Танцующий с огнем (сборник)

К Себастьяну не шел сон. Он лежал в кровати, глядя на спящего рядом Кая, вновь и вновь вспоминая случившееся. Кай был неопытный и неумелый, но страстный и жадный до новых ощущений. И этот пыл компенсировал его невинность сполна. Колдун протянул руку и осторожно коснулся его тонкой шеи, на бледной коже которой виднелись следы его грубых поцелуев. Наверное, хорошо, что комната Кая находилась в пустующем крыле, усмехнулся про себя Себастьян, потому что в какой-то момент они оба забыли, где находятся, полностью потерявших друг в друге. Себастьян поморщился и недовольно глянул на повязку на руке, где вновь проступила кровь. Заживать всё будет еще долго, но ничего. Это того стоило. Колдун прижал юношу к себе, и тот, перевернувшись на другой бок, уткнулся носом ему в шею, шумно засопев во сне. Себастьян ласково погладил его по волосам. За несколько дней, что они не вылезали из постели, Кай многому научился, схватывая на лету постельную науку. И хоть у Себастьяна было много любовников, ни к кому он не испытывал такой странной, щемящей в груди нежности, как к этому юноше. Но была еще одна мысль, темная, пугающая, не отпускающая его даже тогда, когда он привлекал Кая к себе, ловя с губ тихие страстные вздохи… Мысль, от которой Себастьяну становилось тошно и даже страшно. Предательская мысль, злая мысль. Кай рано или поздно попадется, и тогда ему светит казнь от руки тех, кого он считает своей семьей. Страсть к запрещенным знаниям его погубит, если он продолжит оставаться в рядах инквизиторов. Себастьян зарылся носом в мягкие кудри Кая. Нет, он не оставит его здесь. Уговорит. Заберет отсюда. Они сбегут вместе. Неро примет их обоих, как только поймет потенциал ученика Инкриса, как только разглядит его страсть к знаниям и магии Многоликого. Колдун сомкнул веки, слушая тихое дыхание Кая. Именно так он и поступит. Заберет, выцепит из когтей Инквизиции талантливого мага, которого только сдерживают Светлые боги и их законы. И он, Себастьян, потом покажет, откроет Каю ранее неизведанный мир, как ему однажды открыл его Неро. Кай сидел за столом, перечитывая письмо отца раз за разом, ощущая, как внутри разрастается поистине ледяной страх. Инкрис возвращается через несколько дней. Отец недоволен тем, как Кай ведет дело, и его терпения закончилось. А это значит, что Себастьяну грозит возвращения в подземелья храма, где продолжатся пытки и истязания, пока Инкрис лично не вытащит, не выцепит из него правду о Неро. Кай скомкал письмо и злобно бросил его в огонь. Это все Максимилиан. Без сомнений! Написал небось отцу, что Кай не дает им приблизиться к пленнику, жалуется, что он скрывает что-то, и вот, пожалуйста… Отец бросил всё и теперь спешно едет сюда. Себастьян настороженно наблюдал за Каем. Сейчас что-то подсказывало, что инквизитора лучше не трогать. Уж очень тревожным и злым он выглядел. — Плохие новости? Кай кивнул. — Отец возвращается. А ты сам понимаешь, что это значит… Конечно, понимал. Если Себастьян останется здесь до прибытия Инкриса, то весь ужас, пройденный им однажды, повторится. Только куда хуже, дольше и безжалостнее. И не будет уже у Кая никакой возможности помочь ему, когда Инкрис возьмется за дело. Себастьян поднял взгляд и встретился с задумчивым взором Кая. — Я не позволю тебе вернуться в подземелья, — медленно проговорил он. — Я дал слово, и я его сдержу. — И что ты собираешься сделать? Кай только пожал плечами. — Не знаю. Мне надо подумать над этим… И он думал, витающий постоянно где-то в своих мыслях, отстранившийся от него. И эта его холодность жалила и порой пугала Себастьяна больше, чем мысль о возвращении Инкриса. О последнем он старался не думать. Кай дал слово, что поможет ему сбежать. Значит, он поможет. В верности его своим обещаниям Себастьян уже не сомневался. — Ты знаешь, что ты можешь уйти со мной? Кай оторвался от записей и недоуменно