Прибрежье

Дин обрабатывал фотографии до самого вечера. Он бродил по дому в перерывах, жевал печенья, потом снова садился за монитор, разбирая бесчисленных крабов, камни, волны. Профиль Эйдана, о господи. Единственный случайный кадр, зато какой! Он смотрел в море, а поднимающийся ветер тянул его за кудри. Казалось, что волны продолжаются на его голове, затягивая обладателя в глубину. Интересно, распространяется ли на этот кадр разрешение снимать на маяке? Все же, вышло не очень честно — он не предупредил Эйдана, что снимает его, хотя бы потому что сам не заметил, как это получилось. Лучше будет спросить еще раз. Приняв это решение, Дин испытал серьезное облегчение и с удивлением понял, что не хочет ни с кем делиться фотографией Эйдана. Это было похоже на... О, нет. Дин пошел на кухню и налил себе сока. Он смотрел на дождь снаружи и думал о том, что, похоже, влюбляется. Море было скрыто серой пеленой, маяк тоже почти не различался. Дождь, дождь, кругом один только дождь! Далекий звук донесся откуда-то, и Дин замер, напрягая слух. Ему показалось, что он услышал в отдалении лошадиное ржание, но через равномерный гул дождя это могло просто показаться. Он перешел к окну, выходившему на маяк, и всмотрелся в серую муть. Ничего, только пожухшая трава и стена затяжного ливня. Стекло холодило лоб. Пора было возвращаться к работе, чтобы уже сегодня отправить часть фото. Дин вздохнул, бросил последний раз взгляд в окно — и застыл, пораженный. В дожде резвились кони. Их было двое: сначала как призрачные силуэты в мутной пелене, постепенно они проступали все ближе и ближе, становясь более явными. Прильнув к окну, Дин глядел на них, неправдоподобно красивых, волшебных, и не знал, как объяснить это даже в собственных мыслях. На этих животных хотелось смотреть и смотреть. Один переливался серебристо-серым металлом, гладким до блеска, и выглядел сильным: на таком коне сам собой представлялся вооруженный сказочный рыцарь. Второй был стройным и изящным, темно-серым в черных яблоках; его длинная грива подметала траву, а хвост реял по ветру, как темное знамя. Серый конь гонялся за ним, а этот, в яблоках, ржал игриво и убегал от преследователя по сонной траве. Точеные ноги поднимали тучу светлых брызг. Дин смотрел, не в силах оторвать взгляд. Эх, почему нет камеры сейчас, вышли бы восхитительные кадры! Эта мысль будто бы отрезвила его, он заметался по дому, вспоминая, куда убрал дождевик и где чехол для фотоаппарата. На все сборы ушло не больше пяти минут, и Дин был готов к работе. Он вылез за дверь, натягивая капюшон поглубже, хотя это не спасло: дождь тут же принялся лупить его по носу. Коней не было. Дин обошел дом, прислушиваясь, потом стал вглядываться в дождь и искать следы в грязи, но без толку. Кони слишком наследили, а дождь быстро смывал отпечатки на раскисшей почве. Он вернулся домой мокрый, продрогший и расстроенный. Надо будет спросить у Ричарда, раз Адам не любит эту тему, кто здесь держит таких красивых лошадей, и поговорить с хозяином, может, он разрешит их поснимать. Уж больно хороши были те кони! Готовить не хотелось, поэтому Дин просто достал готовые котлеты, которые он про запас накупил в супермаркете, и бросил их в сковородку. За шипением масла и шумом дождя он сперва не услышал стук в дверь, гостям пришлось стучаться громче. — Бегу! Дин отворил дверь, в одной руке сжимая лопаточку. На пороге стояли Адам и Ричард. — Холодает. Я встретил Адама по пути сюда и захватил с собой, — улыбнулся дядя. — Здорово, заходите! Только у меня сегодня одни полуфабрикаты на ужин. — Не беда! — оживился Адам, вытрясая дождевик и сияя всей физиономией. — Если вы немного подождете, я соображу ирландское рагу, у меня все с собой! — О, прекрасно! Мы