Прибрежье

Постельное белье пришлось снимать и отправлять в стирку. — Мне нужно купить еще несколько комплектов, с Эйданом и местным климатом простыни не будут успевать сохнуть! — ворчал Дин. В целом дом был скорее в порядке, чего нельзя было сказать о его хозяине. Почти двадцать минут ушло на то, чтобы подобрать одежду, максимально скрывающую последствия ночного веселья; пригодился новый свитер с высоким горлом, тем более что Дина снова познабливало — сказывались промокшие вчера ноги. После обследования холодильника и выселения в мусор всех продуктов, поддавшихся атаке грибного воинства, он решил съездить на рынок, как только позавтракает. Из оставшихся продуктов были домашний сыр и лепешки, яиц нашлось только три. — Наверняка Адам притащит что-нибудь из дома, — пробормотал Дин, глядя в окно на беснующееся море. Ветер ощутимо менялся, собирался шторм. Волны стали больше, обзавелись высокими белыми гребнями из пены. Если станут еще выше и начнут биться о скалы под маяком, может получиться пара красивых кадров. — Ох, черт, забыл! — Дин подключил камеру к ноутбуку и поставил сливать отснятое. Сквозь завывания усиливающегося ветра послышался звук шуршащих по гравию шин. Дин окинул взглядом дом и пошел к двери. Ричард выглядел очень забавно с занесенной для стука рукой, когда дверь распахнулась до первого удара. — Доброе утро! — нашелся он. — Привет, — Адам выглядывал из-за него, держа в руках большое блюдо. — И вам доброе утро. Сегодня я успел встать пораньше, и мне не пришлось собираться в спешке перед вашим приходом, — улыбнулся Дин. — Входите, я голодный как зверь! — У меня как раз пряники. Перечные! То что нужно, если кто-то любит простывать, — Адам поставил свое блюдо на стол и внимательно посмотрел на Дина. — Ты что-то бледный! И глаза красные. — Промочил ноги вчера. Снимал море и не смотрел, куда иду. — Ты влез в воду? В обуви? — Адам напрягся. — Неужто там было что-то настолько интересное? — Просто море. Красивое, — пожал плечами Дин. — Не могу найти остальные большие кружки, — пожаловался Ричард, копаясь в посудном шкафу. — Потому что я забыл их помыть, — Дин вздохнул. — Сейчас лучше взять белые, из набора. Эти, большие, я люблю брать по вечерам. — Хорошо, — кивнул дядюшка, понимающе улыбаясь, — у тебя уже свои традиции! — Был кто-то в гостях? — безразлично, как ему казалось, спросил Адам. Голос выдавал его, становился слишком высоким, когда он волновался. Дин подумал, что в моменты самого сильного стресса Адам, наверное, начинает чирикать, как птичка. — Эйдан проводил меня с маяка, чтобы я не расшибся в темноте. Я угостил его чаем, — Дин надеялся, что его голос ничего не выдает. — И как, понравилось тебе? Мне было так интересно, когда мистер МакКеллен рассказывал о маяке и всех механизмах, — с улыбкой сказал Ричард, усаживаясь. — Я не все успел посмотреть, почти сразу влез в воду, и им пришлось меня отогревать и поить фирменным кофе. Зато я познакомился со всей семьей разом, они очень милые. — Дин сел и сразу потянулся за пряником. — Мне они не очень нравятся, — уклончиво сказал Адам, занимая третий стул. — Думаю, дело в боязни высоты. Они так высоко живут, что ты побоишься идти к ним в гости, даже если они позовут. — Дело вовсе не в этом, — Адам увлекся своим завтраком, предпочитая уйти от разговора. Особенно вкусно оказалось разрезать пряник пополам вдоль и намазывать одну половину маслом, а вторую медом. Дин уничтожил три подряд и понял, что ужасно