уставился на колдуна, возвращаясь в реальность из своих мыслей. — Ты можешь уйти со мной, — повторил Себастьян. — Неро примет и тебя, даю слово. Инквизитор поднялся со своего места. Когда он приблизился к Себастьяну и положил ладонь ему на плечо, тот вздрогнул, отчаянно вглядываясь в его бледное лицо, пытаясь найти ответ на мучивший вопрос. Готов ли Кай ради него оставить свой дом, столь губительный для него, или нет? — Ты уйдешь сегодня ночью, — проговорил Кай вкрадчиво. — Я всё продумал. Себастьян вцепился в его ладонь, стискивая бледные тонкие пальцы. Нет, он не может остаться. Не должен. Не с его тягой к знаниям, не с его любопытством, не с его странной страстью ходить по лезвию ножа, разрываясь между Светлыми богами и Многоликим. — Кай, послушай меня… Ты здесь не выживешь. Ты ходишь по очень тонкому льду и когда-нибудь провалишься, — зашептал он, горячо и пылко, пытаясь его переубедить. — Ты хоть представляешь, что с тобой сделает орден, когда узнает, чем ты занимаешься? А что, если он узнают, кто помог мне сбежать? Они не пощадят тебя, Кай… Убивать колдунов им привычно, но твоя казнь будет страшнее и болезненнее. Инквизиторы не терпят предателей. Но Кай смотрел на него, и по его застывшему лицу сложно было сказать, какие именно мысли блуждают в его голове. Себастьян прижал его к себе крепко-крепко, словно бы не желая отпускать, и зашептал дальше: — Ты погубишь себя здесь. Уходи со мной, прошу тебя… и мы станет свободными. Ты ведь именно этого хочешь, не так ли? Свободно изучать магию и знания, подаренными Многоликим. И Неро даст тебе это. Я обещаю, — он обхватил его лицо, глядя в его светлые глаза, замечая там посеянное им зерно сомнения. — Просто оставь это проклятое место и уходи со мной. Не оставайся здесь. Пожалуйста… — и прижался губами к его губам, в надежде, что если он ему ответит с таким же пылом, то это будет означать согласие. Но Кай отстранился от него молча, убирая его ладони с лица, и жест этот, холодный, в чем-то решительный, послужил ответом. Себастьян почувствовал, как от подступившего отчаяния, у него заканчивается воздух в легких. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, чтобы взять себя в руки… — Я не могу уйти с тобой, — и хоть Кай говорил тихо и мягко, слова его звучали, словно приговор. — Я принес клятвы Светлым богам. И с тех пор принадлежу ордену. Мне жаль… Колдун кивнул, принимая его ответ. — Сегодня с наступлением темноты ты покинешь храм, — произнес глухо Кай и вышел из комнаты, оставив Себастьяна одного. Кай действительно всё продумал. И план свой он выкладывал сухо и четко, не позволяя Себастьяну и слово вставить. Тот же сидел, молчаливый, опустошенный сегодняшним разговором, не смея поднять на него взгляд. И только последняя фраза заставила его вздрогнуть и взглянуть на инквизитора. — Я этого не сделаю, — надтреснуто произнес он. — Ты меня слышишь? Я этого делать не буду. Кай тяжело вздохнул. Он знал, что столкнется с подобным. Знал, что Себастьян не примет такой поворот. Но ничего не поделать. — Другого выхода нет, Себастьян, — сказал Кай жестко. — Иначе они поймут, что я тебе помогал. Всё должно выглядеть правдоподобно. И тогда гореть на костре мне вместо тебя. Наверное, он сказал это слишком резко, потому что Себастьян выглядел совсем уж несчастным. Кай устало потер лицо. Он не ожидал, что колдун так к нему привяжется, что простое развлечение перерастет все границы. Сам Кай не знал, что он чувствует. Он запутался не только в своих чувствах, но и в чужих. Это всё было слишком новым для него и сложным. — Я не могу… — повторил Себастьян. — Я не могу, Кай. — И что ты предлагаешь тогда? — раздраженно спросил у него инквизитор, скрещивая руки на груди. Это проклятое упрямство уже начинало его раздражать. А ведь времени оставалось всё меньше и меньше. Себастьян должен уйти сегодня. Именно этой ночью, когда в небе не светит луна и небо такое