Танцующий с огнем (сборник)

Она выходит в ночь, пряную, теплую, терпкую от трав и дыма. В её распущенные волосы вплетены стеклянные бусинки, вороные перья и ленты, а каждый её шаг сопровождается перестуком костяных браслетов на руках. На лице еще теплой жертвенной кровью нарисованы символы — знаки северных шаманов. Она вся такая же горькая, как дым вокруг. Такая же терпкая. Опасная, как звери, которых привозят с севера в стальных клетках. Воздух наполнен горечью трав. Он вдыхает этот запах, и голова от него кружится сильнее, чем от крепкого вина. Он смеется. Опьяняющая сила струится по венам, бежит вместе с кровью, и от нее становится хорошо. Нет, даже лучше, чем просто хорошо. От нее он чувствует себя живым, подобным, наверное, тому богу, который дал ему жизнь. Он стоит обнаженный в свете костра, и отблески огня пляшут по его разрисованной знаками груди. Мэйв останавливается перед ним. Она ниже его, и Неро наклоняется, обхватывает её лицо руками, а затем жадно припадает к губам. И Мэйв отвечает на поцелуй с не меньшим пылом. И когда сдерживаться больше не имеет смысла, когда от возбуждения он готов потерять голову, Неро подхватывает её. Они оба падают на траву, сухую и жесткую, и Мэйв притягивает его к себе ближе. Этой ночью они станут единым целым, как становились много ночей до этого. — Ты мой, Неро, — алчно шепчет она ему в ухо, впивается ногтями в его спину, прижимаясь к нему сильней. — Мой и только мой… Он целует её в ответ. Твой. Брат еще спал. И спал крепко, как обычно бывает после его проведенных где-то вне дома ночей. В этом Нира была уверена, пока на цыпочках кралась к его двери, а потом, тихо повернув ручку, скользнула внутрь. У Себастьяна в комнате всегда был бардак. Вот и сейчас на полу валялась смятая одежда, а на столе засохшая кожура апельсина и раскрытая, вновь недочитанная книга. Нира так и не поняла, зачем брат берет их постоянно из библиотеки, если затем всё равно бросает незаконченными. Брат спал, как она и предполагала. Окна были зашторены, и в комнате царил полумрак. Но даже и так Нира смогла разглядеть его кудрявую голову на подушке и бледную ногу, выглядывающую из-под одеяла. Она недовольно нахмурилась. Себастьян спал, хотя они договорились пойти вместе на Осеннюю ярмарку. После своих прогулок по кварталам развлечений он мог отсыпаться целый день, если никто его не тревожил. А значит, усмехнулась Нира, придется его разбудить. — Себастьян. — Она замерла рядом с постелью. — Себастьян, — позвала, расталкивая его. Он что-то пробурчал в ответ и накрылся одеялом, отвернулся. Но сестру это не остановило. Раз он обещал пойти с ней на ярмарку, значит, пойдет. — Себа! — Кровать тихо скрипнула, когда она забралась к нему. — Себастьян, просыпайся! — Потянула было одеяло на себя, но брат сразу же вцепился в него, не отдавая. — Ты обещал, что пойдешь со мной на ярмарку. Приподняв голову, Себастьян хмуро посмотрел на нее, и Нира не сдержала улыбки, глядя на его взлохмаченные волосы, на опухшее лицо со следом подушки на щеке. — Нира, отстань, — выдохнул. — Возьми Орина на ярмарку. — Орин скучный. — Она улеглась рядом с ним, и у Себастьяна вырвался еще один тяжелый вздох (она его так просто не оставит). — Себа, ты обещал пойти со мной. А обещания, как говорит Неро, нужно выполнять. Так что вставай! Себастьян перевернулся на другой бок и взглянул на сестру, которая в свою очередь не сводила с него веселого взгляда. Внешне Нира была слишком похожа на отца: от Неро она унаследовала темные волосы, вьющиеся и непослушные, и карие глаза. От матери же, которой сам Себастьян никогда не видел, ей достались более плавные и изящные черты лица, светлая кожа. Да и характером Нира тоже в Неро пошла. Порой Себастьян удивлялся, как же они всё-таки похожи: Чёрный лис и его Лисенок. Сейчас, разглядывая её ясное лицо, Себастьян подумал, что сестре только недавно исполнилось пятнадцать. Но, когда они вместе