переел. — Ох, Адам, что вы в них кладете? Очень вкусно, но как же сытно! — Это старинный семейный рецепт. В прежние времена на одном прянике можно было работать целый день! — горделиво сообщил он. — Ничего себе! Теперь мне точно не страшна никакая простуда, я съел тонну меда с перцем, — усмехнулся Дин. — В наших краях это важно. Сильные ветры и дождь — враги для теплолюбивых людей, — Ричард улыбнулся. — Какие планы на день, Дин? — Я хотел доехать до рынка, у меня еда вышла. Местные продукты до того натуральные, что совсем не могут храниться. А потом зависит от погоды: если не будет дождя или чего похуже, отправлюсь снимать, если все будет печально — засяду дома, буду обрабатывать фото. — А можно мне как-нибудь посмотреть, что ты делаешь? — смущенно спросил Адам, заливаясь краской. Дин вспомнил Бретта, который регулярно скакал и бесился поблизости, пока он пытался работать. Брат уверял, что репетирует роль, а Дин считал, что он просто валяет дурака. — Думаю, да — чаще всего зрители мне не мешают, если не дергают меня постоянно. — Нет-нет, я буду сидеть тихо, обещаю! — Если мы хотим успеть на рынок, нужно поторопиться: все самое хорошее кончается первым делом, — напомнил Ричард. — Ох, да, конечно! — Дин принялся убирать все со стола. Адам схватился за посуду и стал мыть ее, несмотря на протесты хозяина. Дину показалось, что большую красную кружку, оставшуюся с вечера, Адам вымыл особенно тщательно, что-то бормоча при этом. Вполне вероятно, что он делал так всегда, так что Дин не стал об этом задумываться. На рынок поехали на двух машинах. Дин взял свою, потому что Ричарду после требовалось уехать куда-то, и им с Адамом пришлось бы возвращаться пешком. Они быстро пробежались по рядам, выбирая продукты (тут Адам здорово помогал, безошибочно указывая лучшие и самые свежие), пока Ричард общался с фермерами по своим вопросам. Мужчины выглядели хмурыми и недовольными, один раз Дин разобрал чью-то фразу: «Все как в прошлый раз, при моем отце, и не говори, что не видишь странного!». — Адам, ты не знаешь, что происходит? — А? О чем ты? — он выбирал капусту и не смотрел по сторонам. — Фермеры встревожены. Что-то происходит... нехорошее? — Ох, вот оно что, — Адам вздохнул и печально улыбнулся. — Это потому, что они не слушались деда и не сдвинули границы пастбищ вглубь, подальше от берега. Море приходит за данью и забирает то, что считает своим. — Море... забирает? Овец, ты хочешь сказать? Овцы тонут, да? — Не тонут. Кто-то утаскивает их, и иногда находят только следы. Глаза у Адама стали тусклыми и какими-то чужими. Дин не стал переспрашивать. — Пора бы перекусить, — безмятежно улыбнулся Адам, возвращаясь в норму. — Ты как? — Я боюсь, что после твоих пряников больше никогда не захочу есть, — хихикнул Дин, — но компанию тебе составлю. Сели в той самой маленькой таверне, где любил есть Адам. Он взял каши и белого хлеба, Дин ограничился домашним яблочным соком. — Ну что, как тебе маяк? — спросил Адам, рисуя в каше ходы. Дин понял, что он давно хотел спросить об этом. — Здорово! Очень красивый вид в любую сторону, даже ваш дом видно! — Это хорошо. Да, места у нас красивые. А сами они как — ну, те, что там живут? — Они сильно отличаются друг от друга, но мне понравились. Мистер МакКеллен показался мне добрым и справедливым, а остальные в разной степени забавные и милые. — Да, это они умеют, — буркнул Адам, облизывая ложку. — Умеют что? — Ну, нравиться людям. Быть привлекательными. — Адам, ты