Танцующий с огнем (сборник)

— Кай. Кай вздрогнул и повернул голову, глядя на крепко сбитую фигуру старшего инквизитора перед собой. Тот выглядел недовольным. Краем глаза Кай приметил и послушников, которые поглядывали на него с интересом. — Вы витаете в облаках, Кай, — отчеканил инквизитор. — Я прошу прощения, — произнес тот тихо. — Мой вопрос был, в каком году Фивий Третий издал закон о телесных наказаниях посредников Многоликого? И какие именно наказания входили в этот список? — и он выжидающе глянул на Кая. Тот ответил без запинки, и инквизитор вернулся к прерванному занятию. Кай же снова уставился в окно, за которым темнело в преддверии дождя осеннее небо. Он действительно витал в облаках. Но Кай ждал завтрашнего дня так долго, что уже мыслями был там, с ней… В мыслях он целовал её губы, зарывался носом в её мягкие волнистые волосы, прижимал к себе… Кай насильно заставил себя сконцентрироваться на происходящем, а именно на истории, стараясь не думать о том, что они не виделись три невыносимо долгих месяца. Отец вызвал его обратно в столицу, и он уехал, пообещав ей, что, как только все наладится, они встретятся вновь. Кай не сомневался, что вскоре после его отбытия Нира уехала домой, к Чёрному лису. И за эти три месяца он написал ей один раз, четыре дня назад, потому что после возвращения Инкрис не спускал с него глаз, не давал ни одного свободного дня, нагружая работой и учебой. Все его запрещенные книги и заметки были сожжены. И Кай понимал, что за те месяцы, которые он провел за пределами столицы, недоверие отца никуда не делось. Инкрис разочаровался в нем. И он, Кай, должен приложить все усилия, чтобы завоевать его доверие и уважение вновь. Когда урок был окончен, Кай подхватил книги со стола, собрал разложенные записи и последним покинул кабинет. Его отсутствие Инкрис как-то умудрился прикрыть. И если у учителей и возникли вопросы, они их держали при себе. Кай подумал о том, что ему необходимо перечитать несколько параграфов по истории и по законам. Переписать сложные заклинания. И помочь отцу. Но это всё сегодня, а завтра… завтра он будет свободен. — Ты витаешь в облаках, Кай. Кай оторвал взгляд от заметок и воззрился на отца, сидящего за широким столом. Сам Кай расположился неподалеку, переписывая заполненные протоколы и сортируя их по датам. — Я задумался. Инкрис покачал головой. По возвращении он не сказал ему ни слова о том, что произошло. И Кай даже не хотел думать о том, скольких усилий стоило скрыть то, что он, лучший ученик, надежда Ордена, был причастен к колдовству. — Я спросил тебя, как ты планируешь провести свой свободный день. Каю подумалось, что отцу вряд ли бы понравился правдивый ответ. Он явно не оценит то, что его приемный сын целый день только и думает, что о дочери колдуна. — Я хотел прогуляться по городу. Говорят, завтра будет хорошая погода, — произнес Кай, крутя в руках гусиное перо. — Всего лишь прогуляться по городу? — Да. Отец хмыкнул и вернулся к чтению документов. Кай же продолжил переписывать протоколы, стараясь не думать слишком много о завтрашнем дне.

