Танцующий с огнем (сборник)

Кай насчитал ровно тринадцать ступеней, широких и потемневших от времени, пока спускался вниз — в темницу храма Светлых богов. Пленника доставили именно сюда, в самое сердце обители Света. Он торопливо прошел по темному коридору, бросив сухое приветствие стражнику на входе. А потом толкнул тяжелую металлическую дверь, делая шаг в еще более тёмное и душное помещение. Пленник сидел у стены, прикованный к ней цепями. На его руках Кай разглядел плотные браслеты, сделанные из зачарованного металла. Нельзя, чтобы слуга Многоликого пользовался магией. Правда, такие браслеты надевали только на первое время, потом палач ломал колдунам пальцы так, чтобы они не то что заклинание сотворить, а ложку сами держать бы не могли. Кай замер напротив пленника, прижимая к груди протокол для заполнения. Пленник не поднял головы, и Кай не мог разглядеть его лица, скрытого густой шевелюрой. Он прокашлялся, пытаясь привлечь его внимание. А потом, когда это не возымело эффекта, произнес: — Себастьян. Тот медленно поднял голову и воззрился на Кая. Ученик Чёрного лиса, и второй из самых разыскиваемых колдунов Альбы после своего наставника. Его обнаружили в опиумном салоне в столице, где он проводил время со своим любовником. Кто-то выдал его: то ли бывший кавалер, то ли работник салона, позарившись на приличную награду. Когда Инквизиция прибыла, Себастьян был настолько пьян, что не мог даже подняться с постели. Подорвался с кровати и упал прямо в ноги одного из Инквизиторов, наблевав ему на туфли. Жалкое зрелище. Себастьян оглядел Кая, и на его губах заиграла кривая улыбка. — Так вот ты, значит, какой, воспитанник самого Инкриса, — улыбнулся шире, обнажая ровные белые зубы. — Мы о тебе наслышаны. Я слышал, он зарекся брать учеников после того случая с его сыном… Но, видимо, ты стал исключением, парень. Кай промолчал. Он прекрасно понимал, о каком случае говорил Себастьян. Его отец, Инкрис, потерял родного сына много лет назад. Это сделал один из колдунов, на которого охотился тогда инквизитор. Кай никогда не расспрашивал о подробностях, знал лишь то, что смерть юноши была мучительной и долгой. А еще говорили, тихо, почти шепотом, опасливо озираясь по сторонам в храме, что после того, как увидел истерзанное тело сына, Инкрис поседел за одну ночь. — Мне нужно, чтобы ты ответил на некоторые вопросы, — Кай старался говорить так, чтобы его голос звучал твердо и ровно. Нельзя, чтобы Себастьян увидел его волнение. Нельзя, чтобы он догадался, что это первое серьезное дело Кая. Инкрис уехал на восток Альбы, помогать расследованию Инквизиции, и обязанности легли на плечи его воспитанника. И Кай со всем справлялся прекрасно, пока ему не притащили пьяного вусмерть Себастьяна. Сам ученик Чёрного Лиса! Только подумать! И тут Кай растерялся, не зная, что именно с ним делать: то ли отдать в руки искусным палачам, которые раскаленными щипцами вытянут из него правду, то ли попытаться что-то узнать самому. — Я знаю, какие вопросы ты хочешь задать, — Себастьян почти выплюнул эти слова, презрительно глядя на него. — Ты хочешь узнать, где скрывается Чёрный Лис, не так ли?! О, я тебе не скажу ни слова. Понял? Ни слова! Пошел ты в задницу! И своих сраных богов туда прихвати! — и плюнул, правда, промахнувшись и попав мимо Кая. Кай нахмурился. Никто не говорил, что это будет просто. А уж до мастерства Инкриса раскалывать колдунов словами и тоном ему еще учиться и учиться. — Послушай, — начал он неторопливо, — твоей ситуации сейчас не позавидуешь. Ты обвиняешься в пособничестве Чёрному Лису, колдовству, заключении сделки с Многоликим, проведении запрещенных ритуалов и распространении темных знаний. За такие преступления прямая дорога на костер. Себастьян