гуляют, она уже ловит заинтересованные взгляды проходящих мимо мужчин. Когда же Нира подрастет, мелькнула у него такая мысль, отбоя от поклонников не будет. Нира смотрела на него с ожиданием, и Себастьян сдался под её напором. Как сдавался зачастую, уступая её желаниям. — Ладно, — шумно выдохнул он. — Я пойду с тобой на ярмарку. И когда она радостная подскочила, когда прижалась к нему, он лишь застонал. Вчера всё-таки перебрал с ромом. Да так, что голова явно будет болеть еще полдня. — Биби завтрак сделала. — Нира уже спрыгнула с кровати, одернула юбку простого домашнего платья. — Орин уже внизу. Поторопись, иначе он опять все тосты съест. — А Неро? — Папа еще не вернулся. Обещал приехать сегодня, но ты и сам можешь представить, что сейчас творится на въезде в город. Себастьян кивнул. Он мог. Вчера в опиумном салоне, в одной из лож, где собиралась элита столицы, все только и обсуждали завтрашнюю ярмарку, на которую Инкрис согнал инквизиторов чуть ли не со всего королевства. Будут открыты только Цыплячьи ворота, и даже представить сложно, какая там будет очередь. Все жаловались, что от Ярмарки никакого толку не будет, что король должен был послушать Инкриса и отменить её, что колдунья продолжает гулять на свободе. Мэйв удалось поставить на уши не только Инквизицию и жандармерию, переполошить элиту и обычных граждан, встревожился даже и Неро. Он ничего не говорил по поводу появления колдуньи в столице, но Себастьян замечал, что Чёрный Лис стал в последнее время беспокойным. А сейчас и вовсе уехал в город неподалеку, оставив их одних. Нира уже ушла, довольная тем, что брат всё-таки пойдет с ней на ярмарку, и Себастьян поднялся с постели. Накинул на плечи расшитый халат, расчесал пальцами волосы и вышел из комнаты. На лестнице пахло кофе и тостами. Себастьян услышал голос Бибианы, просящий Ниру взять еще один кусок сыра. Кажется, что-то говорил и Орин. Приблизившись к столовой, Себастьян уловил и отголосок разговора: — …вот поэтому их и называют речными духами. Интересно, правда? Себастьян усмехнулся. Орин последние два года изо всех пытался произвести впечатление на Ниру, но, как сестра шепнула ему, он её совсем не интересовал. «Он скучный, брат. И занудный. Только о книжках своих и болтает». Вот и сейчас Орин рассказывал что-то Нире, та же слушала вполуха, намазывая масло на тост. Когда Себастьян вошел, Орин вскинул взгляд на него и сразу же замолчал, нахмурившись. И хоть первый ученик Неро был младше него, Себастьяна, на два года, всё равно пытался корчить из себя старшего каждый раз, как Неро куда-то уезжал. И этот день явно не станет исключением. — Я уже решила, что хочу делать на ярмарке, — Нира заговорила сразу же, как только Себастьян опустился рядом с ней. — Я хочу попробовать те самые восточные сладости, которые нам не удалось попробовать в прошлый раз. А еще хочу посмотреть на выступление глотателей огня. И на львов. Говорят, что в этом году привезут львов. Себастьян лишь кивнул в ответ, отхлебнул кофе. Бибиана сразу же поставила перед ним тарелку с яичницей, на которую Себастьян взглянул без аппетита. Голова всё еще болела, поэтому он отодвинул от себя тарелку и придвинул кружку. Лучше кофе по утрам ничего не поможет. — Ты собираешься на ярмарку? Орин, худощавый, бледный, с короткими светлыми волосами, которые он старательно зачесывал назад, умудрялся выглядеть старше своих двадцати лет. И, наверное, подумал Себастьян, он мог бы считаться симпатичным, если бы не уродливые ожоги, покрывающие его руки, плечи и частично лицо. Последствия пожара, из которого ему чудом удалось выбраться. Единственному из всей его семьи. — Да. Собираюсь, — довольно грубо ответила Нира, а потом тихо ойкнула, получив воспитательный щипок под столом от Себастьяна. — Ты хочешь пойти с нами? — добавила уже мягче, поймав на себе угрюмый взгляд брата. Прекрасно зная о том, как сильно она нравится Орину, сестра позволяла