***

Кай стоял на площади, думая о том, что хотя бы насчет погоды не соврали. Она действительно была хорошая. Кай замер возле фонтана, засунув руки в карманы и глядя на проходящих мимо людей. С одной стороны, за фонтаном, высилась ратуша с массивным циферблатом часов. С другой же виднелся рукав реки, разделяющий Альбу на две половины и широкий каменный пост, один из пяти, по которому можно попасть на ту сторону. Он написал ей, что они встретятся в полдень на Старшей площади. Сейчас было, согласно часам, без пятнадцати двенадцать. Кай обошел вокруг фонтана. Сел на его бортик. Потом встал. Прошелся еще раз. Она может не прийти. Она могла не получить его письмо, она могла обидеться, что он так долго не писал, она могла забыть… Кай замер, сжимая пальцы в кулак в кармане. Она могла решить, что это того не стоит, что он того не стоит, что то, что произошло летом, было всего лишь увлечением. Она могла задуматься, что связываться с инквизитором себе дороже, что ей, дочери колдуна, он не пара, что это опасно, что… Кай мотнул головой, прогоняя все эти мысли, а затем поднялся и направился к пожилой цветочнице неподалеку. За несколько медных монет он купил у нее букет полевых цветов и снова опустился на бортик фонтана. Погода стояла теплая, и он расстегнул воротник пальто, под которым виднелась темная форма инквизиции. С утра было только одно занятие, а потом Кай выскочил из храма, внес деньги за комнату, которую он снял на день, и поспешил на место встречи, боясь опоздать. Ниры всё не было. И Кай глянул снова на часы — двенадцать. Уже двенадцать, а её все нет… Может, она и не придет, подумалось ему. Может, она решила, что всё это не имеет смысла продолжать, когда они вновь оказались по разные стороны. Он на стороне инквизиции, она же на стороне колдунов. Там, в том маленьком городе, они были свободны от условностей, здесь же всё иначе и… — Кай. Он вскинул голову, а затем резко поднялся, подался было ей навстречу, но замер. Нира стояла перед ним. Там она ходила в простых платьях, с распущенными волосами, в которые нередко вплетала цветы. Тогда она напоминала Каю лесную нимфу. Сейчас же она застыла перед ним в темно-вишневом платье, волосы её были собраны в высокую прическу, и весь её облик показался Каю каким-то холодным и чужим. Нира смотрела на него, и взгляд её темных глаз задержался на инквизиторской форме, виднеющейся под расстегнутым пальто. — Я… — он растерялся под её внимательным взглядом и не сразу понял, что сжимает в руке недавно купленный букет. — Цветы. Тебе, — и протянул букет ей. — Спасибо. Кай вновь засунул руки в карманы. Нира же замерла, разглядывая подаренный букет. Каждый молчал, и Кай думал о том, как ему непривычно видеть её в городе, в окружении толпы и высоких зданий, а не на берегу озера, где они встречались много раз. — Я снял комнату, — наконец произнес он. — Подумал, мы можем провести время там. Это недалеко. Сразу за углом. Она только кивнула в ответ, а затем зашагала рядом с ним. Кай подумал было взять её за руку, но затем отмел эту идею. Пару раз он пытался завязать разговор, но беседа совсем не клеилась. Кай спросил, как обстановка дома, и Нира ответила, что всё нормально. Когда же она спросила Кая, как обстоят дела в храме, тот ответил, что всё хорошо. Разговор затух еще на улице, и по лестнице, ведущей на съемную комнату, они поднимались молча. Кай открыл дверь и пропустил Ниру первой. Та сделала несколько шагов внутрь и огляделась по сторонам. Из мебели тут была кровать с чистым бельем, небольшой комод, стол и сундук для вещей. Кай нашел эту комнату случайно, спустя месяц после своего приезда. Женщина, владевшая ею, была свидетельницей по одному делу. И после того, как Кай её допросил, она спросила, не хочет ли инквизитор снять комнату по невысокой цене. На вопрос, зачем ему комната, женщина пожала плечами, а потом обронила, что и у инквизиторов должна быть личная жизнь. «Особенно у таких молодых», — добавила она с улыбкой. Нира прошла к окну и, отодвинув тонкую занавеску, стала разглядывать открывшийся вид на реку. А потом повернулась к нему, уже сбросившему пальто на комод, со словами: — Здесь мило. — Я принесу воду для цветов. Ему сказали, что можно пользоваться кухней, и там Кай нашел медный кувшин и бочку со свежей водой. Поднимаясь по лестнице, он вновь подумал, что не так всё представлял… наивно предполагал, что спустя три месяца все будет как прежде, всё будет, как там, на озере, вдалеке от всех, но реальность оказалась иной: наполненной гнетущим и неловким молчанием. Когда он зашел, она перелистывала его альбом с рисунками. Кай оставил его здесь с утра, бросив на стол, и теперь Нира разглядывала