Танцующий с огнем (сборник)

Каю на ярмарке было неуютно. Он не любил толпу, не любил большие сборища людей, и сейчас то и дело беспокойно оглядывался по сторонам. Мэйв может быть где угодно, может, она только что незамеченной проскользнула на ярмарку, может, уже выбрала следующую жертву, а может, и вовсе осталась от сегодняшнего события в стороне. Кай был очень благодарен отцу за то, что тот поставил его не на главной площади, где на сцене выступали приглашенные со всех концов королевства музыканты. Там было больше всего людей, гуляющих среди многочисленных лотков с едой и вином, сладостями, поделками и продуктами, где воздух дрожал от гула голосов, музыки, где пахло жареным мясом, специями, вином, где не протолкнуться, не пробиться. Каю же отвели место на меньшей площади. Осеняя ярмарка всегда проходила в нескольких местах одновременно, и Младшая площадь была отведена под развлекательные лотки. Кай приметил и небольшой кукольный театр для детей, и несколько шатров фокусников, были лотки со сладостями, в основном пряниками, и деревянными игрушками. Стоял и шатер гадалки, в который то и дело заглядывали те, кто желал узнать свою судьбу. Наблюдая за ними, Кай только хмыкал. Он-то был прекрасно осведомлен о том, что подобные вещи просто-напросто обман и мошенничество. Судьба не предсказывается так просто, одним взглядом на карты или на руку человека. У колдунов прошлого были приняты долгие и сложные ритуалы, и им Кай был склонен верить больше, нежели уличным колдуньям, рассказывающим будущее за несколько медных монет. День перевалил за полдень, народа только прибавилось, но ничего интересного не произошло. Кай, чувствуя, как по спине стекает пот, привалился к стволу каштана, из тени которого открывался отличный вид на площадь. День был на удивление жарким. Нет, даже не жарким, поправил себя Кай. Сегодня царило истинное пекло. И Кай в который раз пожалел, что оделся слишком тепло. Приказ Инкриса был ясен: никакой формы Инквизиции, все сегодня должны выглядеть как обычные горожане. И, глянув на хмурое утреннее небо, он выбрал одежду потеплее, посчитав, что небо разразиться дождем (очередным за эти несколько дней), но внезапно снаружи распогодилось. В шатер гадалки вновь кто-то зашел, и Кай, доедающий пряник, купленный в лотке, задумчиво склонил голову. Он наблюдал за шатром вот уже несколько часов, приглядываясь к лицам выходящих людей. Некоторые выходили счастливыми, а некоторые тревожные и расстроенные. С одной стороны, подумалось Каю, это, несомненно, обман, но с другой было интересно взглянуть на всё лично, узнать, что она увидит в его туманном будущем. Кай усмехнулся, ему хотелось поймать гадалку на обмане, сказать ей в лицо то, что он думает о её «магии». Тем более Мэйв нигде не видно. И вряд ли она явится. Тварь небось решила переждать Осеннюю ярмарку в своей норе и на охоту сегодня не выползет. Кай отряхнул руки. Затем, достав из кармана кожаные перчатки, натянул их на руки, пряча метку Инквизитора. Пусть гадалка помучается, Кай усмехнулся, отгадает при помощи своего дара, откуда он пришел и чем занимается. И с такими мыслями он подошел к шатру, а затем, откинув тяжелый полог, сделал шаг в вязкий полумрак. После яркого солнца он не сразу различил небольшой столик и стулья, на одном из которых сидела молодая полная женщина. Её смуглая кожа и темные волосы, собранные в две толстые косы, ясно говорили о том, что она южных кровей. И это не удивительно, усмехнулся про себя Кай. Ведь южане знамениты именно своими обманами и воровством, и никакого сюрприза в том, кто именно будет гадать, не было. Кай прокашлялся. — Я бы хотел узнать