себе порой уколоть его в болезненные места, окатив его холодом или отвечая грубостью на вопросы. Но вот она сменила холодность на теплый тон, и Орин сразу же покраснел от её вопроса. Себастьян лишь покачал головой: Нира порой невыносима. — Опасно сейчас выходить из дома. Мэйв всё еще не поймали. Нира фыркнула. — На ярмарке будет инквизиции больше, чем обычных горожан. В этом можешь не сомневаться. Тем более мы идем с Себастьяном вдвоем. Так что я буду в полной безопасности. Орин перевел мрачный взгляд на второго ученика Неро, который лениво попивал кофе, думая о том, что он с большей охотой провел бы день дома, отлеживаясь, нежели гуляя по ярмарке. — Неро этого не одобрит. — Папа не запрещал нам выходить из дома, — парировала Нира. — И потом, откуда тебе знать, одобрит он или нет. Вот папа вернется, и мы у него спросим. Едва Нира успела договорить эти слова, как в приоткрытое окно влетел ворон. Птица села рядом с Орином и, как только тот отвязал записку, сразу же исчезла, растворившись в воздухе смазанной тенью. — Неро пишет, что он сегодня не попадет в город. Слишком большая очередь на въезде, — заявил Орин, прочитав записку. — И просит нас вести себя хорошо. Особенно тебя, Себастьян. Тот только иронично приподнял бровь, но ничего не стал говорить. Понятно. Раз Орин получил указания, он снова посчитает себя главным. А значит, начнутся нотации советы, как себя вести и как всё правильно делать. Спорить в таких случаях бесполезно, а потому Себастьян предпочитал молчать. — И я всё еще считаю, что ярмарка глупая затея. Это опасно. Мэйв где-то там. — Мы семья Чёрного Лиса. Если она хоть пальцем кого-то из нас тронет, папа на ней живого места не оставит. — Я бы всё равно хотел, чтобы ты осталась дома, Нира, — с нажимом повторил Орин. И Себастьян мысленно выругался. После такого заявления дома она не останется точно. С Нирой, своенравной, привыкшей поступать по-своему (ну, прямо как её отец), всегда нужно вести себя мягче, умнее и тоньше. Но Орин этого не понимал, считая, что строгий тон и хмурый взгляд найдут на нее управу. — Папа не писал в письме не ходить на ярмарку, — Нира поднялась со своего места. — Так что мы с Себастьяном всё равно пойдем. — Неро это не понравится. — Я нисколько не сомневаюсь в том, что ты ему первым делом и нажалуешься, — бросила сестра перед тем, как выйти из столовой. Они остались наедине. Себастьян, допив кофе, намазывал варенье на тост, Орин же, вновь покрасневший, на этот раз от злости, сидел, сцепив руки в замок. — Не спускай с Ниры глаз на ярмарке, — наконец произнес он и поднялся из-за стола. — Это она, возможно, забыла. А ты-то хорошо помнишь, что было, когда Мэйв пришла сюда. Себастьян кивнул. Восемь лет назад Мэйв пожаловала на порог их дома. Он тогда уже год жил с Неро и Орином, когда женщина в черном внезапно объявилась, застыла на пороге, требуя разговора с Неро. А еще Себастьян отчётливо помнил, как она замерла над сестрой, съежившейся от страха, как протягивала к ней руки, как исказилось лицо незнакомки от ярости. Она бы убила Ниру, если бы не подоспевший Себастьян… Нира тогда так перепугалась, что Чёрный лис беспокоился, что дочь вновь перестанет разговаривать, замкнется в себе, как она сделала после смерти матери. Но ей только снились кошмары, и Себастьян успокаивал её каждый раз перед сном. — А что, если чудовище вновь придет за мной? — Оно не придет. Неро прогнал его. — А если придет всё-таки? Папа его прогонит? — Конечно. Неро тебя всегда защитит. — А если папы не будет рядом, а оно придет за мной? — Тогда я его прогоню. Спи, Лисенок… Кошмары прошли, и Нира больше не говорила о темном чудовище, похищающим её из дома, больше не просыпалась с криком и в слезах. Она забыла о происшедшем. Хвала богам, забыла. Себастьян качнул головой на слова Орина. — Я прослежу за ней. Можешь не сомневаться. Это всего лишь ярмарка, Орин. Ничего страшного там не произойдет.

