Танцующий с огнем (сборник)

Каю подумалось, что невыносимое ожидание вот-вот сведет его с ума. Ему казалось, что на этом проклятом стуле он сидит не несколько минут, а несколько часов, глядя на темную дверь перед собой. Дверь, за которой она скрылась, стискивая в руках склянку с темной жидкостью. Кай запустил пальцы в волосы, потянул их, надеясь, что эта легкая боль сумеет отвлечь его от царившего внутри напряжения. Нира сейчас в другой комнате, и она вот-вот выпьет тот отвар, который он ей дал. Пара глотков оборвут жизнь, которой они вместе дали начало. Она носит под сердцем ребенка. Его ребенка. И когда Кай узнал об этом, это было словно гром среди ясного неба. Он понял это первым, по тому, как она стала реагировать на запахи и на привычную до этого еду. После её жалоб на тошноту, Кай насильно усадил её на постель, опасаясь, что это может быть желудочная болезнь, но итог оказался иным. Совсем иным. — Что такое? — обеспокоенно вглядывалась Нира в его лицо, когда он убрал руки от её живота. — Что? Он молчал, сам не в силах осознать свалившуюся правду. А Нира тревожно смотрела на него, стискивая в руках край одеяла. — Боги, Кай, не молчи! Скажи мне, что ты там увидел. — Это не желудочная болезнь, милая. Это… — он накрыл её ладонь своей, сжал её пальцы. — Это другое… просто ты ждешь ребенка. Она вырвала у него руку, затем поднялась с постели и принялась ходить по комнате. Кай знал уже, что она всегда так делает, когда волнуется. — Невозможно. Я ведь после каждого раза пила травяной отвар. Этого не должно было случиться. — Травяные отвары не всегда помогают, Нира. Она продолжила кружиться по комнате, нервно накручивая прядь волос на палец. Кай же замер, судорожно думая, что делать дальше. У них почти не осталось денег, кроме тех, что он выручил как помощник аптекаря. Им хватит, чтобы заплатить за комнату, которую они снимают. Хватит, вероятно, и на еду. Но сколько они продержатся в этом маленьком городе? Сколько пройдет времени, пока Инквизиция их не погонит прочь? Кай поднял взгляд на Ниру. Мысль о том, что у них будет ребенок, и ужасала его, и приводила в странный необъяснимый восторг. Где-то в глубине души, наверное, он действительно хотел этого. Хотел, чтобы они стали настоящей семьей, которой у него, Кая, никогда не было. Но это несправедливо и опасно подвергать их такому риску. Нира сама выбрала отправиться вместе с ним после того, что Кай сделал. Но ребенок вряд ли заслужил бродячее и полуголодное детство. — Мы должны от него избавиться, — наконец произнесла Нира, и Кай вздрогнул от её слов. — Мы не сможем, Кай. Нам денег едва хватает на еду. Нас гоняет Инквизиция по всей стране. Мы не можем… не можем его оставить. Мы обречем его на печальную участь, которой он не заслужил. Кай просто смотрел на нее, понимая, что Нира права. Права во всем. Они не могут его оставить. Настоящая семья, о которой ему порой мечталось, была не для них. Он изгнанник, отступник, предатель Инквизиции. Он пустился в бега и увлек её за собой, заставив бросить отчий дом. Он разрушил ей жизнь, а теперь по его вине будет разрушена еще одна. — Ты права. У меня есть кое-что. Я сейчас принесу. Он вернулся спустя несколько минут, стискивая в руках склянку. Такие средства, пусть и запрещенные, пользовались спросом. Кай думал продать её потом аптекарю, который нередко из-под прилавка приторговывал запрещенными лекарствами и травами. Кай вложил ей склянку в руку, а затем устало опустился на стул. — Тебе нужно выпить это. А через несколько часов всё будет кончено. Должно быть кровотечение, но оно будет несильным. Нира не двинулась с места, сжимая в кулаке полученный отвар. Она опустилась рядом с Каем, погладила его по лицу. — Мы бы его оставили, если бы всё было по-другому. Если бы всё сложилось иначе, он бы родился в столице, и мы бы любили его. У него было бы всё хорошо… Если это был бы мальчик, мы назвали бы его Себастьяном, в честь брата… Но мы не можем, Кай. Мы не имеем право обрекать его на те скитания, которыми полна наша жизнь. Ты ненавидишь меня за это решение? Кай помотал головой. — Нет. Конечно, нет. Ты очень храбрая, раз решаешься на такое, потому что я бы не смог. Вскоре она ушла в другую комнату, и Кай остался ждать её. Сейчас Нира выйдет из комнаты, и всё будет кончено. Он похоронит маленькую мечту о том, что у них может быть настоящая семья, и всё вернется на круги своя. Нира права: они не имеют права обрекать ребенка на эти бесконечные бега от Инквизиции. Кай вынырнул из своих тягостных раздумий, когда тихо скрипнула дверь, и Нира, бледная и заплаканная, замерла перед ним. Она стискивала в руках склянку, и Кай не мог понять: пустая она или еще полная. Наконец, Нира поставила её на стол, и Кай шумно выдохнул — полная. А значит… — Я не смогла. Я не смогла, Кай, — лицо её исказилось от вновь подступивших слез, и Кай тотчас вскочил на ноги, не обратив внимания на опрокинувшийся стул. — Я не смогла, — повторяла она, словно заведенная, пока Кай обнимал её. — Всё хорошо, Нира. Всё хорошо. Мы справимся, Лисенок, — успокаивающе шептал он, покрывая поцелуями её заплаканное лицо. — Мы справимся. Я обещаю тебе, что всё будет хорошо. Я обещаю… Боги, Нира, клянусь тебе, что я сделаю всё, чтобы ты и он ни в чем не нуждались. Нира сильнее прижалась к нему, а Кай вдыхал запах травяного шампуня от её волос, думая о том, что данное слово он намерен сдержать. Он действительно готов сделать всё, чтобы его семья не знала нужды, чтобы Инквизиция никогда не добралась ни до нее, ни до их еще не родившегося ребенка. Готов пойти на всё, чтобы семья была в безопасности. Теперь уже его семья.