темное, будто вот-вот разразится снежная буря. Идеальная погода для того, чтобы провернуть задуманное. Тем более Кай знал, что в такую погоду стража, делающая обход, на улицу не сунется. А если и сунется, то уж точно не захочет обходить всю территорию, благоразумно решив, что в теплых стенах лучше и уютнее. — Сбежать со мной. Что тебя ждет здесь, Кай? Скажи мне, — и не дождавшись ответа, Себастьян усмехнулся. — Ты думаешь, что ты станешь идеальным воином Светлых богов? Нет. Ты будешь и дальше разрываться между храмом и Многоликим, пока это не приведет к твоей погибели. Я не хочу, чтобы ты закончил свою жизнь на костре… Прошу тебя, прекрати думать, что твоё место здесь. Твоя душа лежит в ином. Иначе ты бы никогда не решил спасти меня из подземелья и не заключил бы со мной сделку… И этот момент память-насмешница подкинет Каю спустя несколько лет. Тот зимний вечер, когда он мог поступить иначе. И прижимая её к себе, ласково проводя рукой по её обнаженному плечу, он вспомнит слова Себастьяна. Вспомнит и его умоляющий взгляд, и отчаянный шепот, которым он просил уйти с ним. И Кай поймет одну простую вещь. Он остался, не потому что его держал долг, а потому что не захотел уходить. Не Себастьяну было суждено выцепить его из цепких когтей Инквизиции, не ему предписано было судьбой отвратить его, Кая, от светлых богов, от своих клятв и обещаний, долга перед отцом. Не за Себастьяном он бы шагнул в саму Тьму, если бы это потребовалось. Правда на самом деле была простая, как дважды два. Он просто его никогда не любил. Кай молчал, и Себастьян ждал ответа с нетерпением, всё еще наивно полагая, что, может, ему удалось его переубедить, отговорить от глупого стремления стать Инквизитором, открыть правду, которая так явно и броско кидалась в глаза. Кай уже давно принадлежал другой стороне. Наконец, он заговорил, и Себастьян, услышав его ответ, в отчаянии опустил руки. Кай сам себе выносил приговор, подписывал смертную казнь, что, возможно, состоится не сегодня, так в будущем. И Себастьян не мог этого ни понять, ни принять. — Ты выйдешь из комнаты и свернешь налево. Иди прямо, пока не уткнешься в серую неприметную дверь. Она выведет тебя в сад. Иди прямо, но будь осторожен. Не наткнись на обход. Не думаю, конечно, что они в такую погоду будут проверять всю территорию, но сам понимаешь… предосторожность не повредит. У ограды есть слабое место. Слабая печать заклинания. Ты почувствуешь её сразу же. Там и сможешь перебраться на другую сторону. Как только окажешься на той стороне, беги подальше от храма. И вообще, оставь столицу и заляг на дно. Я не хочу, чтобы снова оказался в руках наших палачей, — он грустно улыбнулся и сжал его ладонь. — Дай мне слово, что будешь осторожен впредь. — Обещаю, — Себастьян кивнул. И Кай вложил ему в руку небольшую бутылочку из темного стекла. — Это поможет от слабости. Выпей, когда ощутишь, что силы тебя покидают. Главное для тебя — оказаться как можно дальше от храма. — Кай… Он приложил палец к его губам, заставляя Себастьяна замолчать и, склонившись к лицу, поцеловал колдуна. И поцелуй этот, медленный и нежный, был последним, который им пришлось разделить. Где-то в глубине души Кай понимал, что им больше никогда не суждено встретиться, но он никогда и не подумал бы, что судьба сделает настолько жестокий поворот. И что он сам, их совместные ночи, мимолетные и полные наслаждения, казавшиеся ему скорее странным сном, нежели реальностью, будут тем самым светлым моментом, который Себастьян потом унесет с собой в могилу. — А теперь, — тихо сказал Кай, отстраняясь, — сделай это. Не бойся… — ласково погладил Себастьяна по лицу. — Я выдержу. Всё будет хорошо. Он отошел на несколько шагов, ко входной двери, вытянув руки вдоль тела. Закрыл глаза, пытаясь подготовить себя к тому, что его ожидает. Мысленно начал считать до десяти. То, что его всегда успокаивало с самого