фыркнул. Кай же жадно вглядывался в его красивое и изящное лицо. Он никогда бы не подумал, что ученик Чёрного Лиса будет выглядеть так. Про самого Лиса Инкрис говорил, что это один из самых могущественных и жестоких колдунов, которого он так и не смог одолеть в поединке. Каю Чёрный Лис часто снился в детстве, приходил в кошмарах безликим темным силуэтом и утаскивал во тьму. Себастьян перед ним был живым, хрупким, больше похожим на изнеженного аристократа, нежели сильного колдуна. Но, Кай напомнил себе, внешность обманчива. Особенно когда дело касается слуг Многоликого. — Если ты пойдешь мне навстречу, если расскажешь что-нибудь про Чёрного Лиса, мне удастся смягчить приговор. — И что тогда? — язвительно спросил у него Себастьян. — Не костер, так пожизненное заключение в Белой крепости? Чем же оно лучше, а? Лучше оставь меня в покое и не донимай своими идиотскими вопросами. Я всё равно тебе ничего не скажу. Кай заиграл желваками от злости. В своем письме Инкрис поручил это дело именно ему, не сомневаясь, что воспитанник поступит с учеником колдуна, как того будет требовать закон. И Кай не должен его подвести. Не должен! — Если ты не хочешь по-хорошему, так придется по-плохому, — проговорил он жестко. — За тебя примутся наши лучшие палачи. Ты думаешь, что будешь защищать Чёрного Лиса до последнего? Думаешь, тебя спасет Многоликий? Нет. Никто не придет тебе на помощь, Себастьян. Здесь ты сам за себя. И поверь мне, а я таких, как ты, видел достаточно, все ломаются. Все рассказывают то, что нам нужно. Не пряником, так кнутом, Инквизиция получит необходимую информацию. И Кай получил даже некое удовольствие от того момента, когда тень страха мелькнула на лице Себастьяна. Ученик Чёрного Лиса поджал бледные губы и отвел взгляд карих глаз, предпочитая разглядывать серые, местами почерневшие от копоти стены. — Решать только тебе, Себастьян, как всё произойдет. Легким путем или сложным. Себастьян взглянул на молодого инквизитора перед собой и скривился. — Пошел ты. Кай кивнул и со словами «да будет так» вышел из камеры вон. Кай сидел на кровати, спрятав лицо в ладони. В комнате было душно и жарко, несмотря на приоткрытое окно. Он перевел усталый взгляд с темноты за окном на заваленный книгами стол, где лежало начатое письмо отцу. Инкрис спрашивал, как продвигаются дела с учеником Чёрного Лиса, удалось ли узнать что-нибудь. И у Кая рука не поднималась написать ему ответ. Нет. Две недели уже прошло, как Себастьян провел в застенках храма, подвергаясь пыткам, но ни слова не сказал про Чёрного Лиса. И после каждой Кай заходил в душную камеру, где царил стойкий запах пота и крови, садился на невысокий табурет у стены и смотрел на Себастьяна. На его изуродованное тело, на посеревшее лицо с крупными каплями пота на лбу, залегшими тенями под глазами и искусанными губами, в уголках которых засохла багровой корочкой кровь. Смотрел, не отрываясь, хоть предательская тошнота и подступала к горлу. Кай не любил пытки, но иного выхода не было. — Ты можешь изменить всё, Себастьян. Скажи, где прячется Чёрный Лис, и пытки прекратятся. Зачем продлевать своё мучение, если мы всё равно получим необходимое? — так он сказал ему тогда. И Себастьян рассмеялся в ответ. Сплюнул темную кровь на пол и повернулся к инквизитору. — Вы думаете, что вы лучше нас, не так ли? — от его насмешливого тона и тяжелого взгляда Кая передернуло. — Вы убиваете нас и мучаете, проповедуете о скверне, о том, какое зло Многоликий, но сами ничего не знаете ни о магии, ни о нём. Вы делите магию на темную и светлую, считаете, что ваши заклинания чище, чем наши? — тут уж Себастьян рассмеялся, сухо и наигранно. — Но ничего подобного. Магия едина! Нет чистых и светлых заклинаний, как