небольшие зарисовки, которые он делал по вечерам, когда выдавалось свободное после учебы время. В основном он рисовал её. Кай поставил кувшин на стол и замер за спиной Ниры, приблизившись к ней вплотную. Он опустил взгляд, рассматривая её тонкую, незащищенную воротом шею и темные волосы, выбившиеся из прически, а затем осторожно коснулся губами её кожи. Нира вздрогнула и закрыла альбом. — Я скучал, — тихо проговорил Кай. — И думал о тебе каждый день. — Поэтому ты мне не писал три месяца? Кай вздохнул, и Нира отстранилась от него. Она скрестила руки на груди, хмуро глядя на Кая, и тот провел ладонью по своим взъерошенным волосам. — Ты же знаешь, что я не мог. Когда я вернулся, отец с меня глаз не спускал. Мою комнату в храме несколько раз проверяли на наличие запрещенных книг. Только спустя месяцы примерного поведения мне удалось получить один свободный день. И я сразу тебе написал… Прошу тебя, не злись. Если бы я мог, я написал бы тебе раньше. Клянусь. Она молчала некоторое время, а затем произнесла: — Я думала, что ты уже и не объявишься. Думала, что ты решил забыть всё, что произошло. Кай мотнул головой, а затем шагнул к ней. — Нет. Я бы никогда… Я ведь сказал, что люблю тебя, и я сказал правду… Нира, — он обхватил её лицо ладонями, чуть приподнял, заставляя её посмотреть на себя. — Не злись на меня. Я и вправду не мог раньше написать. Ты мне веришь? Она кивнула, и Кай улыбнулся. А затем прижался к её губам жадным поцелуем. — Что такое? — спросил, когда Нира отстранилась от него. — Мне непривычно видеть тебя в форме. Ты кажешься чужим. Нира отошла от него, Кай же опустился на кровать. — Это то, кем я являюсь, Нира. Я инквизитор. И это, — он указал на свою черную рубашку, — такая же часть меня, как и метка. Я думал, ты это понимаешь… но если хочешь уйти, то я не держу. Это твоё право. Она ничего не ответила. Потянулась к своей прическе и вытащила несколько шпилек, позволяя темным волосам рассыпаться по плечам. Кай наблюдал за её действиями, а затем поднялся, когда она, сняв жакет и бросив его на пол, негромко обронила: — Помоги мне. Кай молча потянул за шелковую ленту, развязывая корсет. Когда платье и корсет упали на пол, и Нира, оставшись в одной тунике, опустилась на кровать, Кай снял с нее обувь, потом медленно стянул чулки. Сперва с левой ноги, коснувшись губами ямочки на колене, потом же с правой. И когда на ней ничего не осталось, кроме украшения на шее, он, уложив её на кровать, расстегнул свою рубашку. Нира осторожно дотронулась пальцами до грубой линии шрама поперек его груди, а потом, подавшись вперед, легонько прикоснулась к нему губами. Когда Кай вновь навалился на нее, уже обнаженный, она, притянув его ближе, прошептала на ухо: — Теперь я тебя снова узнаю… Нира лежала рядом, устроившись на его груди, и Кай перебирал её мягкие волосы. Ему нравилось просто вот так лежать вместе, зная, что никуда не нужно торопиться и бежать, что она здесь, и он здесь, и всё остальное пока не важно. — Отец сказал, что через две недели у меня будет еще один свободный день. И мы можем с тобой куда-нибудь сходить, если хочешь. Или можем встретиться здесь… Лисенок, что такое? — обеспокоенно спросил, когда Нира отстранилась от него. — Ты всё еще злишься на меня, да? Она села в кровати, и Кай, чувствуя, что сейчас будет непростой разговор, тоже принял сидячее положение, облокотившись на спинку кровати. Он внимательно вглядывался в лицо Ниры, пытаясь угадать, о чем та собирается рассказать.  — Несколько дней назад мою руку попросил один из знакомых отца. Он сын банкира. Довольно богат. И хорош собой. Кай только кивнул в ответ. Он ожидал, чего угодно, но не такой новости. Отвернувшись, он стиснул пальцы в кулаки и прикрыл на несколько мгновений глаза, думая, что этот день из самого лучшего стал только что самым худшим за последние месяцы. Кай сделал глубокий вдох, а потом спросил, надеясь, что его голос будет звучат ровно: — Мне поздравить тебя с предстоящей свадьбой? — Нет. Я сказала Неро, что не выйду замуж за этого напыщенного болвана. А папа не тот, кто будет меня заставлять идти под венец, но… — Нира замолчала, и Кай, повернувшись, всмотрелся в её лицо. — Рано или поздно Неро задастся вопросом, почему я всем отказываю. Тогда мне либо придется сказать кому-то «да», либо рассказать ему о нас с тобой. И вряд ли отца обрадует новость о том, что его дочь связалась с инквизитором. — Я не могу на тебе жениться, и ты знаешь об этом. — Кай опустил взгляд на сцепленные руки. — Это запрещено… и ты даже не представляешь, как я бы хотел просто быть с тобой. Открыто. Пусть не как с женой, но быть. У нас даже мог бы быть ребенок, и я бы его признал