свою судьбу, — произнес он негромко, и гадалка, кивнув, молча указала ему на стул напротив. Её толстые пальцы были унизаны массивными перстнями, при каждом движении головы позвякивали тяжелые серьги. — Сперва оплата, — гадалка говорила с акцентом, а голос у нее был хрипловатый и грудной. — Один серебряный. Кай удивленно приподнял брови (вот так столичные расценки), но за деньгами всё же полез. Он получал деньги от самого ордена за успехи в учебе и еще немного от Инкриса. И так как особо никуда не ходил, то тратил их исключительно на книги и чернила. Гадалка спрятала монету в расшитый кошелек на столе, взяла в руки потертую колоду карт и разложила три карты перед Каем. Тот же весь подобрался, пытаясь запомнить каждое её движение, каждое слово, чтобы потом разбить её предсказание, растоптать своей правдой, безжалостно и справедливо. Гадалка перевернула карты, и Кай удивленно воззрился на разрушенную башню, на повешенного вверх ногами человека и мага в темно-красном балахоне. — И что это может… Гадалка прервала его жестом и положила последнюю карту поверх остальных. Смерть. И Кай почувствовал, как вся его уверенность постепенно уходит, рассыпается, а остается только скребущееся беспокойство, смутная тревога. — Я вижу, что тебя ждут перемены. Но ты это и так знаешь, потому что давно встал на тёмную тропу, — она говорила, неотрывно глядя на него темными глазами, а низкий голос её невольно завораживал Кая. — Ты предашь самого близкого тебе человека, погонишься за светлой мечтой, но ничего, кроме боли, тебе это не принесет. Она внезапно подалась вперед, стиснула его руку. — О, я вижу еще кое-что, — она стиснула руку сильнее, и Кай поджал губы, взгляд не отводил, смотрел прямо в её глаза. — Твою смерть… Ты сгоришь на огне Инквизиции, колдун! Тут Кай не выдержал. Выдернул руку, вскочил, не заботясь о том, что откинутый стул упал на пол, и буквально вылетел из шатра, чувствуя, как тяжело и быстро колотится сердце в груди. Тревожные мысли спутались, и Кай скользнул между прилавков и разноцветных шатров. Нужно успокоиться. Нужно подавить в себе этот страх. Нет, это просто глупость какая-то! Ложь! Клевета! Она не могла знать его секрет! Не могла заглянуть внутрь его мыслей, не могла узнать! Это просто слова! Обман! Кай так увлекся своими мыслями, что не заметил стоящую перед ним девушку. Лишь врезавшись в нее, услышав её испуганный выдох, краем глаза уловив, как она покачнулась, готовая вот-вот упасть на землю, он спохватился. Реакция его была мгновенной. Схватив её за руку, удержал от падения, пробормотав сбивчивые извинения. — Я извиняюсь, — продолжал бормотать Кай. — Простите. Я не заметил вас. Прошу прощения… — и резко замолчал, когда она на него глянула. У нее было очень бледное лицо, и на лбу блестели крупные капли пота. Тонкие бледные губы она поджала, поймав на себе обеспокоенный взгляд Кая, и тот заметил, как она снова слегка покачнулась. — Вы в порядке? — тревожно спросил Кай, не сразу поняв, что продолжает стискивать её локоть. — Вам плохо? Мне позвать кого-нибудь? — Всё хорошо, — она слабо улыбнулась, осторожно убирая его ладонь. — Просто от жары дурно стало. Скоро пройдет. Темные волосы её выбились из простой прически, и Кай невольно задержал взгляд на тонкой и изящной шее. Девушка была красивая, темноволосая и темноглазая, с тонкими приятными чертами лица, и юноша подумал, что он повел себя как последний грубиян, врезавшись в нее. А теперь и вовсе не знает, что делать и что сказать. И извинения вышли какие-то сумбурные и бестолковые. Но все слова вылетели из головы. Он судорожно думал над достойным ответом, проклиная своё неумение