустить близко. Мысль, которая одновременно пугала его и завораживала. Ему интересно. Отец всегда говорил, что Кай жаден до новых знаний. И Каю захотелось узнать больше о той, запрещенной магии. И понять, почему она привлекает к себе людей. Конечно, тотчас мысленно поправил себя Кай, потому что, зная противника, можно легко его вычислить. А уж если он узнает больше о том, какой магией обладают слуги Многоликого, он сможет их легко обнаружить и стать хорошим… нет, стать лучшим Инквизитором. Мальчик прижал книгу к груди. Он спрячет её. Здесь, в небольшом лесу, что растет вдоль реки, ему как-то попалась заброшенная землянка. Там никто её не найдет. Это будет его тайна. И, возможно, непоследняя его подобная находка. Отец никогда не должен о ней узнать. Никто не должен о ней узнать. Кай размотал бережно книгу, открыл снова на первых страниц и глянул на светлое небо. Отец думает, что он в городе и что не вернется до тех пор, пока сгустятся сумерки. И Кай внимательно углубился в чтение, попутно доставая из кармана яблоко. Сегодня у него есть время на это, и кто знает, когда оно представиться в следующий раз.