нет и тёмных. Есть только грань, перешагнуть ли, которую каждый уж решает сам. Ваши боги ничуть не лучше той тьмы, против которой они борются. В них течет единая с Многоликим кровь! Кай нахмурился. Хоть и его самого влекла запретная магия, он прекрасно был осведомлен о том, с какой целью существовала Инквизиция и зачем была создана. — Вам, колдунам, слишком многое позволялось в прошлом, — голос Кая всё же дрогнул. — Никто не ограничивал вас в силе, и к чему это привело? К тому, что вы призывали тварей из небытия, которые уничтожали всё вокруг. К тому, что половина континента была затоплена, на вторую обрушились ранее неведомые болезни. Вы играли с огнем, и этот огонь вас и погубил. Мы, Инквизиция, боролись против тьмы, пока тьма не отступила в ту дыру, из которой вы её призвали. И наша задача не допустить её возвращения. — Несомненно, убийства женщин и детей, а также многочисленные пытки, принесут миру только счастье и благополучие, — хмыкнул Себастьян. — Ты воспитанник самого Инкриса, но знаешь что… — он поддался вперед, насколько ему позволяли цепи. — Я слышу в твоём голосе сомнение. Ты и сам не слишком веришь в идеи ордена. Скверна уже проросла в твоем сердце, мальчик. В тот момент Кай подскочил и без слов покинул камеру, чувствуя, как его трясет. Когда юноша наконец вырвался из темных и душных объятий подземелья, его вырвало. Потом он так и замер, прижавшись к холодному мрамору, дыша глубоко и стараясь успокоить волнение. Но дрожь возвращалась каждый раз, когда Кай вспоминал этот разговор. Руки тряслись так, что он испортил несколько листов бумаги, понаставив на них клякс. И всё равно не смог написать ответное письмо отцу. Инкрис доверил ему столь важное дело, а он, Кай, всё портит… «Скверна уже проросла в твоём сердце, мальчик». Кай встал с кровати и подошел к камину, протягивая руки к огню. Никто не должен узнать его секрета, страшной тайны, которую он оберегает всеми силами. Никто не должен узнать, что он, воспитанник самого Инкриса, подающий надежды ученик ордена, интересуется и практикует запрещенные заклинания. И как только Себастьян это понял? А может, и не понял вовсе, а лишь ловко колет его словами? Кай потер лицо, а затем вздрогнул, когда раздался стук в дверь. На пороге замер Лиан, один из младших Инквизиторов. И выглядел он весьма обеспокоенным. — Мастер, важный пленник совсем плох, — и глядя на то, как удивление проступает на лице Кая, пояснил. — Он еще вчера сознание несколько раз терял. Но сейчас совсем паршиво. И в себя не приходит, несмотря на заклинание. Тьма и все её создания! И почему никто не сказал ему об этом еще вчера?! Кай торопливо накинул на плечи плащ и бросился вслед за Лианом. Нельзя, чтобы Себастьян умер. Нельзя, чтобы колдун отправился в мир мертвых, не выдав им ни крохи ценной информации. Просто нельзя! Себастьян был и вправду плох. Он лежал на полу, хрипел и, кажется, бредил. Потому что, когда Кай склонился к нему, то уловил непонятное бормотание, где порой проскальзывало имя «Неро». Юноша дотронулся до лба Себастьяна и покачал головой — у колдуна начался жар, и, если ничего не сделать, до рассвета он не доживет. Тьма! И почему он сам не заметил этой бледности и болезненного блеска в глазах?! — Отнесите его в мою комнату, — приказал тотчас столпившимся в камере младшим Инквизиторам, а когда те не поторопились выполнять его приказ, прикрикнул. — Немедленно! Или вы хотите, чтобы ученик Чёрного Лиса умер до того, как мы выжмем из него всю правду?! Хоть Каю было всего семнадцать, он уже обладал весом в ордене. Его уважали и порой боялись. И сейчас это пригодилось. Себастьяна положили на кровать Кая, и он, выгнав всех, засучил рукава. Потер ладони, подышал на них, пытаясь согреть, а потом