детства. Себастьян вытянул ладонь и быстро произнес заклинание. И хоть он хотел отвернуться, не видя последствий своих чар, колдун всё заставил себя запомнить всё до мельчайших деталей: как серебряная короткая вспышка озарила комнату, как Кай молча рухнул на пол, словно подкошенный, как хриплый стон сорвался с его губ, и кровь, темная, почти чёрная в скупом свете, начала стремительно заливать пол. Помня о его наказе, помня о его обещании, Себастьян, стискивая склянку в руке, стремительно бросился к выходу, стараясь не думать ни об истекающем кровью Кае, оставленном им на полу, ни о том, что будет, если его все-таки поймают, про себя повторяя, словно молитву «двести пятьдесят шагов по коридору, пока не увидишь серую дверь». Кай очнулся от солнца, слепящего и яркого, чьи лучи светили ему прямо в глаза. Он приоткрыл тяжелые веки и удивленно уставился на сидящего рядом с постелью Инкриса. Тот же, заметив, что воспитанник наконец-то пришел в себя, протянул руку, касаясь шершавой ладонью пальцев Кая. — Ты очнулся. Кай не сразу сообразил, что находится в больничном крыле. И когда он попытался сесть, то не сдержал стона — резкая боль прошила его грудь. — Спокойно, — Инкрис осторожно уложил воспитанника обратно на подушки. — Тебе нельзя сейчас двигаться. Это опасно. — Что произошло? — спросил Кай непослушными пересохшими губами. — Ублюдок, которого ты выхаживал, — Инкрис поднес чашу с прохладной водой к его губам, и Кай сделал несколько жадных глотков, — ударил в тебя Лезвием Габриэля. Ты чудом выжил, Кай. Не промахнись он, ты был бы уже мертв. Себастьян не промахнулся. Он специально бил именно туда, куда указал ему Кай, зная, что это единственный шанс выжить после опасного заклинания. Кай помнил немногое после этого: резкую боль, от которой он не то что кричать, а звука издать не мог, кровь, слабость… и, наконец, темноту, в которую он провалился. Другого выхода не было. Иначе отец бы заподозрил подвох. — А пленник? — Сбежал, — сурово ответил отец, вглядываясь пристально в лицо Кая. — Как ты вообще решился на такую глупость, Кай? Ты должен был перевести его в больничное крыло, запереть под стражей! А вместо этого ты притащил его к себе и выхаживал, словно нянька! — Наш доктор плохо за ним присматривал, — тихо ответил Кай. — Он едва не умер в подземельях. Я не мог допустить, чтобы из-за его оплошности ученик Чёрного Лиса погиб, не рассказав нам ничего… Он был очень плох, отец. И я полагал, что под моим присмотром у него больше шансов выжить, чем под присмотром Руда. Я не знал, что он так быстро придет в себя и окрепнет… Инкрис недовольно помотал головой. Нет, Кай, несмотря на годы и годы тренировок, лекций и повторения обычных правил, всё равно умудрялся поступать по-своему. — Тебе повезло, что нам удалось его поймать, — холодно обронил Инкрис, и Кай собрал в кулак всю свою волю, чтобы не выдать истинных эмоций. — Этот идиот не так уж далеко убежал. И в этот раз ему не удастся улизнуть так просто. Кай изумленно смотрел на отца. Неужели Себастьяна поймали? Неужели всё это было зря? Неужели… — Сколько я провалялся без сознания? — Неделю. Неделю! У Кая перехватило дыхание. Если они снова поймали, значит, Инкрис его допрашивал. Значит, Себастьян вернулся в подземелья… Кай прикрыл глаза. Себастьян, Себастьян, почему же ты не спрятался лучше? — И колдуна уже допросили? Инкрис кивнул. Он все еще внимательно наблюдал за Каем, и тому стоило огромных трудов казаться равнодушным и спокойным под столь пронизывающим взглядом. — Он нам всё рассказал. Стоило за дело приняться мне, как столь крепкий орешек раскололся… Ученик Неро поведал мне всё до последней детали. У Кая от страха скрутило живот. Неужели Себастьян действительно рассказал всё: и их договор, и то, как он учил Кая запретной магии, и их совместные ночи вместе… Неужели Инкрис знает об этом, но не выдает сейчас всех карт, решив помучить Кая перед тем, как