говоришь так, словно этому обучают на секретных курсах в Тибете, — Дин поболтал сок в стакане. — Ну, не на курсах и не в Тибете, но все равно. Есть же люди с особыми талантами. Ты наверняка слышал о мошенниках, которым люди сами отдают деньги и ценности, впускают в дом? — А, под гипнозом! Да, я о таких читал. Мне кажется, это не очень-то реально, если честно. — Зря так думаешь. Бывает, и очень часто, — Адам говорил вполне серьезно. — Ты думаешь, что забавная семейка с маяка хочет задурить мне голову и… я не знаю, втереться в доверие, чтобы обокрасть? — Дин нахмурился, пытаясь уложить это в голове. Почему-то он представил себе толпу лошадей в доме, они ходили и заглядывали в ящики, брали его вещи мягкими губами. На шее у большого черного жеребца висела камера на ремне. Дин невольно усмехнулся. — Я серьезно говорю. От них можно чего угодно ждать, только крадут они вовсе не вещи и деньги, а нечто более ценное, — тихо сказал Адам, отодвигая тарелку. — Мне не все равно, что с тобой будет, Дин. Ты понимаешь? Дин понимал. Видел невысказанное в тоскливом взгляде, вопрос, еще слишком робкий для того, чтобы стать произнесенным вслух. — Адам, спасибо тебе. Я очень ценю твою заботу, но все же мне решать, с кем я хочу общаться, а с кем нет, — Дин старался говорить мягко, но уверенно. — И мне нравится Эйдан. — Нравится? Ты уверен, что это твой выбор, а не его особая притягательность? Видишь ли, я не хочу очернять его за глаза, но поверь мне, Дин, я знаю о нем и его семье такое, что твои волосы зашевелились бы от ужаса! Он совершенно не заслуживает твоей симпатии! — голос Адама постепенно становился выше. — Знаешь, я предпочел бы сам принимать решения и совершать собственные ошибки. Может, я и ошибаюсь, но мне нравится Эйдан, и его семья очень понравилась тоже. Поэтому я прошу тебя больше не возвращаться к этой теме, Адам. Кто знает, может, мне известно больше, чем ты думаешь? Дин встал, выгреб из кармана мелочь за свой сок и положил на стол. — Ты идешь или еще побудешь здесь? Мне нужно работать. — Я останусь, уеду с дедом. Извини, если обидел тебя, — тихо ответил Адам, пряча глаза. — Все в порядке. Просто не надо об этом больше. — Я понял. Мне можно… заходить к тебе? — Конечно, без проблем! Передавай привет дедушке и заходи, когда надумаешь. Дин вышел на улицу и пожалел, что не курит. Он чувствовал себя не в своей тарелке после разговора с Адамом, раздражение никак не проходило. Настойчивое желание соседа донести мысль об опасности Эйдана и его близких не могло не беспокоить, Дин не знал, не решится ли Адам предпринять что-нибудь, что могло бы полностью разрушить секретную и тихую жизнь водяных лошадей на маяке. Отчего-то ему было не все равно, словно он невольно причислял себя к их семье… — Думаешь обо мне? — бархатистый голос Эйдана заставил его вздрогнуть. — Не подкрадывайся так, — облегченно выдохнул Дин, оборачиваясь. — У меня чуть инфаркт не случился! — Глупости, всего лишь небольшая волна возбуждения, — Эйдан улыбался, стоя совсем рядом. — Почему ты решил, что я думаю о тебе? — Сердце стучит чаще обычного, это говорит о волнении. А что волнующего происходило с тобой в последнее время, кроме меня? — Эйдан Тернер, ты самодовольный и наглый тип! — рассмеялся Дин. — Именно, но это не главные мои достоинства. Скажи, ты уже купил себе достаточно кроличьей еды и можешь ехать домой? — Вообще-то у меня пять фунтов прекрасной телятины, но если ты настаиваешь, пусть это будет