задрал измазанную кровью рубашку Себастьяна и положил руки ему на грудь. Он читал об этом заклинании. Запрещенное, проводимое давным-давно еще колдунами Старой эпохи. Кай еще ни разу его не использовал, а сейчас представился шанс. Единственный шанс, и другого такого не будет. — Я не сказал им ничего, Неро, — зашептал Себастьян. — И не скажу… Она была неправа… Неправа… Кай сделал глубокий вдох, чувствуя под ладонями влажную горячую кожу, ощущая, как бьется сердце Себастьяна, и тихо зашептал слова, сосредотачиваясь на силе, зарождающейся внутри, напоминающей ему темно-синие потоки, текущие сквозь тело, просачивающиеся сквозь кожу и устремляющиеся к Себастьяну, окутывающие его израненное тело тонкими, едва светящимися нитями. Кай отдал ему часть своей силы, и вскоре Себастьян задышал уже ровнее, спокойнее. Затих, и с губ его больше не срывались беспорядочные и ничего не значащие слова. Колдун заснул, а сам Кай отступил от кровати, чувствуя, как его начинает колотить крупная дрожь. Он вытер влажные ладони и нетвердым шагом направился к кувшину с водой. Сполоснул лицо в неглубокой миске, а затем вылил ледяную воду себе на голову, пытаясь прийти в себя. Отчаянный и глупый поступок, который мог выдать его с потрохами. Но другого выхода Каю не виделось. Себастьян не должен был умереть. Кай не совсем понимал, почему, но был уверен: не должен. Эти стены и так видели достаточно смертей. Обойдутся пока без этой. Вытеревшись полотенцем, Кай повернулся к спящему Себастьяну, а потом глянул на своё правое запястье, где медленно, но верно наливалась темная метка, издалека похожая на синяк, а при ближайшем рассмотрении на размытую, будто бы нарисованную чернилами, звезду. Знак проведенного заклинания. Знак того, что теперь в Себастьяне течет сила Кая. Кай натянул рукав так, чтобы он скрывал проклятую метку. Ничего. Если судить по записям, метка должна пройти через несколько дней. А за это время он сумеет вытрясти из Себастьяна необходимую информацию. Кай вздохнул и направился к письменному столу. Теперь осталось только придумать, что он соврёт остальным в ордене о чудесном исцелении Себастьяна. Себастьяна разбудило солнце. Две недели, проведенные в храме Света, он просыпался от криков и ругани, от вылитой на него ледяной воды, от ударов и пинков, но не от солнца. Сперва Себастьяну казалось, что он умер. Как иначе объяснить столь резкую перемену места? Но потом память к нему начала возвращаться, смутная, отрывочная: земляной пол подземелья и жар, съедающий его изнутри, слабость, ломота в теле, потом его куда-то несли, спешно, осыпая проклятиями, а потом… Себастьян снова прикрыл глаза, вспоминая аккуратные прикосновения прохладных ладоней к горячей коже, торопливый шепот и, наконец, чувство облегчения, за которым последовал крепкий сон без сновидений. — Ты очнулся, я вижу. Ненавистный голос, который в одно мгновение разрушил прекрасную иллюзию. Себастьян приоткрыл глаза и повернулся туда, откуда донеслись слова. Кай сидел рядом с кроватью, сцепив пальцы в замок. Его влажные темные волосы были зачесаны назад, открывая молодое, совсем юное лицо, с острыми скулами и внимательными серо-голубыми глазами. Себастьян отстранено подумал, что там, в полумраке подземелий, одетый в чёрную форму ордена, воспитанник Инкриса казался ему куда старше. — Почему я здесь? — хрипло спросил Себастьян, оглядывая хоть и большую, но довольно скромно обставленную комнату молодого инквизитора. Больше всего места занимал резной камин, на полке которого стояли многочисленные книги. Книги занимали место и в узком стеллаже напротив кровати, и на столе, и на подоконнике. Себастьян обратил внимание на расстеленное на полу одеяло. Вот, значит, где спал Кай, пока он занимал его