***

 — Убирайся из моего дома. Его голос не дрожит от страсти и желания, как много лет назад, он больше не голос её любовника, её названного брата, члена их семьи… Голос этот как сталь, беспощадный и безжалостный. Неро смотрит на нее так, как она думала, никогда не будет на неё смотреть. С ненавистью. С чистой неприкрытой ненавистью в тёмных непроницаемых глазах. Мэйв стискивает кулаки. А всё эта шлюха виновата! Они были счастливы, они принадлежали друг другу, их ждали великие свершения, у них была своя семья… Но эта дрянь объявилась. Ле-ти-ция. Рыжеволосая потаскушка, которая вновь увлекла его за собой. Шлюха, которая даже не смогла родить Неро сына, достойного его силы. Мэйв пришла к нему, потому что узнала о том, что мразь, укравшая его, наконец-то сдохла, а значит, Неро свободен. Она верила, что тот Неро, которого она знала, который приносил клятву Фредерику, которого они приняли в семью, еще жив. Её Неро. Они вдвоем остались из всей семьи. Но он даже не пустил её на порог. Отсек прошлое, как отсекают гнилое, ненужное, болезненное. Он больше не желал иметь с ней что-то общее. Сейчас вокруг его рук клубятся тени, и Мэйв знает, он выпустит демона Многоликого в любой момент. Она разворачивается к нему, стоящему в дверях, спиной. Позади Чёрного Лиса жмутся слуги и тощий мальчишка. Видимо, один из учеников. Мэйв уходит медленно, отступая от крыльца, с каждым шагом чувствуя, как внутри закипает гнев. Он отказался от нее! Отказался от своих клятв! Предатель! Предатель, променявший её на нее! Хоть потаскуха и мертва, но она оставила ему кое-что на память. Когда она видит перед собой девочку, то окончательно теряет терпение. Мелкая паршивка бегает и играет с щенком. И, глядя на нее, так похожую на свою мамашу, Мэйв думает, что лучше шанса не представиться. Вот она перед ней. Удавить её, придушить собственными руками, избавить Неро от нее… Она — единственное, что удерживает его от нее. Она стала причиной его ухода, его холодности, его ненависти. Мелкая дрянь. Её не станет, и всё будет, как прежде. Неро снова будет принадлежать только ей. Мэйв не сдерживается. Если всё сделать быстро, Неро даже не успеет отреагировать. Она вскидывает руку и бьет заклинанием в Ниру — та падает, словно подкошенная. Кажется, что-то кричит позади Чёрный лис, но Мэйв всё равно. Удавить её. Она склоняется над девочкой, словно хищная птица над маленьким лисенком. Заносит руку. Но внезапно вмешивается Себастьян. Мэйв чувствует, как правую руку обжигает боль — это он, паршивец, у которого еще молоко на губах не обсохло, бросил в нее простым заклинанием. Но заминки хватает на то, чтобы Себастьян подхватил Ниру с земли, а на саму Мэйв обрушилась ярость Чёрного лиса. Таким взбешенным она его никогда не видела. Её сшибает с ног, придавливает невидимой плитой, лишает возможности двигаться. Невидимые руки стискивают её горло, сдавливают его, перекрывая воздух. И Мэйв думает, что он её сейчас убьет. — Себастьян, отведи сестру домой, — приказывает ученику Неро, а потом поворачивается к ней, расцарапывающей себе горло, хрипящей, и голос его уже не сталь, нет, зимняя стужа. — Еще раз ты объявишься здесь, еще раз приблизишься к моей дочери, и я убью тебя, тварь. Слышишь меня, сука? — невидимые руки отпускают её горло, и Неро склоняется к ней, глядящей на него с неприкрытым испугом. — Я убью тебя. Запомни это. Она видит, как за его спиной клубится демон Многоликого, готовый по приказу разорвать ей глотку. Мэйв кивает. Она услышала и запомнила. Даже слишком хорошо. Они гуляли по ярмарке уже пару часов, и Себастьян подумал, что всё не так уж и плохо. Похмелье прошло быстрее, чем ожидалось, потому он даже позволил себе купить сладкий пряник и съесть заодно те сладости, которые не понравились сестре. Нира утащила его смотреть на глотателей огня. Потом они искали львов, но, похоже, это оказалось лишь слухами. Людей на Старшей площади становилось всё больше и