отправить его самого на костер. — И что он рассказал? — Кай надеялся, что голос его звучит уверенным и твердым. — Всё. Как он обманул тебя, притворяясь больным и немощным, как выскальзывал в коридор, пытаясь понять, как выбраться из храма, как ударил в тебя заклинанием… Как выбежал в сад, посчитав, что в такую погоду стража не будет делать обход, и как случайно натолкнулся на слабое место в ограде. Кай даже не знал, что ответить сперва. Преданный, самоотверженный и влюбленный Себастьян не выдал их тайны даже тогда, когда за дело взялся Инкрис. И Кай даже не хотел представлять, через что пришлось пройти Себастьяну в этот раз. — Он рассказал что-нибудь про Неро? Инкрис кивнул. И тонкая улыбка тронула его тонкие губы. — Неро скрывается на севере, в одной из деревень. Лиса, трусливо заползшая в свою нору и выжидающая нужный час. Ничего, мы выкурим его оттуда. Вот увидишь, Кай. Кай лишь слабо кивнул головой. Вряд ли Себастьян сказал правду. Если уж он умолчал о том, что происходило здесь, то наверняка наврал и про Неро. Но этого Кай отцу не хотел говорить. Ему вообще не хотелось говорить о Себастьяне… который сейчас томится где-то внизу, в кандалах, наедине с тьмой и агонией искалеченного тела… Кай почувствовал, что его сейчас вырвет, и, видимо, недомогание отразилось на его лице, потому что Инкрис, обеспокоенно пробормотав что-то про утомление и много новостей, поспешил оставить его одного, чтобы дать воспитаннику время прийти в себя и набраться сил. И стоило ему уйти, стоило двери за ним закрыться, как Кай отвернулся от окна, уткнувшись в подушку, и горько разрыдался. Себастьяна приговорили к смертной казни через публичное сожжение. И когда Каю донесли эту новость, он слабо кивнул, чувствуя лишь безграничную усталость. Его не выпускали из палаты. И когда Кай спросил у отца может ли он посмотреть на пленника, Инкрис ответил жестко и строго: «Нет». Себастьян находится под охраной, и ему, Каю, там делать нечего. Отец о чем-то догадывался, понял Кай, но Инкрис не мог связать, что могло объединять его воспитанника и колдуна. Интуиция ему подсказывала, что здесь всё не так просто, но он и сам отказывался верить, что Кай, послушный, рьяный ученик и светлый воин, может быть в чем-то подобном замешан. Перед ним Кай всегда носил маску вышколенного сына, праведника, того, кто будет всегда бороться со скверной… И только с Себастьяном он мог быть самим собой. Только Себастьян понимал его такого, какого он есть. День казни Себастьяна был солнечный и довольно теплый, словно бы на это короткое время зима решила сдать свои позиции. И Кай во что бы то ни стало решил выбраться из храма, чтобы увидеть… чтобы собственными глазами лицезреть его смерть. Кай не знал, почему ему это так необходимо, проводить его в последний путь. Находится не рядом, так в стороне, наблюдая за тем, как его предают пламени… И всё же ему повезло. Многие ушли посмотреть на казнь ученика Чёрного Лиса, и Кай сумел выскользнуть незамеченным из храма, накинув на светлую рубашку и штаны темный шерстяной плащ с глубоким капюшоном. Он шел медленно, чуть прихрамывая, ощущая, как болит рана на груди при каждом шаге. Лезвие Габриэля рассекло ему тогда грудную клетку и немного задело живот, и Каю действительно очень повезло, что Себастьян тогда не промахнулся и что его рука не дрогнула в столь ответственный момент. Храм находился неподалеку от небольшого города, и, уже подходя к главной площади, Кай заметил огромное столпотворение. Наверное, люди и со столицы собрались на такое зрелище. Смерть известного Себастьяна Чёрного! Колдуна, который очаровывал молодых мальчиков, а потом пил их кровь, чтобы достичь бессмертия, насылал проклятия и чуму на неугодных его темному господину, приносил кровавые жертвы Многоликому и так далее. Кай пробирался вперед, распихивая людей локтями, не обращая внимания на возмущенные крики, доносившееся ему в