подождем, правда, Дин? — Ричард вежливо улыбнулся, но было понятно, что Адам ему нравится. — Да, конечно. Нужна помощь, Адам? — на правах хозяина спросил Дин. — Нет, только выдай мне кастрюльку побольше или котелок, а дальше я все сам сделаю! — радостно отозвался Адам, на бегу выгребая из сумки продукты. Пока он занял кухню и активно там колдовал, напевая и пританцовывая, Дин и Ричард сели за стол в гостиной. — Опять дождь, — начал Дин. — Чем ближе зима, тем больше их будет. Опасное время, — вздохнул Ричард. — В смысле, камни скользкие? — И это тоже. По осени часто бывают разные вещи. Иногда приходят дикие собаки и воруют скот, или овцы сходят с ума и бросаются в воду с обрывов. Сегодня я был на хуторе МакКензи, это севернее по берегу. Там нашли останки нескольких овец. Похоже, они разбились о скалы и их обглодали бродячие псы. — Ничего себе! И сильно объели? Дин почувствовал себя неуютно. Собак он любил, обычно не боялся, но представить себе дикую стаю здесь, в безлюдном месте, было не слишком приятно. — Да практически полностью. Остались кости, обрывки шкуры и, почему-то, печенки. Не знаю, что у псов за избирательность такая. На кухне что-то сильно звякнуло, похоже, Адам уронил крышку. — Да уж, бедные владельцы! И что, от этого нет спасения? Я хочу сказать, неужели овец никто не стережет, нет пастушьих собак или чего-то такого? — Дин не был уверен, что знает, как пасут овец здесь. — Основная проблема в том, что овцы, похоже, сами сбегают к морю. Не знаю, что именно их тянет, может, они больны и чувствуют это? Такое происходит довольно часто в наших краях. — Ох, вот оно что. А эти бродячие собаки — ими что, никто не занимается? — Их не так просто поймать. Они умные, очевидно, с хорошим вожаком. Лично я ни разу их не встречал, они не показываются днем. Мне кажется, собаки живут где-то в скалах у моря, подстерегают сбесившихся овец, — Ричард вздохнул и покачал головой. — А… люди? На людей они нападают? — Я о таком не слышал. Думаю, они опасаются людей, ведь почти у всех здесь есть ружья. Некоторое время сидели молча и думали каждый о своем. Дин слушал завывания ветра снаружи и представлял стаю диких собак, крадущихся вдоль берега. У него-то никакого оружия не было! Судя по всему, мысли у дядюшки тоже были невеселыми, потому что он едва заметно хмурился, и тогда тонкая морщинка появлялась между его бровей. — Я все время забываю спросить тебя: как с работой? Удается фотографировать здесь? Адам говорил, ты и сегодня утром что-то снимал, получается? Ричард хотел сменить тему, но Дин видел, что его на самом деле интересует это. Дядя искренне желал, чтобы родственнику приглянулись эти места, и расстраивать его Дин не планировал. — Да, неплохо выходит. Здесь интересные места, я ничего подобного прежде не снимал. Как будто я снова учусь. Освоюсь с видами и погодой — стану приставать к местным, и меня все возненавидят! — рассмеялся он негромко. — Да, получается. Мне нравится. — А можно мне… взглянуть? Пожалуйста, только если ты не против! — Конечно. Это никакая не тайна. Дин сходил за ноутбуком и сел на диван рядом с Ричардом. — Вот. Это еще в Дублине несколько фото. Аэропорт… — Неужели это я? — удивился дядюшка. — А что — не похож? — обеспокоенно переспросил Дин. — Если я перестал делать фото, похожие на оригинал, то грош мне цена как фотографу! — Похож, конечно! Я просто не ожидал увидеть себя. И, должен признать, выгляжу я здесь куда лучше, чем в зеркале по утрам! — Это распространенное заблуждение. В зеркале мы видим отражение лица, поэтому оно выглядит немного не так, как на самом деле. С кухни ползли соблазнительные запахи, Адам продолжал что-то напевать. Кажется, в готовке он смыслил побольше Дина. — Отличные кадры! Это