больше, и Себастьян предложил перейти на ярмарку поменьше. Нира согласилась. Её наличие такой толпы тоже не особо воодушевило. К тому же погода стояла такая жаркая, что находится среди такого количества людей становилось всё тяжелее. Они протискивались сквозь людей, скопившихся в узком пространстве между лотками. И Себастьян почти добрался до не такого загруженного людьми места, когда услышал внезапный вскрик Ниры. Он схватил сестру за руку и сразу же притянул к себе, встрепанную и беспокойно озирающуюся по сторонам. — Что случилось? — встревоженно спросил Себастьян, вспоминая утреннее предостережение Орина. — Что такое? Но сестра покачала головой, поправила выбившиеся из прически волосы и показала ему длинную царапину на руке. — Я поцарапалась обо что-то. Даже и не знаю, как это произошло. Себастьян только покачал головой, глядя на капли крови, словно алые бусинки, набухающие на месте царапины, которая оказалась довольно глубокой. И что только сестра умудрилась задеть? Себастьян стянул с шеи красный платок и протянул было Нире. — Обмотай на всякий случай. — Не нужно, — отказалась та. — Это всего лишь царапина, Себа. Пойдем лучше на другую ярмарку. — Нира стиснула его руку. — Я видела там шатер гадалки. Давай сходим к ней, а? Послушаем, что она про наши судьбы расскажет. Себастьян не стал говорить Нире, что идти к гадалке идея глупая и наивная и что всё это наверняка обман и плутовство. Но сестра так воодушевилась этой затеей, что Себастьян решил её не отговаривать. От одного похода ничего не будет. Внутри в шатре было темно и душно. В принципе, обстановка соответствовала тому, что Себастьян себе и представлял. Гадалка же оказалась южанкой, что его тоже не удивило. Ну, кто еще подобным будет промышлять? Первой гадали Нире. Она, стискивая от волнения руки, наблюдала за тем, какие карты гадалка доставала из колоды и переворачивала перед ней. Перед походом в шатер сестра пошутила, что ей небось нагадают хорошего мужа и много детей, Себастьяну же красивого и умного возлюбленного, с которым он будет жить счастливо до конца своих дней. Он только усмехнулся в ответ на её слова. Ему не нужен был постоянный возлюбленный. Вполне хватало и меняющихся любовников. — Я вижу предательство, — гадалка подняла на Ниру темные глаза. — Ты, ни разу не преданная, предашь дважды. Прямо как твоя мать… И будь осторожна, тебя уже обнимает своими крыльями ворон. Нира, удивленная подобным ответом, лишь приподняла брови. Себастьян тоже мало что понял из данных слов. Просто набор загадочных фраз для нужного эффекта. Потом настала очередь Себастьяна, и он со скучающим видом наблюдал за тем, как гадалка раскладывает карты. — Я вижу, что ты скоро влюбишься, — Себастьян хмыкнул, и гадалка, не обратив на это внимание, продолжила. — Но любовь твоя закончится смертью. Тебе суждено рассыпаться пеплом на костре Инквизиции. — Хватит! — Нира первая вскочила со своего места, разгневанная не сколько своей загадочной судьбой, сколько обещанной смертью брата. — Это просто всё какая-то глупость! Себастьян, пойдем. Я больше не намерена слушать подобный бред. Себастьян кинул на стол пару серебряных монет и вышел вслед за сестрой, которая уже ждала его снаружи, тяжело дыша. Она выглядела какой-то бледной, и Себастьян обеспокоенно взял её за руку, отмечая, что ладони у Ниры очень холодные. — Я в порядке, — тихо произнесла она, улыбаясь ему. — В шатре просто душно было. Вот голова и закружилась. Скоро пройдет. — Мы можем вернуться домой, если хочешь. И не расстраивайся, — он ущипнул её за нос (в детстве это всегда приподнимало ей настроение), из-за чего Нира улыбнулась шире. — Это же обман всё. Она небось всем гадает подобную чепуху, а потом берет деньги, чтобы исправить судьбу. Нира кивнула. — Если не хочешь домой, то, может, пойти в зеркальную комнату. Я видел её где-то неподалеку. Она снова кивнула, и Себастьян стиснул её руку сильней, пытаясь согреть холодные пальцы.