кроличьей едой. Да, я готов, машина на стоянке у площади. — Очень хорошо, а то я думал, что ты только молочное ешь. И это не машина, Дин, тебя обманули! Ты владелец ржавого чемодана на колесах, я тебе точно говорю. Так, идем отсюда, вокруг слишком много людей, а я хочу наброситься на тебя уже сейчас! — Эйдан бормотал быстро и тихо, подталкивая Дина в сторону стоянки. — Ай-ай-ай, неужели ты хочешь сожрать меня, жуткое морское чудовище? — Нуууу… не то чтобы сожрать, но в некотором роде пожевать. Насытиться! Кстати, как тебе погода? Дин заморгал и задрал голову, рассматривая небо. Тучи неслись над их головами высоко и быстро, светлых просветов и темных пятен почти не было. Дождя не предвиделось, ветер дул умеренно-сильный, северный, но не ураганный. Тем не менее, этого хватало, чтобы задувать под одежду и напоминать о начинающейся простуде зябкой дрожью. — Отличная погода, не слишком темно и совсем не сыро! Я видел утром, что волны поднимаются. — Видел, да? Теперь уже совсем выросли, большие и сердитые! Идем скорее, тебе понравится, — Эйдан затолкал Дина на пассажирское место до того, как тот успел хоть что-то возразить. Серо-зеленые холмы медленно ползли за окном, Дин пригрелся и начал зевать. Плавные линии горизонта поднимались и опускались, трава издалека казалась густой и бархатистой. Иногда в просветах мелькали серые пятна моря вдали. После очередного поворота показалась крыша маяка, похожая на игрушечный гриб в детском саду. Дину виделись кони, гарцующие на кровле и верхней площадке. Они словно выполняли сложные фигуры танца, не сбиваясь и не глядя друг на друга. Дин смотрел завороженно, пытаясь прочесть общий рисунок, но постоянно отвлекался на вороного жеребца с кудрявой гривой. — Мы приехали, просыпайся! Тонкая ткань дневного сна разошлась клочками, впуская серую реальность. — Задремал я что-то, — улыбнулся Дин. — Вижу. Это, наверное, от простуды, — Эйдан смотрел взволнованно. — Может, не будешь снимать сегодня, побудешь дома? — Ну уж нет, я и так работаю слишком медленно! Тем более что погода позволяет, а сколько мне потом ждать подходящего дня — неизвестно! — Насчет погоды не беспокойся, я тебе обещаю отсутствие осадков и даже солнце, если пожелаешь, — улыбнулся Эйдан. — Ты обещаешь? Эйдан, погоди-ка, я не понял. Ты что, можешь влиять на погоду? — Дин вышел из машины и поежился. Ветер у берега был сильнее, резко пахло солью и водорослями. Море с ревом бросалось на прибрежные камни. — На ветер и волнение моря немного, — Эйдан пожал плечами. — А еще чувствую погоду заранее, поэтому и выбрал себе профессию. Каждая лошадь умеет что-нибудь, но навыки временами бывают странные. — Например? — Ну вот у меня — погоду менять. Крэйг гоняет рыбу в реках и может заставить ее кидаться в нужную лодку или сеть. Люк поднимает с морского дна камни и может сделать так, что прибрежные скалы принимают нужную форму. Уилс со стихиями не связана, но она предчувствует изменения в процессах, за которыми наблюдает. Это бывает полезно, если знать, как пользоваться. Сара — интуитивный логик, разбирается в сложных системах и механизмах, во всем, где можно понять принцип действия. А дед может убедить кого угодно в чем угодно, и это просто чудо, что он такой справедливый. Эйдан закурил, задумчиво глядя в море. Сердитые барашки бесновались, подпрыгивая с поверхности. Дину казалось, что в его голове устроили фейерверк, и искры вот-вот полетят из ушей. — Слушай, я точно не сошел с ума? Ты мне