что, северные скалы? Как красиво! Каждый день их вижу и не замечаю этого. А это где? — Это я снимал утром, камни внизу, под обрывом, — Дин улыбнулся. — Береговые крабы! Такими большими кажутся! Как это получается? Просто чудеса… О, а это Эйдан. Вы с ним уже познакомились, выходит? Это фото Дин не успел удалить из общей папки, не ожидал, что придут гости. Показывать его никому не хотелось. — Ну да, вроде того… — У меня все готово! — громко и как-то очень тонко прокричал Адам, появляясь в гостиной с большой кастрюлей в руках. — Так быстро? Рагу готовится часа два минимум, а ты, очевидно, наполовину готовое принес из дому, — подмигнул Ричард, поднимаясь с дивана и направляясь к столу. — Ну да, точно, — кивнул Адам, бросая встревоженный взгляд на Дина. Это было странно, ведь Дин точно знал, что продукты были абсолютно свежими: он видел их, когда доставал для Адама кастрюлю. Сосед раскладывал еду по глубоким плошкам, а Дин наблюдал за его ловкими движениями. Руки были маленькими, всегда чуть красноватыми, будто Адам долгое время возился в холодной воде или просто сильно замерз. Тем не менее, справлялся с работой он отлично. — Запах просто невероятный! Оказывается, я здорово голоден, — Дин сглотнул набежавшую слюну и уселся за стол. — Есть лучше ложкой, — польщенно сказал Адам. Они последовали совету чудо-повара и вскоре уже откинулись на спинки своих стульев. — Уф, как я наелся! Спасибо, Адам! — Ричард ослабил ремень на животе. — Невероятно вкусно! - поддержал его Дин. — А ведь я не очень люблю баранину! — Я рад, что вам нравится! Баранину нужно уметь готовить, как мне кажется, — Адам выглядел крайне довольным. — С вашего позволения, я пойду! У меня еще есть дело на маяке, пока не слишком поздний час для визитов, — встал с места Ричард. — Может, не стоит... сейчас? — Адам посмотрел в окно, где в потемках продолжало лить. — Камни скользкие, видимость плохая, опасно. — Ничего! Вы же знаете, где я. И мистер МакКеллен ждет меня сегодня. Все будет хорошо, я обещаю смотреть под ноги! — Позвони, когда доберешься домой, — предложил Дин. — Я все равно ложусь поздно. — Да, да, конечно! — Ричард уже натягивал дождевик перед дверью. — Хорошего вечера! — И спокойной ночи, — отозвался Адам. Некоторое время посидели в тишине, потом Дин со стоном встал. — Оооох, надо собрать посуду и все вымыть, пока не присохло... — Давай я! — бодро вскочил Адам. — Нет, нечестно, ты же готовил. Мыть должен я! — Ну, хоть отнести помогу, — с улыбкой отозвался он и принялся шустро собирать миски. Дин отправился на кухню с остатками рагу в кастрюле, размышляя, что этого ему вполне хватит на завтра. Адам сгрузил кучку посуды рядом с мойкой и встал рядом, опираясь спиной о столешницу. — Ты действительно уже общался с кем-то с маяка? — Ну да. Когда я был внизу, ко мне пришел знакомиться внук смотрителя, Эйдан. — Эйдан, значит, — Адам пробормотал что-то на местном наречии. — Я так и знал. И что ты о нем думаешь? — Не знаю пока. Он ведет себя странно, — пожал плечами Дин, напоминая себе говорить с Адамом осторожно, не давать ложных надежд. — Они… не очень хорошие люди. Пожалуйста, постарайся избегать их, Дин, — тихо попросил сосед, пожевав губами. Видно было, что эти слова дались ему нелегко. — Не очень хорошие люди? Что ты хочешь этим сказать? — Ну, просто. Поверь мне, хорошо? Не общайся с ними, и все будет в порядке. Ладно, мне пора, дед уже, наверное, волнуется! Это было созвучно с тем, что сказал Эйдан сегодня утром, поэтому Дин не стал переспрашивать. Адам захватил свою сумку и почти бегом выскочил в холл. — Спасибо за ужин, было очень вкусно. — Ага! Здорово, что тебе понравилось, — Адам быстро одевался, одновременно влезая в сапоги. — Спокойной ночи, и будь умничкой, Дин. Не