общаться с девушками. Но тут она как-то странно задышала, тяжело, сипло, снова покачнулась, и Кай подхватил её, краем сознания отметив, что от её волос исходит тонкий и приятный травяной аромат. Кай мысленно обозвал себя последним дураком за подобные мысли. Ей плохо, а он думает о таких вещах. — Я позову вам доктора, — произнес он, медленно отводя её в ближайшую тень. — Вы здесь одна? Или с кем-нибудь? Она медленно опустилась на бортик фонтана. Лицо её стало совсем бледным, и Кай испугался, что сейчас несчастная потеряет сознание. — С братом, — проговорила она так тихо, что Каю пришлось приблизиться к ней вплотную, чтобы хоть что-то услышать. — Я была здесь с братом. — Хорошо. Я найду вам доктора. Никуда не уходите только. Я мигом. — Погодите, — она успела поймать его за рукав, и Кай отметил, что ладони у нее холодные как лед. — Мой брат будет обо мне волноваться. Пожалуйста, найдите его… он ушел в зеркальную комнату, а я вышла наружу. Было слишком жарко. Мой брат будет беспокоиться, — повторила она тихо, почти шепотом. — Я приведу вам доктора, — Кай осторожно сжал её тонкие пальцы, замечая и тонкую свежую царапину на её руке. — А потом найду и вашего брата. Не волнуйтесь. Как его зовут? — Себа… — она прикрыла глаза на мгновение и произнесла уже громче. — Себастьян. Моего брата зовут Себастьян. У него темно-красный платок на шее. Вы его сразу узнаете… Спасибо вам, — и тонко улыбнулась. Хорошо, подумалось Каю, что она не заметила, как смутила его её благодарность. Как одна её улыбка заставила его покраснеть. — Будьте здесь. И когда она кивнула в ответ на его слова, сорвался с места, зная, что Руда можно найти неподалеку от прилавков с вином. Сегодня столица наводнена солдатами Инквизиции, стянутыми со всех концов столицы. Отец отправил и Руда, решив, что доктор где-то поблизости не помешает. Как и ожидалось, Кай нашел Руда неподалеку от винного лотка. Судя по его раскрасневшемуся лицу, он уже успел прилично набраться. Кай выдохнул. Будь другой доктор рядом, он бы к Руду ни за что не стал бы обращаться, но сейчас не было выхода. Он подошел к Руду, тронул того за плечо. — А, малыш Кай пожаловал, — сразу же заулыбался тот. — Ну что? Как тебе сегодня? Нравится сторожить столицу от злобной колдуньи? Спорю, что мимо тебя и муха не пролетела, а? — и пихнул Кая кулаком в плечо. Тот только нахмурился. Неизвестно еще, что рассказал Руд собравшимся вокруг него людям. Кай скользнул по лицам присутствующих внимательным взглядом. Нет, Руд полный идиот. Зная прекрасно, что рассказывать о присутствии Инквизиции на ярмарке нельзя, он уже небось всем рассказал. — Мне нужна твоя помощь. Там стало плохо девушке. Мне нужно, чтобы ты пошел со мной. Руд усмехнулся. И Каю не понравилась эта ухмылка. Обычно за ней следовали саркастичные реплики, которые Руд находил смешными. Каю же они казались просто нелепыми. — Плохо, да? — его ухмылка стала шире. — Ну, может, ей нужно быть осторожнее с вином в следующий раз. Знаешь, — он поднял свой стакан, поболтал остатком на дне, — коварная штука. Выпьешь одну, две, три, а потом уже едва держишься на ногах! Его собеседники нашли это смешным. Кай же стиснул от разбирающей его злости кулаки. В другом случае он бы пропустил подобное мимо ушей, как пропускал всегда, но сейчас, когда он пообещал вернуться к ней, тратить драгоценное время нельзя. Руд даже не успел ничего сделать, когда Кай подался вперед, схватив его за грудки, и процедил, приблизившись к его лицу: — Ты пойдешь со мной сейчас же. Иначе отец узнает о том, что ты не только оставил своё место, но и рассказываешь всем о нашем задании. Вряд ли ему это понравится, — тут