не кажешься? Это все слишком волшебно и странно. Эйдан подошел к нему ближе, серьезно глядя в глаза. — А сам как думаешь? Хотя я могу тебя укусить, чтобы ты убедился в реальности происходящего. — Предложение интересное, но я, пожалуй, откажусь! — улыбнулся Дин. — Поможешь занести продукты? Эйдан кивнул и сам полез на заднее сиденье за пакетами. — Мясо и правда отличное! Сам выбирал? — Адам помог. А потом все испортил, конечно, стал говорить, какие вы опасные. — Что, прямо так и сказал? — нахмурился Эйдан. — Не думаю, что он действительно знает ваш секрет — скорее, просто чувствует, что вы странные и необычные. — Ну да, наверное. Дин видел, что Эйдан стиснул зубы, соглашаясь, и лицо его на секунду стало бледной маской жестокого божества, но тут же разгладилось. Судя по всему, нелюбовь у этих семей была взаимной. Они занесли продукты в дом и затолкали все в холодильник. Из окна смотреть на море было не так страшно, но Дин все равно думал о том, каково сейчас оказаться внизу, в ловушке прибрежья, между каменной, почти отвесной стеной и воющими волнами. Внезапная догадка озарила мысли вспышкой молнии. — Слушай, Эйдан, получается, что вы едите сырое мясо… значит, это ваша семья уносит в море фермерских овец в округе? — Нет! Это не мы! Ну, то есть, почти всегда не мы, — Эйдан начал громко, но потом смутился. — Я тут разорвал нескольких, когда ты только приехал. Бесился очень, боялся, что нападу на тебя. — Хм, это странно. Сегодня на рынке я слышал, что творится нечто необычное, и Адам объяснил мне, что море уносит овец. — Море, — эхом повторил Эйдан. — Они все время голодны и ищут тепла трепещущего, живого сердца. Те, кто живут на дне постоянно. — А кто там живет? Дину показалось, что в доме стало холоднее, будто порыв ветра пронесся от двери через кухню. — Ты еще не дочитал до этого в книжке? — Эйдан посмотрел на него долгим взглядом и кивком головы указал на томик с легендами, забытый на диване. — Мне не хотелось бы говорить о них вслух. Не здесь, по крайней мере. — Могут услышать? — попытался пошутить Дин. — Да. — Ладно, тогда не будем об этом. Мне достаточно того, что это не ты так промышляешь. — Обычно мы закупаем мясо на рынке, ты видел. Часть сушим, часть едим свежим. Изредка случаются припадки, тогда кто-то из нас может разорвать овцу или тюленя на островах, но не больше того, честное слово! — Эйдан улыбнулся. — Пойдешь снимать маяк? Ветер скоро уляжется, придут тяжелые дождевые тучи. — Да, конечно! Тебя на маяке, главным образом. А еще… можно мне уже хоть раз заснять хоть одну разнесчастную лошадь?! — Только если не слишком близко, — рассмеялся Эйдан, — а то еще увидят перевернутые копыта. — И не говори! Я тоже голову ломал, когда следы увидел. Дин привычно собирал сумку, отыскивая необходимые предметы. Ему было немного смешно вспоминать о том, как поначалу он считал, что по его дому ночами бродит дикая лошадь, и незаметно уходит до того, как он проснется. — Скажи, Эйдан, зачем ты приходил ночами, когда я спал? — Ну, так. Посмотреть на тебя. Послушать, говоришь ли ты во сне. — И как? — Дин замер посреди комнаты. — Интересно. Ты спишь беспокойно, много ворочаешься и вздыхаешь. Иногда стонешь, но чаще смеешься. Ветер мешает тебе спать. Я думал, это поможет мне не думать о тебе, ведь во сне люди не контролируют себя и бывают неприятны. — Не сработало? — Нет. Я привязался к тебе еще сильнее, — Эйдан сделал несчастное лицо, но тут же улыбнулся. — И ничуть не жалею.