ходи в темноте к морю, не общайся с людьми с маяка и не зови в гости лошадей. — Ээээ... ладно, хорошо. И тебе приятных снов. — Завтра утром зайти за тобой, чтобы вместе ехать на рынок? — спросил Адам уже в дверях. — Да, отличная идея! Так я точно не просплю, — Дин улыбнулся. — До завтра! Он успел убрать кухню, затолкать мусор в пластиковый пакет и почти уснуть на диване с ноутбуком, когда зазвонил телефон: аккуратный дядюшка сообщал, что благополучно добрался до дома. Дин вздохнул и со стоном отправился в душ. Залезая в постель, он напоследок глянул на фото Эйдана, прежде чем захлопнуть ноутбук. Должно быть, поэтому Эйдан присутствовал в его сне. Дину снилось ночное море. Ветер гнал высокие волны с гребнями мерцающей пены на верхушках, прибрежье было мокрым и промозглым, и нигде не видно было никакого огонька или источника света, кроме неровной, убывающей луны, изредка показывающей свой край сквозь рваные дыры в проносящихся по небу тучах. Дин стоял на камнях и смотрел по сторонам, кутаясь в тонкую куртку. — Тебе нечего здесь делать. Уходи, пока цел, — ухнул над плечом голос Эйдана. Дин обернулся, но не увидел его поначалу, вокруг была только клубящаяся тьма. Постепенно она начала обретать черты, превращаясь в буйные кудри на голове мрачного парня с горящими глазами. — Эйдан… — Уходи! Иначе будет поздно! — Я не могу уйти. Я должен работать, — пробормотал Дин, чувствуя, как мерзнут губы. — Смотри, — темный Эйдан коснулся его плеча, рука казалась горячей даже через куртку. В море, недалеко от берега, фыркая и загребая длинными ногами волны, скакали лошади. Их было несколько, Дин не мог сосчитать из-за неясного освещения, потому что среди волн мелькали гривы, головы, ноги. — Они же утонут в такой шторм, — прошептал Дин, тут же понял, что ошибается. Эти кони не могли утонуть, потому что сами были морем, внутри него и вместо него, как одно целое в разных формах. — Если они придут за тобой, будет слишком поздно. Ты же не хочешь стать одним из них, правда? — Почему ты спрашиваешь меня об этом? Дин обернулся, ожидая ответа, но горячий Эйдан уже таял, превращаясь в огромного вороного жеребца. Конь заржал свирепо, клацнул белыми зубами и устремился в прибой, обдав Дина брызгами морской воды. Что-то сильно стучало в висках, было очень холодно. Потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что стучат в дверь, и происходит это наяву. Дин высунул голову из одеяла и поежился. Должно быть, ветер ночью распахнул форточку, и спальня здорово выстудилась. Было светло, по небу летели быстрые тучи, в прорывах которых виднелось редкое в этих местах солнце. Значит, уже утро, и у двери наверняка Адам. Дин вскочил, второпях натягивая джинсы, и наступил на что-то мокрое. На коврике у окна отчетливо виднелись четыре округлых следа, о которых Адаму лучше всего не знать. Они вместе съездили на рынок, поели в маленькой таверне, которую рекомендовал Адам, а сам Дин никогда бы не нашел. — Чем будешь заниматься дальше? — Думал закончить обрабатывать часть фото и отправить заказчику, пусть смотрит. А вечером, если погода позволит, я бы поснимал виды со скал, что южнее дома. — Хороший план, — одобрил Адам, доедая домашнюю кашу с поджарками. — Ты только в воду не лезь. — Адам, ну зачем мне лезть в воду? Она же холодная, и сейчас не лето! — Вы, киви, странные. Словно с другой планеты. У вас все легко и радостно, так что ты можешь… ну, не знаю, заинтересоваться чем-то любопытным и пойти смотреть. А в наших краях интересное часто бывает не тем, чем кажется. Дин подумал о лошадиных следах на коврике и промолчал. Если кони под дождем были опасными и хотели причинить ему вред, они бы спокойно могли сделать это. Домой Дин вернулся один, и следовал своему