Кай позволил себе улыбнуться, заметив, как испугался Руд. — Ты не волнуйся. После того, как тебя вышвырнут из ордена, у тебя будет достаточно свободного времени, чтобы хвалиться перед другими. Руд хоть и одарил его тяжелым взглядом, но спорить с Каем не стал. Послушно пошел следом, пока Кай пробирался сквозь толпу к тому самому месту, где оставил её. Сперва ему показалось, что он не туда свернул, что перепутал и вывел их не к тому месту. Но, пройдя еще раз, приметив тот же лоток с деревянными игрушками, мимо которого он проходил, Кай понял, что место правильное. Просто девушка исчезла. — И где же твоя красотка в беде? — язвительно спросил у него Руд. Кай лишь растерянно озирался по сторонам. Неужели она ушла? Ведь он сказал, чтобы она осталась его ждать здесь. — Я ей сказал подождать меня здесь. Не понимаю, почему она решила уйти? Ведь ей было так плохо. К удивлению Кая, Руд внезапно рассмеялся. Хлопнув Кая по плечу, насмешливо произнес: — Привыкай к этому, парень. Женщины, может, и обещают что-то, да только свои слова не всегда выполняют. Посмеиваясь собственной шутке, Руд ушел. Кай же снова оглянулся. Люди снова вокруг, где-то играла музыка. Но девушки не было. Странно, неужели она ушла сама? Или всё-таки нашелся её брат? Кай направился к торговцу подслащенной воды, который расположился неподалеку от того места, где он оставил несчастную. — Здесь была девушка, — Кай указал на фонтан. — Вы видели, с кем она ушла? Продавец, немолодой полный мужчина, вытер влажный лоб рукавом и пожал плечами. — Может, и была. — Её забрал мужчина? — Кай сделал глубокий вдох, собирая всё своё терпение, прямо как его учил отец. — Она ему что-то говорила? У него был красный платок на шее? Продавец задумчиво пожевал нижнюю губу. — Может, и был. Тут столько народа ходит. Мне всех не запомнить, — и повернулся к подошедшим покупателям, которые сразу же оттеснили Кая от прилавка. Кай отошел. Может, действительно брат нашел её и забрал? Но почему тогда они не подождали Кая с доктором? Ведь ей действительно было очень плохо. Почему ушли? Кай со стоном потер лицо. Сперва глупое предсказание гадалки, теперь это… Наверное, он должен об этом забыть, подумалось Каю, но всё равно противное и неприятное ощущение скреблось внутри, будто он что-то упустил. Он вернулся на своё прежнее место, пытаясь прогнать противную тревогу, зудящую под кожей. Кай сделал глубокий вдох, вспоминая её тонкую изящную шею, большие темные глаза, лицо с плавными чертами лица. Она была слишком бледной, слишком слабой, чтобы дойти куда-то самой. Нет, девушку забрал брат. Всё с ней хорошо. А он просто-напросто дурак, который надеялся на её благодарность и еще одну улыбку. Кай невольно усмехнулся своим мыслям. А может, даже и её имя в награду. Только они теперь вряд ли встретятся вновь. Столица слишком большая, тут легко затеряться. Тем более, подумал Кай, такие встречи бывают только в сказках, в жизни же нет. В жизни всё идет своим чередом, забывается, стирается из памяти, и, наверное, даже если они случайно и встретятся через несколько лет, то вряд ли вспомнят друг друга. Кай невольно вспомнит об оставленной им девушке через несколько дней, когда отца вновь вызовут. Новая жертва Мэйв. Новое ритуальное убийство. И отец, несмотря на свои слова, несмотря на угрозу, всё же возьмет Кая с собой. Кай подумает о девушке, когда они замрут перед обветшалым домом на окраине города. В сердце кольнет необъяснимая тревога. А вдруг там будет она? Но они оба обомлеют, когда переступят порог. Потому что жертвы не будет. А будет только мертвая колдунья и валяющиеся рядом вороные крылья, почерневшие от огня.