***

Нира так и не поняла, в какой момент ей стало так плохо, что она не смогла устоять на ногах. Они зашли с братом в зеркальную комнату, и в какой-то миг в окружении искаженных отражений она поняла, что еще немного, и она просто рухнет на пол. Это всё жара, подумала Нира, прикладывая холодные ладони к лицу. Просто жара так действует. — Нира? В зеркальной комнате царил вязкий полумрак, но Нира все равно разглядела проступившее на лице брата беспокойство. — Жарко тут очень просто, — прошептала она. — Ты иди дальше. А я выйду наружу. Мне надо на свежий воздух. — Я иду с тобой. — Не надо. Нет. Иди до конца, — она кивнула в сторону уходящих вглубь шатра зеркал. — Я подожду снаружи. Со мной всё будет хорошо. Себастьян с неохотой выпустил её руку, и Нира вышла в солнечный день и сразу же зажмурилась от яркого света. Странная слабость накатывала волнами. Вот она вышла на свежий воздух, сделала глубокий вдох, немного прошла вперед, и голова вроде бы прояснилась. Противная слабость отступила. Но, когда Нира собиралась вернуться обратно, вновь накатила. Да так, что земля пошатнулась под ногами. Она хотела развернуться и позвать все-таки брата, но не успела — кто-то врезался в нее, и на какое-то мгновение Нира испугалась, что сейчас упадет. Но чужие руки подхватили её, а незнакомый голос принялся сбивчиво извиняться. — Я извиняюсь, — бормотал кто-то над ухом. — Простите. Я не заметил вас. Прошу прощения. Нира глянула на него. Её придерживал юноша, не старше её самой. Высокий, худощавый, какой-то нескладный, с копной темных вьющихся волос. Его голубые глаза обеспокоенно вглядывались в её лицо, и Нира поджала губы. Она в порядке. Ей надо просто немного отдохнуть в тени… Слабость дала о себе знать в ногах, и Нира покачнулась. Нет, хорошо всё же, что рядом с ней кто-то оказался, кто-то, способный помочь ей удержаться на ногах. Юноша стискивал её локоть, и именно это ощущение возвращало её в реальность из плавающего в голове тумана. — Вы в порядке? — тревожно спросил он. — Вам плохо? Мне позвать кого-нибудь? Нира подумала о том, что сейчас по зеркальной комнате ходит Себастьян и она обещала подождать его снаружи. Даже странно, мелькнула мысль, жара так на нее никогда не действовала. Но из-за чего еще ей могло стать так плохо? — Всё хорошо, — Нира выдавила из себя слабое подобие улыбки, осторожно убрала его ладонь со своей руки. —  Просто от жары дурно стало. Скоро пройдет. Она думала, что он уйдет, но юноша почему-то продолжал стоять рядом с ней. То ли не поверил, что она в порядке, то ли, подумала Нира, судорожно думал, что ей ответить. И в этом он почему-то ей напомнил Орина. Тот точно так же, с таким же выражением лица всегда подыскивал достойным ответ на её слова. Нира уже хотела было его поблагодарить, но туман вновь заволок голову, а сердце стало таким тяжелым, что она испугалась, что оно сейчас камнем куда-то рухнет в пятки. Нира постаралась сделать глубокий вдох, но дышать получалось странно и тяжело. Ноги задрожали, и она осела бы на землю, не поймай её юноша рядом. Нет, всё-таки хорошо, что он оказался рядом. Мягко придерживая её, он отвел Ниру в тень, и та даже не смогла возразить. Пусть так… в тени хорошо, в тени ей станет лучше. А потом она найдет Себастьяна. — Я позову вам доктора, — его голос вернул её в реальность. — Вы здесь одна? Или с кем-нибудь? Кажется, он подвел её к фонтану, уже выключенному в начале осени. Нира села на бортик и кивнула. — С братом, — она хотела