кровать. К подобному повороту дел колдун готов не оказался. Он никогда не слышал о том, чтобы Инквизиторы кому-то из пленных уступали свои постели. — Вчера у тебя началась лихорадка, — спокойно проговорил Кай, и Себастьяну сделалось неуютно под его пристальным взглядом. — Видимо, наш доктор слишком плохо прочистил твои раны. Ты был в шаге от смерти. Потому я решил, что тебе необходимо другое место на то время, пока не будешь чувствовать себя лучше. — Чтобы вы потом продолжили меня пытать? Кай неопределенно повел плечами. — Ты и сам знаешь, что это зависит от тебя. Себастьян медленно сел в постели, отмечая с удивлением, что раны, нанесенные палачом, уже не так болят. Он с удивлением воззрился на тонкие затянувшиеся рубцы в тех местах, где вчера были свежие кровоточащие порезы. — Я выгляжу и чувствую слишком хорошо для того, кто был в шаге от смерти, — глухо заметил Себастьян. Кай молча продемонстрировал ему свою метку, и внутри у колдуна всё похолодело. Он знал подобное заклинание, но оно было запрещенным. Себастьян ни разу не видел, что его применял Неро. А тут Инквизитор! Да и не просто рядовой член ордена, а воспитанник Инкриса Разящего. Теперь Себастьян смотрел на Кая с непониманием. — Почему ты спас меня? Кай пожал плечами. Он целую ночь думал об этом, пытаясь себя убедить, что всё дело лишь в том, чтобы выполнить порученное Инкрисом задание. Но на самом деле он и сам не знал, почему так поступил. Просто это показалось правильным в тот момент. — Наверное, я видел слишком много смертей в этих стенах… — взгляд Кая был направлен в окно, за которым падали крупные хлопья снега. Зима пожаловала в Альбу рано. Слишком рано. — Если в ордене узнают, что ты сделал, — негромко произнес Себастьян, — гореть нам на костре вместе. Кай криво усмехнулся в ответ. — Хотя бы в компании не так скучно будет. Себастьян на неожиданную шутку никак не отреагировал. Он всё еще не мог свыкнуться с тем, что Инквизитор спас его, вытащил из когтистых объятий смерти, подставив при этом свою голову под удар. Но одну вещь стоило прояснить с самого начала. Даже, если воспитанник Инкриса и думал, что подобным поступком завоюет его доверие. — Несмотря на то, что ты сделал, я всё равно не расскажу тебе, где прячется Чёрный Лис. Я не предам своего учителя. Ты можешь меня вернуть прямо сейчас обратно в подземелья, потому что я Неро не выдам. — Какая невиданная преданность, — поцокал языком Кай. — Я спас тебя не для этого. Это моего отца и весь орден заботит, в какую нору заполз Неро. — А что же заботит тебя, Кай? — Себастьян всё же позволил нотке яда стечь в его голос. Кай улыбнулся, и весь его суровый вид пропал, стоило появится ямочкам на щеках. Себастьян невольно отметил, что ему идет улыбка. О том, он почему спас Себастьяна, Кай думал целую ночь, ворочаясь с одного бока на другой. А что же он сам хочет от ученика Неро? — Пока ты будешь выздоравливать, я хочу, чтобы ты рассказал мне всё про Многоликого. Всё, что тебе известно про магию и про темного бога. А я в свою очередь, — Кай указал на себя ладонью, — сделаю всё, чтобы оттянуть твоё возвращение в руки палачей. — Думаешь, моё пребывание в твоих покоях не останется незамеченным от ордена? — Я это улажу. Так что, ты согласен на такую сделку, Себастьян? Себастьян думал недолго. Кивнул со словами: — Да. Я расскажу тебе всё, что знаю о Многоликом. — Отлично, — Кай бодро вскочил на ноги. — Ты есть не хочешь случаем? Я вот, например, умираю с голоду. Себастьян отметил, что не отказался бы от плотного завтрака. И когда Кай скрылся за тяжелой дверью, закрыв её за собой на ключ, колдун откинулся на подушки, всё еще не веря в случившееся и судорожно пытаясь представить, как эту сделку можно обернуть в свою пользу.