спину. Ничего сейчас не важно, главное, добраться до помоста, куда его скоро выведут, где ему зачитают обвинения, где его жизнь, такая яркая и горькая, мучительно оборвется. Когда Себастьяна вывели, избитого, вымученного, слабого и искалеченного, босого, толпа вокруг взревела, и только Кай молчал, глядя на него и стискивая кулаки так, что ногти врезались в кожу. Себастьян не обращал внимания ни на что, скользя равнодушным взглядом по толпе. Рядом остановился Инкрис, как всегда суровый и грозный, одетый во всё чёрное, и принялся громко зачитывать обвинения. Себастьян не слушал. Его равнодушие пропало только в тот момент, когда он заметил Кая в толпе. Несмотря на капюшон, который Кай слегка откинул назад, Себастьян всё равно узнал его. Колдун смотрел только на него, когда Инкрис закончил с обвинениями, когда его руки заковывали в цепи, смотрел и тогда, когда к снопам соломы подле его ног подожгли при помощи заклинания. Себастьян ему улыбнулся, и Кай едва сдержался, чтобы не броситься вперед, к самому помосту, взобраться на него, чтобы… Кай и сам не знал, что бы он сделал. Какой-нибудь еще глупый, правильный поступок. Каевский поступок, как однажды пошутил Себастьян, когда они утомленные лежали в постели, и Кай уже засыпал у него на груди. — Ты поступаешь иначе, чем остальные люди, и мыслишь иначе, — тихо сказал ему Себастьян. — Даже не знаю, как это объяснить… Поступаешь порой как-то по-своему, по-каевски. Кай тогда усмехнулся. Ему подобное показалось забавным. Быстро занялся огонь. И Кай увидел проступивший страх на лице Себастьяна. И в какой-то момент взгляд колдуна метнулся в другую сторону, куда-то рядом с Каем. И тот с удивлением заметил, как на лице Себастьяна проступило что-то сродни облегчению. Кай повернул голову и воззрился на стоящего рядом мужчину. Высокого, с волосами цвета вороного крыла и смугловатой кожей. Он, поджав губы, наблюдал за мучениями колдуна, а потом сделал резкий жест рукой — Себастьян внезапно дернулся и безвольно обвис на цепях, словно тряпичная кукла. Мужчина повернулся, почувствовав на себе взгляд Кая, и молодой Инквизитор вздрогнул, поймав на себе взор его чёрных жгучих глаз. Он внезапно понял, кто стоит рядом с ним. Кто тоже пришел на казнь Себастьяна, несмотря на то, что место кишит воинами Инквизиции, кто не смог остаться в стороне, несмотря на опасность, кто, сжалившись, подарил своему ученику быструю милосердную смерть… Неро. Кто-то из толпы разочарованно крикнул, что слуга Многоликого слишком быстро сдох, и толпа подхватила это разочарование, зашевелилась, заговорила тихими, негромкими голосами, рассказывая друг другу, чем прославился Себастьян, гомоном окутывая площадь. Кая толкнули в спину, отпихнули подальше от помоста, и в один момент он потерял из виду Чёрного лиса. И сколько бы ни пытался его найти взглядом, колдуна на площади уже не было. Кай оставался на площади до тех пор, пока пламя не догорело, погаснув, лишь тлеющие угольки и поблескивали в золе. Святой огонь никого не щадит, оставляя после своих жертв лишь горсти пепла. Начало смеркаться. Резко похолодало. И Кай сильнее закутался в плащ — поднялся сильный ветер. И ему вроде как надо было вернуться в храм, но сил не хватало… Сил куда-то идти, говорить, делать, продолжать жить, в то время как Себастьян жить уже не будет. Он пытался его спасти, но всё эти попытки ни к чему хорошему не привели. Быть может, Себастьян оказался прав, и когда-нибудь он, Кай, сгорит так же, в объятиях Святого пламени, беспощадного и безжалостного? И всё, что после него осталось — горстка пепла на главной площади? Это уже известно только богам, если им вообще есть дело до того, что происходит в мире. В чём молодой инквизитор сильно сомневался. Кай, хромая, отлепился от стены и медленно направился прочь от площади, ни разу не оглянувшись на то место, где нашел последний покой известный колдун Себастьян Чёрный.