сказать громче, но получилось очень тихо. — Я была здесь с братом. Юноше пришлось приблизиться к ней почти вплотную, и Нира, сосредоточившись на его выглядывающим из-под пальто свитере, подумала, что он очень тепло оделся для такой погоды. Но почему ей в платье и легком жакете стало так плохо, а ему нет? — Хорошо. Я найду вам доктора. Никуда не уходите только. Я мигом. И когда он уже развернулся уходить, Нира поймала его за рукав, а потом вцепилась в горячую и сухую ладонь, стиснула его тонкие пальцы. — Погодите, — говорить становилось всё сложнее, мысли стали мягкие, вязкие, соскальзывающие. — Мой брат будет обо мне волноваться. Пожалуйста, найдите его… он ушел в зеркальную комнату, а я вышла наружу. Было слишком жарко. Мой брат будет беспокоиться. Он подался к ней вперед, осторожно сжал её пальцы в ответ, и от этого жеста Нире стало спокойно. Почему-то этот жест успокоил её. Её не бросят. Она прикрыла глаза, чувствуя, как страх остаться одной в таком состоянии постепенно уходит. — Я приведу вам доктора. А потом найду и вашего брата. Не волнуйтесь. Как его зовут? Он приведет ей доктора и Себастьяна. Нира нисколько не сомневалась, что юноша ей поможет, не бросит одну посреди толпы. Она не знала, откуда взялось это доверие, но оно просто было, появилось с первого жеста. Может, его мягкий голос внушал ей такую уверенность в том, что он поступит так, как сказал? — Себа… Себастьян. Моего брата зовут Себастьян. У него темно-красный платок на шее. Вы его сразу узнаете… Спасибо вам, — и улыбнулась, скользнув по нему быстрым взглядом, а затем снова прикрыла глаза. С закрытыми было легче. С закрытыми не так кружилась голова, не так ярко слепило солнце. — Будьте здесь, — услышала она напоследок. Надо было, наверное, спросить его имя, подумалось Нире, пока она сидела и ждала его возвращения. Он ей все-таки помог. И папа его отблагодарит за то, что не бросил Ниру в беде. Он вернется, решила Нира, и она спросит, как его зовут. Когда её накрыла тень, Нира не сдержала улыбки. Наконец-то, вернулся. Но, распахнув глаза, она увидела перед собой вовсе не нескладного заботливого юношу, который убежал за доктором, а тот самый темный силуэт, который приходил к ней в детских кошмарах. Только сейчас у силуэта было лицо: смуглое, с высокими скулами и темными раскосыми глазами, от одного взгляда в которые застарелый страх, всё это время дремавший внутри, проснулся и заскребся в груди. Отец и все в семье думали, что она забыла. Но Нира никогда не забывала о темной тени, однажды чуть не поглотившей её. Чудовище никуда от не уходило. Она просто перестала о нем говорить. — Испугалась, Лисенок? — чудовище (то самое, что в детстве утаскивало её из дома) коснулось пальцем лба Ниры, онемевшей от страха. — Не пытайся позвать на помощь. Нас никто сейчас не увидит и не услышит, — растянула тонкие губы в кривой улыбке. — Пора спать, маленький Лисенок. Пора спать... Подступившая вновь слабость заволокла сознание сладким туманом, и Нира поджала губы, пытаясь ему сопротивляться. Но это подобно тому, как сопротивляться приближающейся волне. Сколько ни пытайся, всё равно снесет, собьет с ног и заберет с собой, в тёмные и непроницаемые воды. Темнота обступила её со всех сторон, и Нира попыталась встать, вскочить, убежать от подступающего к ней кошмара. Но всё, что удалось, это — соскользнуть с бортика фонтана прямо в чужие хищные руки. Прямо в объятия ворона, подумала Нира перед тем, как окончательно потерять сознание.