и воспитывал… Но я не могу, Нира. Даже так не могу. Ты дочь Черного лиса. Инквизиция мне не простит связи с тобой. Нира подтянула к себе колени, обняла их руками. — Если ты хочешь, — тихо проговорил Кай, — то мы можем прекратить это. Просто скажи. И мы больше не встретимся. Я оставлю тебя в покое. Обещаю. — Не хочу. Но… — она глянула на него, и Кай погладил её по обнаженному плечу. — Ты должен мне ответить на один вопрос. И ответить честно. — Что ты хочешь спросить? — Если случится так, что тебе придется выбирать между Инквизицией и нами, то… — То кого я выберу, да? — перебил её Кай. — Ты хочешь узнать, кого я люблю больше, не так ли? Тебя или дело моей жизни? Ты считаешь это честным вопросом, Нира? — Да, — Нира прямо посмотрела на него. — Мне надо это знать, понимаешь. Это мучает меня. Потому что вдруг нам придется выбрать между тем, что у нас есть в жизни, и нашими отношениями… Кай с тяжелым вздохом откинулся обратно на подушку. Он, закрыв глаза, молчал несколько минут. Нира же неподвижно сидела, ожидая ответа. — Тебя, — Кай глянул на нее, и голос его прозвучал надтреснуто. — Я выберу тебя. — Правда? — Да, — он протянул руку, касаясь её ладони. — Правда. Нира устроилась рядом, и Кай приобнял её. Они пролежали так несколько минут, пока Кай не заговорил снова. Момент из прошлого, подкинутый памятью-насмешницей, вспыхнул так ярко, словно это произошло всего лишь вчера, а не пять лет назад. Его однажды уговаривали сбежать. Оставить Инквизицию, бросить всё ради мимолетного увлечения. И Кай отказался, потому что это было не то чувство, ради которого он был готов броситься куда угодно, хоть в пламя Многоликого. Просто оставь это проклятое место и уходи со мной. Не оставайся здесь. Пожалуйста… И теперь похожий вопрос вертелся на языке. — Нира, если бы я попросил тебя сбежать со мной, оставить отца, бросить всё, ты бы согласилась? Ты бы ушла со мной? Только скажи мне правду, Лисенок. Ты бы выбрала меня? Она замерла в его объятиях, и Кай с нарастающим беспокойством ждал её ответа. Ему начало казаться, что молчит она слишком долго, а значит, она скажет «нет». И если она скажет «нет», то… — Да, — негромко проговорила она. — Да, Кай. Я бы ушла с тобой. Он с облегченным выдохом уткнулся лицом в темные волосы, а затем, когда Нира повернулась, поцеловал её. — Когда тебе нужно возвращаться в храм? — спросила она, когда Кай отстранился, продолжая поглаживать её по лицу. — В шесть вечера. Нира улыбнулась, а затем обняла его за шею, привлекая к себе. — Значит, у нас есть еще время. После, когда уже за окном начали сгущаться сумерки, Кай, снова в форме, сидел на кровати, наблюдая, как Нира одевается. Вот она зашнуровала корсет, а потом накинула на плечи жакет. Кай бросил мимолетный взгляд в окно — снаружи как раз снова начал накрапывать дождь. Хорошая погода продержалась совсем недолго. — Что? — спросила она, перехватив его взгляд. Кай пожал плечами и улыбнулся. Какое-то странное, местами даже глуповатое счастье буквально распирало его изнутри. Возможно, он выглядел, как последний дурак, просто глядя на нее и улыбаясь, но сейчас ему было все равно. Вероятно, он и есть дурак. Да ещё и влюбленный по уши. — Ничего. Мне просто нравится смотреть, как ты одеваешься. Нира покачала головой, а потом собрала волосы в пучок, заколола его. — Только как одеваюсь? — насмешливо поинтересовалась она. — Как раздеваешься тоже, — сразу же добавил Кай. Он поднялся, когда она, застегнув жакет, повернулась к нему. Остановился рядом и, протянув руку, сжал легонько её ладонь. — Ты же придешь через две недели, да? — спросил, заглядывая в её глаза. — Мы можем сходить в парк. Или я слышал, что сюда приезжает цирк. Мы можем сходить туда. Ты только скажи, куда тебе хочется. — Мне было хорошо и здесь, Кай. Он кивнул в ответ, а потом, поднеся её руку к лицу, дотронулся губами до тонких пальцев. — Я проведу тебя до площади. Он поцеловал её на прощание на лестнице, а на площади еще несколько минут держал её руку перед тем, как окончательно отпустить. Нира ушла, обернувшись напоследок только раз, и Кай еще постоял возле фонтана, глядя ей вслед. Потом же, развернувшись, зашагал в противоположную сторону. Кай шел, думая о том, что один-единственный свободный день пролетел так быстро, почти незаметно, оставшись самым ярким впечатлением за последние месяцы, и ему теперь снова пора возвращаться к однообразной рутине в храме, к занятиям, к отцу, чье холодное отношение жалит и угнетает, к придиркам учителей, к косым взглядам других послушников — ко всему, что начало так сильно на него давить после возвращения. Две недели, выдохнул Кай. Нужно выдержать еще две недели до новой встречи.