плану почти до заката. Проголодавшись, он думал доесть вчерашнее рагу, но оказалось, что оно безнадежно испортилось. Наверное, кто-то залез в него своей ложкой или что-то постороннее попало. Хорошо, что остались те несчастные котлеты: Дин наделал сэндвичей и стал собирать сумку для уличной съемки. К вечеру туч стало меньше, сильный ветер угонял их прочь. Побережье было восточным, поэтому солнце садилось с обратной стороны, подсвечивая скалы и волны. Дин торопился, ведь у него оставалось не больше получаса. Почти бегом он добрался до склона, с которого собирался снимать закатное море. Здесь был хороший обзор — при повороте налево открывалась длинная гряда прибрежных скал, оранжевых и фиолетовых сейчас, с розовой башней маяка на переднем плане, справа склон мягко спускался к бухте, что у долины, а прямо впереди лежало море с едва различимой тенью острова Мэн вдали. Дин и не разглядел бы сам, без помощи телеобъектива. Установить штатив — дело нескольких секунд. Делать это приходилось часто, почти на автомате, так что Дин спешил как мог. Чуть качнул треногу, проверяя устойчивость, установил камеру на крепление. Остров в сильном увеличении казался кораблем-призраком, но сейчас были слишком яркие краски, чтобы снимать его. Сперва этой чести удостоились северные скалы, дом Дина, стоящий на пологом склоне, край камней внизу и море. Солнце садилось, тени делались длиннее, море стало темнеть, и далекая тень превращалась в мрачное видение. Дин подгонял настройки камеры, когда боковым зрением увидел движение слева. Он чуть повернул голову и понял, что это Эйдан Тернер, его странный сосед и герой сумасшедших снов спускается вниз по вчерашней тропке. Издали он казался маленьким черным червячком на скале. Дин сделал пару кадров острова, а потом повернул камеру, надеясь, что многократное увеличение поможет ему снять Эйдана снова. К сожалению, он уже скрывался за выступом, но если чуть нагнуть штатив, вот так, и еще капельку… Как все произошло, Дин толком не понял. Он услышал шорох камешков, скользящих вниз, потом ножка штатива провалилась в пустоту, камера, как в замедленной съемке, начала крениться в сторону обрыва; Дин кинулся за ней, тоже теряя равновесие. Прохладный воздух мазнул по лицу, в ушах беззвучно взорвалась бомба с ватным страхом, острые камни прибрежья качнулись перед глазами, а потом Дин, как тяжелый мешок с добром, стал сползать вниз, безнадежно пытаясь удержать штатив. Острые грани обдирали руки и грудь, перевесившая камера летела вперед, вывернув пальцы незадачливому фотографу, и Дин зажмурился, чтобы не смотреть. Камни больно прочертили его живот, зацепились за ремень, потом очень быстро отпустили. Мгновение полета, за которое перед глазами должна была пролететь вся жизнь, оказалось занято картинкой с Эйданом, курящим у моря. Дин ждал удара о скалы, но вместо этого упал в горячее и громко дышащее нечто. — Ты живой? — орал Эйдан на ухо, торопливо ощупывая его. — Камера… моя камера! — белыми от страха губами повторял Дин, глядя на него огромными глазами. — Тьфу, дурень, цела твоя камера! Сам не убился, вот уж чудо! Не двигайся! Дин понял, что Эйдан держит его на руках, а камера со штативом лежат на соседнем камне и выглядят целыми. — Ты меня поймал? — Ага. Всю жизнь мечтал ловить парней под обрывом, — мрачно отозвался Эйдан, раздувая ноздри. — Не рыпайся, я тебя к доктору отнесу! Самый лучший в этих местах, лечит вообще все, что можно считать живым. Дин молчал. Он смотрел на свои разодранные руки, чувствовал, как водолазка прилипает к животу, напитываясь кровью, и думал о том, что Эйдан был слишком далеко от него. Он не мог успеть так быстро преодолеть это расстояние по камням внизу, чтобы поймать и камеру, и самого Дина.