Танцующий с огнем (сборник)

Стоило Неро переступить порог, как к нему по тускло освещенному коридору бросились двое. Но они тотчас резко замерли, увидев, что он пришел один. Колдун остановился, наблюдая за тем, как она медленно осела на пол, бледная, не верящая в случившееся, а он замер рядом, молчаливый, как обычно, с непроницаемым лицом, стискивая её узкие плечи до побелевших костяшек, до синяков, до отрезвляющей от горя боли. — Мне жаль… — это всё, что Неро смог из себя выдавить. Она всхлипнула, и Неро стремительно направился в гостиную, думая о крепкой настойке, приготовленной Бибианой. Он был готов думать, о чем угодно, только не о казни Себастьяна. Не о святом огне, стремительно разрастающимся у его ног, не о нём самом, который смотрел на него со странной смесью облегчения и мольбы, и не о том, как его тело дернулось в последний раз. Неро наполнил стакан почти до краев и влил в себя горький напиток. Отлично. Чем крепче, тем лучше. Он готов напиться любой дряни, если только она заглушит хоть на несколько часов эти воспоминания. — Ты должен был его спасти! — она замерла на пороге, и лицо её исказилось от горя. — Ты обещал, что спасешь его! Ты обещал мне! Стремительно подлетела к нему и выбила из рук стакан, который с глухим стуком упал на ковер. Спустя мгновение ударила его в плечо, замахнулась, целясь уже в лицо, но Неро перехватил её удар. Он крепко стиснул её запястье в своих пальцах, глядя в такие же темные, как у него, глаза, в которых плескалась неприкрытая злоба. — Ты должен был его спасти… — прошептала она яростно. — Ты должен был его спасти… Ты бросил его там! Бросил! Из-за тебя Себастьян мертв! — последнее она почти выкрикнула ему в лицо, и Неро на мгновение прикрыл веки, справляясь со слишком ярким воспоминанием казни ученика. Он хотел его спасти, но не смог. Всё, что он смог сделать, — подарить ему быструю безболезненную смерть. — И что я бы сделал, а? Скажи мне, Нира, — его голос был ничуть не лучше, тихий, пропитанный злобой, — что мне нужно было сделать? Ворваться в храм и раскидать проклятия направо и налево? — с его губ сорвался издевательский смешок. — Сразиться со Инквизицией, которая гоняет меня по всей стране? А может, мне нужно было послать тебя на миссию по спасению Себастьяна? Я сделал всё, что мог, Нира! Себастьян умер быстро и безболезненно от моей руки, а не от Святого огня. А теперь оставь меня! — оттолкнул её от себя и вновь повернулся к выпивке. Каждое его слово, будто пощечина. И глядя на то, как её пыл вмиг испарился, как ярость ушла, оставив после себя только опустошение и горечь, как она отступила, обхватив себя руками (так всегда делала и Летти, вспомнилось сразу же колдуну), Неро тотчас пожалел о своих словах. Нира была привязана к Себастьяну. Хоть и приемный, она его считала родным братом, и арест Себастьяна переживала очень тяжело. А уж его казнь… Нира отступила от отца, разбитая в пух и прах его словами, а потом враз выбежала из комнаты. Спустя несколько минут где-то наверху хлопнула дверь. Неро не сделал никаких попыток её остановить и помириться, понимая, что сейчас разговоры бесполезны. Нире нужно время, чтобы принять смерть брата. Он влил в себя еще одну порцию настойки и глянул на другого ученика, застывшего немым изваянием на пороге. — Я слышал его делом занимался сам Инкрис, — Орин говорил тихо, но сухой голос его отчетливо звучал в мертвой тишине. — Что, если Себастьян ему что-то рассказал о нас? Что, если выдал, где мы скрываемся? Неро пожал плечами. Быть может и рассказал. Инкрис раскалывал куда более крепких орешков, нежели Себастьян. А уж в том, что инквизитор вцепился в его ученика мертвой хваткой, Неро не сомневался. Он опустил взгляд, разглядывая темный напиток в стакане. В последний разговор они сильно поссорились. Себастьяну надоело сидеть в захудалом восточном городке, куда их загнала очередная весть о преследовании Инквизицией, он хотел вернуться в столицу, попрекал Неро тем, что тот испугался Инкриса. В тот злополучный вечер они друг другу много чего наговорили. И Себастьян сбежал, отправился в шумную, притягательную, нескучную столицу, гулять по борделям, опиумным домам и своим многочисленным любовникам, по которым так тосковал. Порой он присылал семье открытки. Хоть неподписанные, но Неро всегда знал, от кого они. «Я в порядке. Я еще жив», — будто бы говорили эти пустые строки для заполнения. А потом до них дошла весть о его аресте. Кто-то выдал Себастьяна Чёрного за неплохую награду, сдал прямо в руки Инкриса и его преданного щенка. — Даже если он нас и сдал, — Неро устало потер переносицу, — мы прямо сейчас никуда не будем срываться. Инквизиция до нас не доберется за одну ночь. У нас есть еще время в запасе. Орин недовольно поджал губы. И если Нира обожала Себастьяна, проводя с ним всё своё свободное время, то у Орина со вторым учеником были довольно напряженные отношения. Пожалуй, подумалось Неро, Орин-то и рад, что Себастьяна не стало. Он всегда считал его паршивой овцой в этой семье. — Зря ты ей наговорил всё это, — снова нарушил Орин молчание. — Пока ты был в отъезде, она была сама не своя… Переживала, что и ты можешь попасть в руки Инкриса. Боялась потерять не только брата, но и отца. — Я прекрасно разберусь сам, как мне разговаривать с дочерью, — отсек дальнейший разговор Неро, опускаясь в широкое кресло. — У тебя есть еще, что мне сказать? Или это всё? Орин не ответил. Развернулся и молча оставил Неро одного. Тот же, запустив руку в карман, достал небольшую записку. Последнее послание Себастьяна, которое он передал через заколдованного ворона сразу же после своего побега из храма. Я в порядке. Оставлю город через три ночи. Хочу кое-кого дождаться. Есть что рассказать. Всё хорошо. Мы скоро встретимся. Передай Нире, чтобы не беспокоилась. А Бибиане, чтобы подготовила комнату еще для одного гостя. Неро так и не понял, о ком говорит Себастьян и кто этот таинственный гость, которого Себастьян так старательно ждал. И это проклятое ожидание стоило ему жизни! Колдун сжал записку в кулаке, а потом, когда раскрыл ладонь вместо скомканной бумажки, на ладони осталась только горстка пепла. Бибиана подготовила на радостях старую комнату Себастьяна. Но ученику уже не суждено было перешагнуть порог дома. Колдун обвел взглядом присутствующих за завтраком. Точнее, одного присутствующего. Орин сидел по правую руку от него, без аппетита ковыряя омлет. Нира не выходила из комнаты, и Бибиана, пожилая служанка, только вздыхала, докладывая Неро, что девочка за последние три дня и крошки в рот не взяла. Неро скользнул взглядом по пустому месту, где обычно сидел Себастьян. Прямо, напротив, Орина. И редко какой завтрак обходился без их перепалок. И пусть их споры, даже самые неказистые и поистине детские, зачастую раздражали Неро, сейчас он бы многое отдал, чтобы Себастьян снова завалился в комнату, с тяжелым вздохом опустился на своё место и, жалуясь на головную боль после очередной бурной ночки, принялся за свою порцию. — Ты тоже ловишь себя на мысли, что здесь стало слишком пусто и тихо? Неро повернулся к Орину, который отодвинул от себя тарелку. — Непривычно видеть его место свободным, — Орин принялся разглаживать салфетку на столе, — знать, что он не просто отсыпается после очередной попойки, а уже никогда здесь не появится, — поднял на учителя взгляд золотистых глаз. — И не расскажет свои дурацкие истории. Неро отхлебнул кофе. Орин был прав. Это было непривычно и неправильно. В доме никогда не стояла такая гнетущая тишина. — Где Нира? — наконец спросил он. — А ты сам как думаешь? Неро со вздохом поднялся со своего места. Он откладывал этот разговор, как мог, думал, что Нира сама очнется, придет к нему, хотя бы спуститься к ужину. Но нет. Всё оказалось куда сложнее. Колдун замер перед дверью, ведущей в комнату Себастьяна. Именно к нему Нира всегда, еще с детства, шла за помощью. Даже когда ей снились кошмары, Себастьян был тем, кто утешал её и в присутствии кого она спокойно засыпала, зная, что старший брат её всегда защитит от монстров: и реальных, и воображаемых. Неро не стал стучаться. Просто вошел в укутанное полумраком помещение, отмечая, что всё осталось на своих местах. Бибиана ничего не убирала, прекрасно зная о том, что Себастьян терпеть не мог, когда кто-то начинал наводить порядок в его хаотично разбросанных вещах. Только постельное бельё поменяла к его так и не состоявшемуся приезду. Колдун глянул на раскрытую книгу, на загнутую в углу страницу (хоть он тысячу и один раз просил не делать так, а Себастьян всё равно не слушал), и вновь почувствовал укол горечи в сердце. Потом перевел взгляд на дочь, которая лежала в кровати, накрывшись с головой одеялом. — Нира. Она повернулась, бросив на него быстрый взгляд, а потом вновь свернулась под одеялом. Только сейчас Неро заметил и одну из любимых рубашек Себастьяна, которую она прижимала к себе. — Бибиана волнуется, что ты ничего не ешь. — Я не хочу. Неро медленно опустился на краешек кровати. Подобные разговоры давались ему всегда непросто. — Себастьян вряд ли бы хотел, чтобы ты замучила себя голодом. Она резко села в постели, и Неро скользнул взглядом по её растрепанным темным волосам, по осунувшемуся лицу и опухшим от многочисленных слез глазам. — Себастьян мертв, — негромко произнесла Нира. — Он уже ничего не хочет. Неро тяжело вздохнул. Он не знал, что еще ей сказать. Что тоже сожалеет, что не должен был отпускать его в столицу, что должен был настоять на его возвращении… Колдун устало потер лицо. Последние дни он плохо спал. Воспоминание вновь и вновь возвращалось к нему: людная площадь, столб, Себастьян, прикованный к нему, огонь, проклятая записка и еще этот странный юноша на площади, который смотрел на него со странной смесью страха и изумления. Он почувствовал, как Нира аккуратно коснулась его руки, накрывая его пальцы своими, тонкими, длинными, прямо как у Летти. И Неро сжал её узкую ладонь, думая о том, что в ближайшие дни им нужно снова переезжать, снова бросать обстановку, к которой они только начали привыкать, и пускаться в бега. Его семья уже потеряла одного члена, и теперь он должен сделать всё, чтобы они не потеряли еще кого-нибудь. — Прости. Я не должна была говорить тебе то, что сказала… Просто, когда я увидела тебя одного, без Себастьяна, я не смогла себя контролировать. До последнего верила, что он вернется с тобой. Что раз ему удалось сбежать от Инквизиции один раз, то он сбежит еще раз… я до сих пор не могу поверить, что он мертв. Мне кажется, словно он пропадает где-нибудь… у любовника или в борделе, — Нира тонко улыбнулась. — Что он сейчас придет и начнет меня попрекать тем, что я сижу в его комнате и помяла его любимую рубашку… И… Нира не договорила. К карим глазам вновь подступили слезы, она всхлипнула, и Неро привлек дочь к тебе, касаясь щекой её темной макушке. Она плакала, а он лишь прижимал к себе крепче, не смея даже сказать, что всё будет хорошо, что всё пройдет, что Себастьян оказался в лучшем мире. Нет, такие слова сейчас только испортят всё. — Тебя не было так долго, — прошептала Нира, немного успокоившись и отстранившись. — Я боялась, что они схватили и тебя. Шмыгнув носом, она вытерла слезы ладонью и глянула на отца. Тот только криво усмехнулся. — Инкрису нужно очень постараться, чтобы добраться до меня. — Прошу тебя, папа, не попадайся им в руки. Неро лишь качнул головой в ответ на такую просьбу. Она редко звала его «папой», больше предпочитая Неро или Чёрный Лис. Вот Нира подалась вперед и стиснула его ладонь, и лицо её стало решительным, словно бы на него легла непроницаемая маска. И нехорошее предчувствие шевельнулось внутри Неро. — Я хочу знать, кто вел дело Себастьяна. Интуиция всё же не обманула. — Нира… — Кто вел его дело? — она крепче сжала его ладонь. — Это ведь был воспитанник Инкриса, верно? — голос её, недавно дрожавший от слез, теперь дрожал от ярости. — Этот Кай, да? Кай пытал нашего Себастьяна месяц в подземельях, а потом приговорил к смерти? Скажи мне, Неро, это был Кай, кто отнял у меня брата?! Неро кивнул, чувствуя, как холодны у Ниры ладони. Он знал, какие слова последуют за этим, потому что думал о том же. Думал о том, кто отнял у него ученика и через какие мучения ему пришлось пройти. Думал постоянно, и даже алкоголь не помогал заглушить это. И он знал уже, что ответит. Потому что уже сам понял, что не может оставить подобное. Инкрис не только отнял у него спокойную жизнь, не только угрожает его семье, но теперь погубил и сына. Инквизитору придется заплатить за это. У старой гончей как раз подрастает столь обожаемый им щенок. — Да. Это был Кай. Нира поджала губы. И в злобе своей, в жажде мщения, она была очень похожа на него самого. На мгновение Неро показалось, что он смотрится в зеркало. — Пообещай мне, Неро, одну вещь, — её голос звучал тихо и надтреснуто. — Пообещай, что Инкрис заплатит за это, что мы отомстим ему… что мы лишим его того, о ком он так печется. Мы отнимем у Инкриса его любимого Кая, — её била крупная дрожь, но, встретившись с ней взглядом, Неро прочитал в глазах дочери только решительность. — Он поплатится за смерть Себастьяна. Пообещай мне, Чёрный Лис. И в этом так похожи дочь и отец. Оба пойдут до конца, и не важно будет, чего это будет стоит. Себастьян будет отомщен. Кровь за кровь. Закон старый, как сам мир. Колдун кивнул, и Нира вновь прижалась к нему. Неро же погладил её по темным волосам и произнес негромко, но твердо и уверенно (те самые слова, которые он никогда не забудет, а спустя годы проклянет в отчаянии): — Обещаю, Лисёнок.